Беги от этой бабы, сынок!
Выпивали с подругой Таней по скайпу. Вдруг она:
- А я тебе говорила, что Митя приходил?
- Твой бывший?
- Ага.
Про Митю я последний раз слышала то, что он клялся: ноги его не будет в подругиной квартире,
в ее квартале, в ее жизни, а если она вдруг окажется последней женщиной на Земле, то он, Митя, с готовностью вымрет как вид, не оставив потомства. Таня на это хладнокровно отвечала, что у человечества с его потомством шанса все равно не будет.
Десять лет назад Митя был Таниным женихом, и она его очень любила. Говорила, что ни с кем не чувствовала такого романтического подъема. Так любила, что даже хотела понравиться его родителям. До личного знакомства они ей вполне симпатизировали — своя квартира, своя машина, работает дизайнером интерьеров, судя по фото — симпатичная. А дальше родители жениха пришли к Тане знакомиться. Таня надела футболку с длинными рукавами, чтобы спрятать татуировку на предплечье, приготовила пасту с лососем в сливочным соусе и картофельные блинчики. С замиранием сердца, видя, что гости едят молча, спросила для поддержания разговора:
- Как вам паста?
- Нормально, - буркнул отец жениха.
- Соли маловато, - ответила мать жениха.
Потом пошли обозревать квартирку, где Таня и Митя собирались жить после свадьбы.
- Нормально, - сказал отец жениха.
- Белая мебель маркая, - ответила мать жениха.
На том и расстались.
- Твои родители всегда такие неразговорчивые? - спросила Таня Митю.
- Не обращай внимания, - отмахнулся он. - Они помолчат, подумают, а потом начнут общаться, не переживай.
На следующие выходные родителей пригласили снова — надо же как-то узнавать друг друга получше. Таня приготовила мясо по-французски и слоеные пирожки с яблоками. Снова поинтересовалась для поддержания разговора:
- Не слишком много перца в мясе?
- Нормально, - буркнул отец жениха.
- Надо было взять свинину, - ответила мать жениха.
Разговор опять вышел вялый и бессодержательный. Когда они ушли, Таня сказала Мите:
- Слушай, я с семи утра стояла у плиты. Почему они не могут сказать мне что-то хорошее по этому поводу?
- Они считают, что похвалу надо заслужить, - объяснил жених.
- Тогда в следующий раз можешь отварить им пельмени, - обиделась Таня.
Как бы там ни было, за неделю до свадьбы Митя сказал, что родители очень ждут Таню, чтобы о чем-то поговорить. Смысл разговора, для которого ее пригласили, был в том, что родители жениха так рады ее вхождению в семью, что уже нашли на Танино жилье квартиросъемщиков.
- Што, блять? - переспросила Таня.
И тут оказалось, что родители уже давно говорили Мите о своих планах: вот сын женится, переедет с женой в их четырехкомнатную квартиру, жить они будут все вместе, а Танину сдавать, и эти деньги пойдут в общий семейный бюджет. Не красота ли?
Таня воспротивилась решительно. Она не один год приводила квартиру в соответствие со своими дизайнерскими идеями, на заказе одной только итальянской обувницы чуть не поседела, а ей такие через губу — мебель маркая, но тут можно коврик постелить, тут клееночку, а вот эту тумбочку и шкаф давай к нам в квартиру заберем, квартиранты испортят... Впрочем, даже если бы у нее там были голые стены, раскладушка и табурет без ножек, какого, собственно, лешего творится в голове у этих людей?
По дороге домой (то есть к ней домой) жених и невеста впервые серьезно поругались. Выяснилось, что Мите все равно, где жить, его устраивают оба варианта. Тане в тот день так и не удалось его убедить в том, что больше всего ее возмутила не абсурдность предложения, а то, что ее квартирой так запросто распорядились, не спросив у нее. «Не хочешь — не надо», - ответил тогда Митя, и вопрос был закрыт. Правда, уже тогда его «проницательные и мудрые» родители посоветовали ему бежать сломя голову от этой бабы, потому что она в семью ничего приносить не собирается.
После свадьбы были неоднократные поползновения со стороны родителей мужа распорядиться Таниным имуществом — его теперь называли «семейным».
