Серия «Багровый Лес»

К трону подошли трое извергов. Они были одеты в разодранные лохмотья, их лица были спрятаны под деревянными масками, на которые была натянута человеческая кожа с лица… Там было всё — ноздри, глаза, рот и даже морщины — всё это было на деревянной маске.

Уставившись в диком ужасе, Михаил смотрел на то, что он больше никогда не забудет в своей жизни. На троне сидела огромная жирная тварь — из неё торчали разломанные кости, из неё вытекали струи зловонного гноя, который Михаил учуял как раз тогда, когда увидел эту тварь. Лицо монстра не было скрыто маской, оно было выставлено всем на показ. Ужасная морда с огромным порванным ртом. Глаз у твари не было видно — они были скрыты за огромными веками.

— Что это за тварь?.. — в ужасе прошептал Михаил, повернувшись к Тихону.

Но когда он повернулся, то не увидел старика на том месте, где тот стоял пару минут назад. Пробежавшись взглядом, Михаил понял, что пора бежать так быстро, как ему в жизни никогда не приходилось.

Только он сошёл со своего места, как за его спиной раздался громкий рёв, после чего послышался хруст и звук рвущейся плоти. Огромная тварь своей не менее огромной рукой, разрывая шею Тихона, оторвала его голову и с адской силой швырнула её прямо под ноги Михаила.

Всё это время, пока тот наблюдал за тварью, у ног монстра вместо тела мужика валялось тело бездыханного старика. Бросившись наутек, Михаил то и дело видел, как пространство вокруг него менялось — красивый лес превращался в старое заболоченное, богом забытое место.

— Мясо! Ловите его! Держите ирода! — вопили твари. Смеясь и хохоча, они бежали прямо за Михаилом.

Он бежал так быстро, что даже волки с лисами позавидуют. Пока за его спиной доносились адские вопли и крики, он бежал всё дальше и дальше из леса, молясь, что сможет выйти из него живым.

Пробежав так ещё десять минут, он рухнул на землю без сил. Вокруг было тихо. Жадно глотая воздух ртом, Михаил огляделся и понял — он вышел из леса. Он смог выйти оттуда живым, смог покинуть этот сущий ад. Теперь ему предстояло вернуться в деревню и предупредить народ о том, что идти всей толпой в лес опасно — ибо там их десятки, а то и сотни.

Спустя два часа ходу Михаил наконец увидел вдали что-то похожее на избы, посреди которых красовалась церковь. Подойдя ближе, он убедился, что это его деревня, но что-то было явно не так… Все дома, все сооружения были старыми и изуродованными временем — будто он ходил в этом лесу несколько лет. Осматривая старые и дряхлые дома, он понимал, что в деревне не осталось ни души.

Пройдя в старую церковь, он перекрестился и поднял взгляд на большой деревянный крест в самом конце строения. Тут Михаил замер — его резко вырвало на пол, после чего, подняв взгляд, он уставился на ужасную картину.

На кресте был распят батюшка. Его тело было истерзано, кости торчали в разные стороны. Лицо было скрыто грубым мешком, а крест, что висел на его груди, был перевёрнут. Из тела торчали белые как кости черви, которые копошились там уже не одну неделю.

— Что же это… Сколько я пробыл в этом проклятом лесу?! — закричал во всё горло Михаил, после чего схватился за голову.

Резко старая дверь, которая раньше была закрыта, распахнулась. Из неё начали выходить десятки ужасных иродов. Они смеялись и кряхтели, сверля взглядом Михаила. Среди этих тварей был и сам Тихон. Это можно было понять по его большому шраму на руке, который он получил в детстве.

— Время кормёжки! — закричала одна из тварей, после чего вся толпа кинулась прямо на Михаила, раздирая его плоть, разрывая вены и жадно глотая алую кровь. Мужик завопил, пока его тело разрывали на части ужасные твари, а там, в конце коридора, стояла та самая тварь.

— Ну и где же твой бог?.. — ужасным голосом проговорил монстр.

— Я твой бог! — завопил он во всё горло, после чего Михаил потерял сознание.

Открыв глаза, Михаил сразу же осмотрел своё тело — оно было совершенно целым и обычным. Осмотревшись вокруг, он убедился, что он дома. Но это уже явно была не его изба… Иконы, что раньше красовались в углу комнаты, были сожжены и перевёрнуты вверх ногами. Кресты с Христом были так же перевёрнуты, а ставни окон разбиты — будто их кто-то бил кувалдой.

Трясущимися ногами Михаил быстро вышел на крыльцо, где среди нормальных и привычных изб стояли Тихон, а рядом с ним и Ваня. Мужики стояли неподвижно. На их лицах были те самые маски из человеческой кожи, только вот кожа — это их лица…

— Вот и ты пришёл… — прохрипел Тихон.

— А мы тебя-то уже заждались! — воскликнул Ваня, пережёвывая кусок вяленого мяса.

— Что… Что это всё значит?! — в панике кричал Михаил, глядя на своих уже, казалось бы, мёртвых друзей.

