Божий промысел
Конечно, Володя понимал, что работать надо. А если иногда и не понимал, то ему услужливо об этом напоминали: родители, жена, дочь… Володе было 29 годиков и не работать, но при этом жить хорошо, никак не получалось. Однако, дело осложнялось тем, что Володя был принципиальный: физически не мог работать там, где ему не нравилось. Из принципа! Помимо принципиальности, Володя был еще и философом и совершенно справедливо считал, что жизнь человеку дается один раз и просто так разбазарить ее за здорово живешь – это, как минимум, свинство в глазах Божьего промысла. Володя был еще и верующий… когда это позволяло оправдать любые неприглядные обстоятельства.
Вот и с прошлой работы он ушел по собственному, отпахав как проклятый целых три недели. Вышла странная оказия – Володя устроился на должность продавца, чтобы как можно скорее стать директором магазина, а в процессе испытательного срока выяснилось, что эта канитель может растянуться на года… А у Володи не так много времени – дай-то Бог, лет 60. Столько еще всего успеть надо. Володя был еще и стратег.
И самое обидное, что так несправедливо сложилось, что Володю окружали совершенно черствые, можно сказать, бесчувственные к чужому горю люди – его семья, друзья. Главное, когда он работал – его любили, а когда не работал, то почему-то нет. Принципиальный Володя никак не понимал этой двойственности отношений. Ведь он-то как человек совершенно не менялся, с легкостью жонглируя состояниями: рабочий/не рабочий - менялись только обстоятельства. Но нет, семья Володе досталась тоже на удивление принципиальной: работаешь – молодец, не работаешь – ты когда зарабатывать начнешь, малахольный?
И вот однажды на очередном внеплановом семейном совете, то есть, за завтраком, супруга Марина протянула Володе для бутерброда не только хлеб, но и масло. Володя аж вспотел чуток – может он чем-то заболел и до сих пор не знает? И плакали его 60 годков, отложенные на счастливую жизнь – отбить бы хотя бы пять… И улыбалась Марина как-то очень уж подозрительно, даже пугающе – от души. Точно заболел, - решил Володя и не стал брать масло, он еще поборется, он еще им покажет!
- Записала тебя на собеседование, - неприятно улыбаясь, изрекла Марина.
- На работу? – все-же уточнил Володя. Лучше бы заболел.
- Нет, на вступление в домовой чат, - улыбка сошла с уст любимой женщины, как лоск новогодний елки в мае. – Ну конечно на работу.
- Марин, ты же знаешь, у меня принципы… - попробовал Володя.
- У нашей дочери тоже принципы. Ее желудок принципиально принимает только еду, а тело принципиально предпочитает находиться в одежде.
Завтрак был окончательно испорчен.
- Я поговорила с Катей, пойдешь к ним в компанию, будешь менеджером по работе с клиентами, подключать интернет. Образование там не нужно – всему научат. Платят 80 + премия.
Володя демонстративно скривился:
- Мариш, 80 как-то совсем уж мало…
- Ровно на 80 тысяч больше, чем сейчас, - подвела нехитрую бухгалтерию напористая женщина. – И плюс премия, - добавила она последний гвоздь в гроб володиных надежд и чаяний.
- А, если я… ну вдруг так сложится… буду плохо работать и премии не будет? Тебе не стыдно будет, что у тебя муж-нищеброд?
- Очень стыдно, - согласилась Марина, - и чтоб лишний раз не сгорать от стыда, постараюсь реже тебя видеть – перестану кормить, например. Или вместе спать.
Прозвучало резонно, но… не критично, можно было еще побороться за счастье семьи.
- Мариш, ну ты только послушай себя – менеджер подключения интернета… это же какая-то откровенная нудь, разве для этого сподобили меня на свет, мать ночей не спала, отец вкалывал, чтобы их сын… - Володя аж встал от распирающего праведного возмущения - … стал МЕНЕДЖЕРОМ ИНТЕРНЕТ-ПРОВАЙДЕРА! Какой стакан воды я подам им на старости лет? Пластиковый?
- Прости, пожалуйста, я совершенно об этом не подумала, - вдруг согласилась Марина и моментально прекратила утреннюю трапезу, всецело сосредоточившись на кухонном ораторе, как удав Каа на бандерлогах. – Дорогой, кем же ты хочешь работать в настоящий момент? - участливо поинтересовалась она.
Володя вмиг споткнулся в размышлениях. И даже растерялся, потому как не успел подготовиться. Давненько его не спрашивали о столь деликатных вещах. Разумеется, поначалу в этом направлении любопытствовали родители, но потом махнули рукой и эстафету приняла жена… но это было давно еще, до свадьбы, в конфетно-меловой период, когда влюбленные так жадно интересуются: а кто ты по знаку Зодиака, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь, а у тебя квартира своя… Но из-за того, что он постоянно путался в показаниях, постепенно интересоваться подобным перестали, как никого сейчас совершенно не волнует судьба снежного человека. Есть он или нет – это, в сущности, слабо отражается на процентах по ипотеке и акциях в супермаркете. А, стало быть, и незачем засорять им оперативную память.
- Кем-кем, известно кем.. - начал было Володя, надеясь на спасательное озарение, но и то, как оказалось, давно выдохлось в неразберихе володиных предпочтений. – Я хочу работать по призванию!
Марина спокойно поставила руки на стол и оперлась на них подбородком:
- По какому, милый?
- Нести свет в массы!
- Что бы тебе хотелось озарять, роднулька?
- Может, моя миссия – сделать этот мир счастливее…
- Каким образом, котик?
- У каждого человека свое предназначение!