Так, когда Таня и Митя уезжали в отпуск на три недели, родители настаивали, чтобы она на это время дала ключи от своей машины Митиному отцу, потому что на своей он попал в ДТП и там от ремонта до нормального состояния как до Китая раком, а ему по работе нужно много ездить. Таня, зная, что в ДТП свекр попал по своей вине, идею не поддержала, а машину загнала на платную стоянку.
Потом Митя «случайно» отдал матери Танин второй мобильник, который лежал у нее на всякий случай, если свой сломается, а когда Таня разбила экран своего телефона и стала искать запасной аппарат, муж старательно искал вместе с ней. Моя подруга обнаружила, что свекровь ходит с ее телефоном только спустя пару месяцев, когда та при ней стала куда-то звонить, и Таня узнала свой мобильник в характерном чехле.
Потом Митя уволился с очень хорошо оплачиваемой работы, чтобы найти новую - еще более хорошо оплачиваемую. Новую искал полгода, на абы какую идти не хотел (а такую, где бы платили как на прежней, все равно не нашел)... Знакомая история, что тут расписывать. А свекровь Тане внушала, что нужно переезжать жить в четырехкомнатную, а Танину сдавать, и это компенсирует бюджету молодой семьи отсутствие одной зарплаты. В общем, чем дальше в лес — тем были толще тараканы. Возможно, Танины тоже были упитанными, и поскольку шел месяц за месяцем, а к согласию прийти не удавалось, на третьем году супружеской жизни они с Митей решили расстаться. Вроде бы обоюдно. Однако Тане потребовалось еще несколько месяцев на то, чтобы Митю выставить.
«У родителей большая квартира, места хватит», - напоминала Таня, но бывший муж вроде бы уже и съехал, но не торопился отдавать ключи и то и дело приходил, «соскучившись» без звонка и предупреждения. А однажды тихой сапой приперся около полуночи, когда она была в спальне с новым ухажером (у нее в спальне шумоизоляция по всей «коробке» - не ради шумных эротических игрищ, а чтобы соседи не мешали спать). И вот они шлепают босиком на кухню водички попить — а там Митя бесшумно жрет оставшиеся от романтического ужина морепродукты и запивает вином. Деликатный такой, говорит, не хотел тебя будить.
Выгнанный ухажером Тани, он ныл, что сердце его разбито, а бывшая свекровь звонила и стыдила — какого, мол, ты ведешь себя как распутная девка, когда мужнины трусы еще в ванной на веревке не обсохли, и вообще ты уже не девочка, тебе скоро 30, кому ты будешь нужна еще через год? Таня сменила замок и окончательно сменила Митю. Послала прямым текстом. Наговорила ему столько, что тогда-то он, наконец, от нее отлип окончательно, но тоже сказал свое веское слово — мол, ноги не будет, руки не будет, прочь из моей жизни и все в таком духе. И про последнюю женщину на планете тоже.
И вот он снова объявился.
Как выяснилось, за последние годы он дважды снова захотел жениться, и следующая невеста была согласна жить с его родителями, потому что устала снимать квартиру, пока копит на первый взнос по ипотеке. Но странное дело: вроде бы адекватная поначалу девушка оказалась совершеннейшей бытовой хамкой, которая на тактичные замечания мамы относительно чистоты помытого пола или качества приготовленного ужина начала отвечать «не нравится — делайте сами!» Девушка предлагала Мите снова уехать на съем, Митя поначалу согласился, а потом ему стало жалко денег — как-то глупо платить аренду и чужую коммуналку, когда у тебя в собственности треть четырехкомнатной квартиры. Но возвращаться к Митиным родителям вторая невеста не согласилась. Зато третья невеста согласилась вроде бы на все сразу. Вскоре после замужества она забеременела, ребенка прописали по месту жительства отца, но тут уже была жестоко попрана Митина зона комфорта: жить в одной квартире с придирчивой мамой, ни в чем не поддерживающим папой, маленьким капризным ребенком и взрослой женщиной, которая на все это хотела плевать и говорила ему «ты муж и отец, ты должен», ему стало просто невыносимо.
И он сказал Тане все те слова, которые она ждала от него несколько лет назад: что она была самая лучшая из всех его женщин, что он, наконец, понял, что хочет быть счастлив только с ней и так далее.
- Митя, у меня давно уже другая жизнь, - ответила Таня. - У меня есть мужчина, с которым мы хотим пожениться.
- Но если ты живешь сейчас у него, можно я тогда у тебя хотя бы недельку поживу, отдохну? - спросил он.
