Мимозы и нутрия⁠⁠

Опять тырено у подводника.

А вы ели когда-нибудь крыс? Ладно, я перефразирую вопрос: а голодали ли вы когда-нибудь настолько, чтоб забыть о своей брезгливости и вспомнить о том, что такой вид животного, как человек выжил, в том числе, и благодаря тому, что всеяден? Конечно, хорошо, если нет, но жалко, если да.

Курсант, как и студент всегда голоден. Особенно первые два-три года. Потом, конечно, это проходит как-то само-собой, - то ли организм перестаёт активно расти, то ли приспосабливается получать питательные вещества из поцелуев прекрасных принцесс, я точно не знаю, но факт такой имеет место быть.

( Свернуть )
Чтоб долго не объяснять и не тратить ваше драгоценное время на слежение за растеканием моей мысли по древу, я просто скажу, что кормили курсантов на рубеже 80-90х годов говном. И того давали мало, кстати. Вот вы ели коров из НЗ СССР? А я – ел. Непередаваемые ощущения, когда ты грызёшь жилы этого благородного животного, которое трескало ромашки ещё до того, как твои папа с мамой познакомились! А ещё гороховое пюре из концентратов! Я когда первый раз увидел этот зелёный блин на дне котелка, даже не понял, что это такое там лежит. Ткнул в него вилкой, оно недовольно заворчало и тут же восстановило первоначальную форму, загладив четыре вмятины от вилочных зубцов. И я, вздохнув, пробовать его так и не решился.


Чуть легче было летом и пока совсем не развалился Советский Союз. Летом можно было есть шелковицу и ходить с чёрными губами или грецкие орехи и ходить с чёрными руками. С грецкими орехами вообще смешно вышло первый раз. Заступили с другом Славой в парно-пожарный досмотр ночью ну и, естественно, первым делом начали искать, что бы нам пожрать. Ну и Славик предложил орехами брюхи набить. А я же из Белоруссии, я же в глубине своей крестьянской души думал, что грецкие орехи растут, в основном в посылках из Узбекистана, высушенными и без кожуры, поэтому очень удивился, когда проснувшись утром на лавочке обнаружил, что у меня чёрные руки. Потом посмотрел на руки Славика и успокоился, - вдвоём-то умирать не так страшно.


А пока не развалился СССР нам из дома слали посылки с едой. Посылку нужно было сначала предъявить старшине роты, но ничего такого, о чём вы могли подумать: продукты он, естественно, не забирал, а просто проверял отсутствие вредных веществ для курсантского организма: водки, наркотиков и гражданской формы одежды. Помню, как он однажды удивился, увидев у меня в посылке банку шпротов.
- Это что, ШПРОТЫ?
- Ага.
- Уже даже не помню, как они выглядят, дай хоть посмотрю!
- Да заберите себе, отнесите домой, семью угостите!
- Охуел ты? Мне не положено!
- Тащ мичман, ну что нам эта банка на шестерых? Тока форму одежды маслом запачкаем!
- Да не. Не.
- Ой, да берите уже, честно, как маленький.
- Ты как со старшим мичманом разговариваешь, гат?
- Ртом, в основном.
- Блядь. Не могу удержаться от этого соблазна. Но! Наряд вне очереди за сон на посту, я с тебя хуй сниму!
- Говно вопрос! Мы забудем об этой истории, как только я выйду за дверь!
- Свободен!


А в каюте меня уже ждали пятеро моих товарищей с хлебом, заранее принесённым с камбуза и полными зобами слюны. И знаете, нам было так весело и приятно в тот момент, такое какое-то душевное единение компании возникало, что наркотик этот ментальный, всосавшись в мою кровь, до сих пор не даёт мне понять, что весёлого в клубешных тусовках и ресторанных застольях с цыганами и медведями может быть вообще.



Ещё, конечно, было полегче местным курсантам из Севастополя которые были родом. Их мамы и жёны, иногда, кормили их котлетами с ложечки через забор и даже гладили по головам. А в первый год оооочень не хватало, когда тебя кормят котлетами с ложечки и гладят по голове. Потом, конечно, организм начал приспосабливаться, суроветь, черстветь и пропитываться солью и начиналось хотеть уже мяса и грубого секса, а не жаренного фарша и предварительных ласк.