- Напомни своё, прошу тебя.
- Божий промысел ведет меня к чему-то по-настоящему значимому…
- В двух словах, мне большего не надо.
И в этот момент Володя вдруг осознал, что закончился. Он беспомощно посмотрел на жену, а та, со всем радушием откликнувшись на немую просьбу о поддержке, сурово резюмировала:
- А раз так, то шуруй на работу! И продавай подключение интернета! Получай зарплату и премию. Хорошую премию за хорошую работу!
- А как же свет в массы? – тихо пролепетал Володя, окончательно сообразив, что все кончено и придется идти в посланном направлении…
- Для этого есть электрики. Ты понесешь связь. Живо, я сказала!
Глубоко и справедливо обидевшись на такой поворот событий еще некогда прекрасного завтрака, Володя решил не доедать – пусть ей же хуже будет. Сама же наготовила и теперь сама же будет это есть, как дура, - резонно рассудил он.
Володя зашел в спальню, открыл шкаф, выбрал самую некрасивую одежду: жаль, что выглаженную – и тут ведь насолить ему решила – оделся в максимальное не сочетание цветов, взял документы и обозначился на кухне:
- Что мне там сказать? – буркнул он.
Марина, почему-то нисколько не расстроенная, допивала кофе, скользнула по нему взглядом, полностью проигнорировав вопиющее не сочетание цветов и спокойно ответила:
- А ты представь, что ты взрослый и пришел на собеседование по поводу работы. Всё, пошел!
- А если не примут?
- Не примут там – не примут тут, - беспомощно пожала плечами супруга.
Володя, чертыхаясь, вышел на лестничную площадку – вот же угораздило жениться, чтобы он еще раз – да ни в жизнь. До чего же склочная попалась – и на работу иди, и деньги зарабатывай, еще и угрожает. И это они всего пять лет вместе, а что будет дальше – заставит ремонт в квартире делать или может помогать на даче? Нет, этот мир объективно несправедлив. Володя спускался по ступенькам и ругался как ребенок, который, вообще-то, не просил его рожать. Он вдруг в подробностях увидел свою долгую, но совершенно не счастливую жизнь – каждый день вот так вот идти на работу, каждый день быть на работе, каждый день возвращаться с работы. А на выходных и в отпуске только и делать, что со страхом ждать начала рабочей недели, чтобы, опять же, каждый день этими своими ножками, по этим самым ступенькам, на проклятую работу – топ-топ, топ-топ, топ…
На последнем лестничном пролете Володя оступился и с грохотом съехал по ступенькам, безобразно сломав ступню.
- Аааааа, - кричал он на весь подъезд сначала от боли, а потом постепенно исполняясь другими эмоциями. - Бог не Тимошка, видит немножко. Не судьба! Не вышло! Ахаха! Умылась, Мариночка?! Так тебе и надо. Божий промысел остановил! Понимает, что негоже мне работать менеджером. Это ж надо как здорово смотрит стопа влево… как божественно болит нога. Наверно, ровно так кайфуют мазохисты, когда чертовски больно, но так приятно…
На шум выбежала соседка:
- Володька, шо ты?
- Да вот, баб Люсь, на работу… не иду! Менеджер! Ха, нашли дурака, да я… я… - и Володя потерял сознание от травматического шока.
Когда он пришел в себя в больнице, на ноге красовался шикарный белоснежный гипс как неоспоримая печать свыше – РАБОТЕ НЕ ПОДЛЕЖИТ! Рядом стояла понурая супруга, а он, не стесняясь, любовался загипсованной ногой. Периодически, будто невзначай, пытаясь всучить ее в лицо любимой женщины, как тычет кольцом засватанная девушка в безучастное лицо одинокой подруги.
Потом он все же взял себя в руки и скорбно произнес:
- Вот ведь, Маришенька, как вышло, подвел я вас, не будет теперь премии… Видно, не мое это, видно все же другое мне судьбой уготовано. Придется дальше искать…
Кивком головы, Марина смиренно поддержала реплику безногого, а затем, недолго покопалась в сумке и достала новенький планшет плюс наушники.
Володя просиял:
- А интернет подключен? Много киноновинок вышло?
- Подключен, конечно, Володенька… а как иначе?
- Спасибо, солнце, я обязательно найду что-нибудь, как оклемаюсь.
- Уже не надо, - улыбнулась женщина.
- А как же…
- Тебя приняли!
- К-куда…
- Видишь ли, забыла предупредить, что менеджеру по работе с клиентами вовсе необязательно ходить на работу, он может трудиться и дома. Для этого достаточно иметь рабочий планшет, базу клиентов, наушники и интернет. Все это у тебя в руках. Твой куратор все время на связи и всему тебя научит. А самое главное – никуда ты теперь не денешься с рабочего места, – она сделала паузу - Видно, таков был Божий промысел - сломать тебе ногу. Как еще было заставить тебя работать?
- Какой-то странный промысел… - скривился вмиг обмякший Володя.
- Очень странный, - беззаботно согласилась Марина, стремительно теряя интерес к разговору, - но кто мы такие, чтобы спорить. Там виднее! Кому-то таблица Менделеева во сне, а кому-то – сломанная нога. По Сеньке и шапка! Хорошего дня, милый. Неси связь в массы. А то я тебе еще и руку сломаю.
Поцеловала и ушла. Нет, серьезно, просто взяла и ушла, оставив тяжелобольного человека наедине с работой. Женщина – кремень!
Так вот и работает теперь Володя, даже премию получает. Втянулся, человек. Смирился. А нога…. Заживет! В крайнем случае, вторая есть. Не жалко.
