Челюсти, романтика и качели
На пятом курсе лечфака подрабатывал я медбратом в отделении челюстно-лицевой хирургии, и чаще приходилось мне дежурить на "чистом" блоке, куда по экстренности поступали (с бОльшим удовольствием, разумеется, поступали именно по ночам) разнообразные переломы верхней и нижней челюстей, отягощенные, как наш народ любит, алкогольным опьянением различной степени тяжести. Клиентура маргинальная, но, обычно, послушная и робко ожидающая своей печальной участи - шинирования сонным и злым доктором, болючих антибиотиков внутрипопочно и краткого инструктажа про режим отделения от не менее сонного и злого меня, беседы с разумеется тоже сонными и не менее злыми сотрудниками полиции, ежели имело место какое-то нарушение общественного правопорядка, а ещё и ужаснейшего похмелья с утра. Первое время я жалел этих бедолаг, но спустя пару месяцев работы стал, как и все в отделении, смотреть на них с нелюбовью и, каюсь, порой даже ворчать и захлапывать перед носом дверь, если на учебе выдавался тяжелый цикл, а они вновь и вновь тревожили меня с требованием "док, вколи еще обезбАливающего, до посильнее". Иные же личности с переломами поступали чаще днем или с утра, ибо боялись тревожить и без того тревожный приемный покой, и принимал я их, будучи дежурантом, крайне редко, а потому и случай, который я хочу рассказать, остался особенно ярким воспоминанием в памяти.
Ночь. Тишина, только медбрат, умотанный вечерними инъекциями для постоянных обитателей отделения и муторным процессом получения и постановки АС и ПСС по методу многоувожаемого Безредки для вновь поступивших, дописывает в сестринской историю болезни по офтальмологии, которую ему нужно было сдать грозной, но справедливой преподовательнице еще вчера. С офтальмологией у медбрата сложились не лучшие отношения, а свою больную, которую пологалось курировать, он и вовсе не видел, а потому написание истории идет особенно туго, ибо с воображением в три ночи довольно сложно. Тут раздается стук в дверь сестренской. С возгласом "Ну вашу мать, надоели уже принимать, хватит на сегодня!" я открываю дверь и вижу своего с максимально виноватым видом коллегу из приемного покоя, который привел в отделение двух новых клиентов, и это, внезапно, не побитые жизнью залихватские ночные драчуны-алкоголики, а молодые парень и девушка, которые сидят на деванчике напротив поста и ржут чуть громче положенной громкости. Впрочем, алкоголем от них все же пахло и кровь на спирты у них брали в приемнике, скрывать не буду. Но я был заинтригован.
- Тсс, - шикаю я, - Че веселимся, граждане?
Ребята приутихли, я же пробежал глазами по историям: у обоих перелом нижних челюстей (у парня еще и зуб выбит), а вместе с диагнозом было указано, что травмы имеют не привычный для постоянных клиентов криминальный, а бытовой характер. Заинтригованный еще больше, я отрываюсь от заполнения документации и спрашиваю, что же случилось.
- Ржать будешь, - честно предупреждает меня парень. Я же юноша недоверчивый, но любопытный, а потому на слово ему не поверил и попросил все же рассказать все как есть.
Качались они на качелях вдвоем ночью - романтика же, все дела. Но русский дух (и некоторое количества спиртного в крови) требовал скорости и адреналина, посему качались они, что называется, до треска качель. Парень девушку не удержал и уронил, прямо челюстью на предательский асфальт. Сам тут же соскочил и кинулся к ней - а качеля тут как тут, ударила ему в челюсть. Качеля 2, романтика 0. На сим этот не очень дружеский матч был закончен и его последствиями предстояло заниматься медицинскому персоналу.
Дальше я ржал вместе с ними, да так, что из ближайшей палаты даже выглянул принятый мною же несколькими часами ранее раб зеленого змия и посмотрел эдак с укоризной. Я пристыдился, закончил с оформлением жертв железной злодейки и удалился в сестринскую продолжать войну с историей болезни. Больше в эту ночь никто не поступал. А историю я тогда так и не победил и получил на следущий день отработку, такие дела.