Анти. Часть пятая: Почему всё так?⁠⁠

— О, мой хвост! — енот схватился за голову своими маленькими ручками, — Да не может быть такого, чтобы это было в порядке вещей!

Я недоумённо на него уставилась.

— А что такого? Вы разве не чистите зубы каждый день?

— Что-о?! Нет, конечно! Это же губительно сказывается на курдеплюшках!

Я моргнула. Неловко отвела взгляд. Свела брови. Развела брови. Посмотрела на Анти.

— Прости, на ком? — уточнила я, мне послышалось, может быть.

Енот поднял плечи напряжённо.

— Курдеплюшках. Ты с головой дружишь или всё уже, ку-ку?

Анти покрутил пальцем у своего виска.

Я не выдержала и хрюкнула, еле сдерживая хохоток.

— Впервые слышу о кур... пхех! Курдеплюшках. — я поднесла ладонь к губам, чтобы еле сдерживаемый ржач был не так заметен.

— Так, я всё вижу! Прекрати смеяться, они обидятся! — напарник возмущённо всплеснул маленькими ручками.

— Кто-о-о? — взвыла я, не в силах сдержать подкатывающие слёзы.

— Курдеплюшки!! — заорал в ответ Анти, подскочив на лавке и ощерившись на меня.

Я не то квакнула, не то крякнула и утёрла слёзы, всё же, не дав хохоту прорваться.

— Послушай, дружище, у нас нет никаких этих курдеплюшек. Почему они вообще так называются-то?

— Потому что курдеплят люшки, очевидно же, — проговорил енот, словно бы объяснял мне прописные истины, — погоди, ты сказала, что у вас их нет. Серьёзно? Как у вас зубы не выпадают?

Пришла моя пора недоумевать.

— Ну, мы лечим их, если они портятся.

— Как? — он снова опустил задницу на лавку и положил рядом пушистый хвост.

— Если появились пятна, мы сверлим зу... - я не успела договорить, как енот схватился за сердце.

— Сверлите?? — он аж рот открыл, — Там же будет дырка!!

— Ну...эм, - я неловко хохотнула и пожала плечами, - мы её заклеиваем особым материалом, называем пломбой. Зуб, который полечили - это зуб с пломбой.

Я была бы рада объяснить подробнее, но енот приподнялся на задних лапах, открывая передними мой рот.

— Аньхи! Бья! — я так удивилась, что даже не сразу начала сопротивляться.

— Да не шлёпай ты губищами своими, дай посмотреть, — деловито ответил напарник и раскрыл мой рот пошире, — Ух ты, а ведь и правда залепили дырки. С ума сойти.

Я не рискнула резко отстраниться, не хватало ещё, чтобы он мне своими когтями пасть порвал или моргалы выколол случайно. Впрочем, удовлетворив своё любопытство, Анти успокоился и сам.

— Вот вы странные.

— Это мы-то? У нас во рту курдеплюшки не живут!

Он посмотрел на меня, как на дуру.

— А стоило бы им там жить! — повысил голос напарник, — может, тогда дырки сверлить не пришлось бы!

— Да ладно тебе, — я подняла руки в примирительном жесте, — А что это за курдеплюшки вообще?

— Это наши...ммм... симбионты, пожалуй. Они живут у нас в челюстях во множестве маленьких дырочек. Как червячки. Только с ножками.

У меня всё похолодело внутри. А потом снаружи. И мурашки побежали. Червячки... в дырочках... с ножками!

— Всё нормально? — Анти вопросительно уставился на меня.

— А-ага. Да. Просто класс. — я кашлянула в кулак и мотнула головой, — Ты ещё что-то хотел спросить.

— Да, точно. Слушай, а вот такие, — он указал пальцем на проходящего вдалеке парня, который нёс в руке маленькую блютус колонку, орущую на всю улицу, — это у вас тоже в порядке вещей?

— О, нет, - я поморщилась, — это какая-то жесть. Называется "неуважение к окружающим людям и их свободному пространству".

— И к тишине! — многозначительно дополнил Анти, подняв указательный палец вверх.

— И к тишине, — улыбнулась я.

Некоторое время мы молчали, наблюдая за теми, кто проходил мимо, за семьями, за детьми, хохочущими и верещащими. В парке всегда так спокойно, особенно здесь, на окраине города. Настолько мне здесь уютно и мирно, что даже в сон клонить начинает. Я скосила взгляд на Анти. Он пялился на людей, как на зверей в зоопарке, для него они мирными не были, они были сгустками странностей и непоняток. Такие непредсказуемые. Такие шумные.

— О! — воскликнул енот, резко указав в сторону ребёнка поодаль, — чё он орёт?

Я невольно хохотнула. Дитё свалилось с самоката и расшибло себе нос, да так смачно, что кровища в три ручья потекла. Тут же подбежала мать и принялась малыша успокаивать. Надеюсь, он не сломал нос, а просто ушибся.

— Ему больно, вот и орёт. Если я тебя сейчас об землю ударю, тебе приятно будет?

— Только попробуй и я тебя укушу!

— Не укусишь, — я довольно прищурилась.

— Да, не укушу, иначе меня депортируют за убийство.

— То-то же!

Я засмеялась. А затем вздохнула и опустила взгляд.

— Сколько тебе ещё осталось?

Енот некоторое время болтал лапами, свесившимися с лавки, а затем пожал плечами.

— Не знаю. Месяц или вроде того.

Ему тоже не нравился этот разговор, мы слишком хорошо поладили, чтобы это было легко. Чёрт, да это никогда легко не бывает! От злости я невольно стиснула челюсти, а затем вздохнула и слегка хлопнула его ладонью по спине, заставляя покачнуться. Кто угодно может нагонять негатив на друга, только не я.

— Ну, что ж, придётся нам с тобой навестить ещё пару баров, пока время не истекло.

Он поднял на меня свой чёрный блестящий взгляд и улыбнулся, обнажая острые звериные зубы.

— Во, точно. Виски ваш, конечно, очень хорош, но я хочу попробовать ром. Ты говорила, его пьют пираты. Хочу быть, как пират!

Он поднял вверх кулак и на каком-то животном диалекте выдал "йо-хо-хо!". Я улыбнулась и откинулась на спинку лавки, поднимая взгляд на темнеющее небо.

— Ты можешь быть, кем пожелаешь, Анти.

Кем пожелаешь.