— А РАЗВЕ ЧТО-ТО НЕ ТАК? — резко послышался голос монстра позади.

Обернувшись, Михаил ужаснулся — перед ним стояла та же самая тварь, и теперь она вырывала глаза Михаила. Его крики разносились эхом по лесу. Вскоре агонию мужика прервали его друзья: они схватили его за плечи, после чего, достав ножи, начали медленно срезать лицо с Михаила.

Тот был обессилен. Он уже не чувствовал боли — он лишь хотел умереть, чтобы всё это наконец-то закончилось… Вскоре на его изрезанное лицо уложили деревянную маску, которую прибили деревянными гвоздями.

С тех давних пор, которых сам Михаил уже и не помнит, он каждый день бродит вместе с другими извергами по лесу — пытается найти заблудшего путника, что ненароком загнал себя в ад. Теперь он, как и все, обречён. Теперь он молится своему богу — основателю деревни, который пропал ещё 50 лет назад…

— Слышишь, дверь открылась где-то? — хриплым голосом спросил Ваня, уставившись на Михаила.

— Слышу… ВРЕМЯ КОРМЁЖКИ!

Оригинальная версия - https://author.today/work/582882

В деревне началась неразбериха — кто-то кричал, мол, надо гнать гадину из леса. Кто-то говорил, что надо всем в церкви грехи замолить да дома освятить. А кто-то молча заколачивал окна своих изб. Народ был напуган и зол, поэтому решать что-то в этот день смысла не было.

Михаил раздражённый и подавленный направился к своему последнему близкому другу. Тот жил на самом краю деревни — прямо напротив злобного багрового леса. Это был старенький мужичок, который уже не один десяток лет являлся главным рыбаком в деревне — каждый день доставляя кучу рыбы из мелкой, но богатой реки.

— Здорово, Тихон! Как поживаешь? — постучав в дверь, начал разговор Михаил.

— Привет, Миш. У меня всё добро, а у тебя как нынче дела? — проговорил старик, провожая гостя в свою старую избу.

— У меня всё хорошо, Тихон. Есть к тебе разговор серьёзный. — усевшись на стуле, проговорил Михаил, после чего суровым взглядом глянул на Тихона.

— Чего уже случилось-то? Если ты за соседа своего, то да — земля ему гусиными перьями, которых тут отродясь уже как лет десять нет… — проворчал старик, после чего плеснул в стакан чай из ягод.

— Да не про это. Надо мужиков собирать — да гнать этих иродов. Я думаю, надо брать народ, снарядить чем надо, да пойти бить вражину. Я вот думаю — ежели мы все к ним толпой пойдём, то они испугаются народу и убегут куда глаза глядят. — наивно говорил Михаил, выпивая стакан чая.

— Эх… Какой же ты наивный, Миша. Я и сам это понимаю, да народ у нас трусливый, да и кто знает — сколько этих гадов в лесу. — проворчал старик, вглядываясь через окно в густой лес.

— Тогда бежать надо с этой дыры! Я всё не пойму — чего мы тут все застряли? Я бы и сам бежал, да только страшно… — допив чай и закусив сухарём, возмутился Михаил.

— Да кто только уже не пробовал… Помнишь дядь Васю? Ну так он бежал из деревни ещё когда ты вот таким мелким был. И что в итоге? Когда охотники у нас смелые ещё были, нашли в лесу кровавое месиво из плоти и тряпок — а среди того месива его шарф любимый был. Не вариант это. Лес никого не выпустит… — грустно проговорил Тихон, перекрестившись и взглянув на икону.

— М-да уж… Но надо народ как-то вдохновить! Чтобы он согласился на эту авантюру. Ежели мы изгоним сволочей — то и заживём нормально! — тяжело выдохнув, сказал Михаил.

— Ну так надо к батюшке пойти, надо его подговорить, чтобы он народу проповедь зачитал — что надобно гнать иродов с земли нашей, ибо те имя Христа не ценят да волю его не признают. — сказал старик, пару раз перекрестившись.

— Точно! Пойду к нему, может, там и подсобить сможет. Кстати, я после батюшки к тебе схожу, рыбы надо наловить. — проговорил Михаил, после чего пулей вылетел из избы и побежал к церкви.

Михаил бежал так быстро, как никогда, будто был уверен, что батюшка одобрит его замысел и поможет. Добежав до порога старой деревянной церкви, на вершине которой возвышался большой деревянный крест, он забежал внутрь.

— Батюшка! Выручай! — задыхаясь и держась за грудь, крикнул Михаил.

— Чего стряслось? — обеспокоенно спросил старенький батюшка, прихрамывая идя в его сторону.

— Надобно народ собирать! Да гнать этих иродов окаянных с наших земель. Люди меня не послушают, а вот вас, батюшка, они выслушают и пойдут во имя Христа! Надо бить гадов, ибо они имя и волю Христа не чтут! — быстро тараторил Михаил, перекрестившись и упав на колени.

