Чужой среди своих
Глава 2. Высота взята. Что дальше?
Сигарета догорела до фильтра, обжигая пальцы. Владимир инстинктивно бросил окурок и раздавил его каблуком. Механическое действие вернуло к реальности. Хрупкой, невероятной, но реальности.
Он поднялся, чувствуя, как напряжена каждая мышца. Десантник в нем требовал действия: занять круговую оборону, оценить местность, угрозы, ресурсы. Шиномонтажник в нем хотел сесть на корточки и долго, смачно материться.
— Ресурсы, — тихо проговорил он, глядя на свой ящик.
Гайковерт без аккумулятора — бесполезный кусок пластика и металла. Набор ключей — разве что в качестве груза для пращи. Бутылка с воды... Он открутил крышку и с жадностью выпил половину. Пластик. Единственное, что связывало его с тем миром. Он сжал бутылку, и хруст стал самым громким звуком в этом первобытном лесу. Звуком его цивилизации.
Он огляделся. Лес стоял стеной — могучие дубы, стройные сосны, подлесок, в котором легко мог спрятаться человек. Ни линий электропередач, ни следов колес, кроме той самой колеи. Воздух был чистым, непривычно свежим, и от этого даже слегка кружилась голова. Тишину нарушали только птицы и далекий стук дятла. Ни гула машин, ни грохота завода. Абсолютная, оглушительная тишь.
«Значит, не галлюцинация. Слишком уж... детально».
Он посмотрел в сторону, куда сбежал мужик с телегой. Тот явно побежал к людям. А люди, испуганные чем-то непонятным, либо разбегутся, либо придут с вилами и косами. И то, и другое — плохой вариант.
— Значит, нельзя тут торчать. Высоту взяли, теперь надо ее удерживать. Или менять дислокацию.
Мысль вернулась к дому. К теплой, нетопленой еще квартире. К чайнику на плите. К несделанным делам на завтра. Завтра... Будет ли оно? Ком в горле встал плотный и тяжелый. Он сглотнул, заставив себя дышать ровнее.
— Ты же десантник, блин, а не сопливый салага. Собрался.
Первым делом — маскировка. Его синяя спецовка с затертым логотипом какого-то давно умершего бренда слишком ярко выделялась на фоне осенней листвы. Он снял ее, оставшись в темной футболке, и засунул в ящик. Потом набрал охапку пожухлых листьев и присыпал ящик у основания дерева. Получилось криво, но с десятка шагов уже не бросалось в глаза.
Следующий вопрос — что делать? Сидеть в засаде бессмысленно. Идти в ту сторону, откуда приехал мужик — рискованно. Но иного выбора не было. Нужна информация. Вода. Еда. И ответ на главный вопрос: «Где, блин, я?»
Он решил двигаться параллельно колее, скрываясь в лесу. Шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху. Ноги, привыкшие к асфальту, спотыкались о корни, хрустели ветками. «Шумный как слон на учениях», — с досадой подумал он.
Шел он недолго, может, минут двадцать, когда лес начал редеть, а в нос снова ударил тот самый запах — дыма и чего-то варящегося. И голоса. Негромкий, плачущий женский голос и грубый мужской.
Владимир замер за толстым дубом и заглянул в просеку.
На опушке стояла покосившаяся избушка из темных бревен, крытая дерном. Рядом — небольшой огород с пожухлой ботвой. А перед избой — та самая телега. Лошадь, славно похрустывая, жевала траву у забора.
У телеги стоял тот самый мужик в лаптях, размахивая руками и что-то громко и быстро рассказывая другому, более коренастому мужчине в похожей одежде, с топором за поясом. А на крыльце сидела женщина в длинном платье и платке, закрыв лицо руками, и ее плечи вздрагивали от рыданий.
Владимир не понимал слов, но общий смысл был ясен: «Я видел страшного духа леса, огромного, как медведь, с железной палкой, он хотел меня забрать!»
Коренастый мужик с топором хмуро слушал, а потом рявкнул, перебивая:
— Заколдовал, говоришь? Или просто с перепою беса увидел? Допился до чертиков, а теперь нас пугаешь!
Рассказчик что-то запальчиво залепетал в ответ, тыкая пальцем в сторону леса. Тогда из-за спины мужика с топором вышел молодой парень, коренастый и дерзкий, с насмешкой в глазах.
— Дядь Андрей, да чего с ним говорить! — пренебрежительно бросил он. — Белены объелся, вот и брешет. Сейчас сходим, этого «духа» за вилы притащим, ежели он настоящий!
Мужик с топором что-то строго сказал ему, но парень лишь упрямо встряхнул головой. Владимир понял — они не были единым монолитом страха. Здесь были свои скептики. И это было одновременно и надеждой, и новой угрозой: если скептики возьмут верх, его придут убивать не из суеверия, а чтобы доказать свою правоту.
Коренастый мужик хмуро слушал, потом повернулся и крикнул что-то в сторону избы. Из двери вышли двое парней, лет шестнадцати, худые, испуганные, но с вилами в руках. Они что-то спросили, мужик с топором мотнул головой в сторону леса — прямо на дуб, за которым стоял Владимир.
«Вот и познакомились, — с горькой иронией подумал Дмитриев. — Сейчас организуют облаву на «лешего». А чем она закончится для парней с вилами?»
И тут его накрыло.
Он был чужаком. Пришельцем. Угрозой. Любая его попытка выйти на контакт могла закончиться кровью. Их кровью. Парни с вилами — не враги. Они просто защищают свой дом от непонятного ужаса. А он, Владимир Дмитриев, десантник и шиномонтажник, и есть этот ужас.
Моральная дилемма встала перед ним во весь рост, простая и неразрешимая. Остаться в лесу — значит обречь себя на голод и одиночество, став настоящим лешим, пугающим окрестности. Попытаться объясниться — почти наверняка спровоцировать конфликт, где ему придется либо убивать, либо быть убитым.
Он посмотрел на свои руки. Руки, которые умели чинить, собирать, помогать. И которые умели держать пулемет. Для кого они сейчас?
Голос мужика с топором стал громче, решительнее. Он взял в руки увесистую дубину и сделал шаг в сторону леса. Парни с вилами неуверенно последовали за ним.
Владимир отступил глубже в чащу. Сердце колотилось не от страха, а от бессилия. Он был сильнее, возможно, лучше вооружен (молоток против вил — сомнительное преимущество). Но он не мог поднять руку на этих перепуганных людей.
— Спокойной службы, десантник, — снова прошептал он сам себе, прячась за деревом и наблюдая, как тройка «охотников на лешего» осторожно входит в лес. — Похоже, первая задача — не занять высоту. А не стать мишенью для тех, кто ее тут охраняет.