— Ох, не знаю… Народ у нас трусливый, да простит меня господь. Но ты прав, надо их гнать из нашей деревни, а то так и в церковь ходить некому будет! — тихо проговорил батюшка, поднимая Михаила с колен.

— Тогда завтра с утра на утренней молитве огласить это надо! Спасибо тебе, батюшка, дай бог тебе здоровья! — радостно сказал Михаил и убежал обратно к Тихону.

Радости и решимости у Михаила тогда было не занимать. Он свято верил, что изверги только увидят толпу с факелами да вилами и сразу побегут наутёк. Порой слабоумие и отвага могут наворотить таких проблем, что даже изверги будут казаться пустяками.

— Тихон! Батюшка согласился. Завтра народ будем уговаривать. Скоро всех погоним гадов, будет же радость нашему веку! — радостно кричал Михаил.

— Счастье-то какое! Только я, наверно, останусь… Возраст у меня уже не тот… Я бы с радостью пошёл, да думаю, ты понимаешь… — грустно прохрипел старик, после чего упал на стул и уставился в пол.

— Да я тебя понимаю, у самого уже кости ломят. Но ничего! Прорвёмся да погоним гадов! А ты давай собирайся, сейчас надо мужиков собрать да на рыбалку топать. — воскликнул Михаил и, взяв старика за руку, помог ему подняться.

Пока солнце ещё высоко, Михаил собрал с деревни пару своих знакомых, после чего они все толпой вместе с Тихоном направились к реке — путь к которой шёл через небольшую часть багрового леса. В деревне ходить на рыбалку целой толпой крепких мужиков — это вынужденная мера, ибо если идти по одному, то даже при свете дня изверги не оставляют шанса простому рыбаку.

Вскоре четверо мужиков, среди которых был и сам Михаил, уже шли к реке через проклятый лес. Обстановка была до безумия красивой — багровые деревья, жёлтые и оранжевые листья, иногда попадались даже полностью красные листочки. Красота этого места, видимо, и привлекла основателей этой деревни, только вот где эти самые основатели — никто не знает.

Густой лес таит в себе множество тайн, которые будет очень трудно разгадать. Ибо даже само появление столь «волшебного» леса — это уже целый огромный пазл, сложить который будет невероятно сложно и опасно.

Вскоре мужики уже были у реки, где старик Тихон и Михаил ловили рыбу, пока крепкие парни обходили периметр. В этом лесу никогда нельзя быть полностью в безопасности — ибо кто знает, в какой момент из чащи выскочит изверг.

— Рыбы сегодня как-то маловато… — недоумевая, прошептал Михаил, всматриваясь в прозрачную как стекло воду.

— Я это уже давно заметил… Что-то нечисто тут. — добавил Тихон, продолжая глядеть в воду.

Резко где-то со стороны леса начали раздаваться странные и громкие звуки — что-то среднее между шёпотом и кряхтением. С каждой секундой звуки были всё ближе и ближе к рыбакам. С каждым молниеносным мгновением все постепенно узнавали проклятую речь не менее проклятых извергов.

— Всем тихо! Изверги идут… — тихо сказал Михаил, после чего прыгнул в ближайший куст и замер.

Тихон так прыгнуть в куст не мог, поэтому он, кряхтя, лёг на землю и притаился словно ящерица. А вот два мужика среагировать не успели. Те начали паниковать и громко высказывать свои бушующие эмоции.

— Надо валить отсюда! — закричал от страха мужик, после чего бросился через деревья наутёк.

— Меня подожди! — крикнул ему второй мужик, побежав в ту же сторону.

Вскоре быстрые шаги мужиков смешались с не менее быстрыми и резвыми шагами извергов. Те смеялись, бегали среди стволов могучих деревьев и хохотали своим злобным смехом на весь лес. Они прыгали с дерева на дерево, кричали и пугали бедняг, пока те бежали куда глаза глядят.

— Куда же вы, братцы! Остановитесь на опушке, выдохните да оглянитесь — все свои, все друзья! — кричали твари, пока те догоняли мужиков.

— Мясо бежит, словно заяц! Надобно кушать! — хохотали изверги, после чего одна из тварей издала громкий вопль, и раздался душераздирающий крик мужика.

Вскоре раздались громкие крики, а спустя пару секунд лес снова замер в зловещей тишине. Точно такой же, как это было вчера вечером у дома соседа. Вряд ли уже кто-то найдёт этих несчастных, да и вряд ли они сами вернутся домой к своим семьям…

— Надо подождать, пока твари уйдут, а потом бежать! — тихо прошептал Михаил, всматриваясь сквозь кусты в гущу леса.

Быстрые шаги теперь уже были слышны неподалёку от кустов, где засел Михаил. Жадное чавканье разносилось на всю округу, навевая на рыбаков животный ужас и страх. Шаги приближались. С каждым хрустом ветки под ногами тварей сердце Михаила на секунду останавливалось.

— Хватайте мясо, да тащите его к хозяину. Надобно ещё пару братцев сцапать… — мрачно прорычал один из извергов. По виду было видно, что он моложе остальных, будто стал таким совсем недавно.

В ответ твари издали неразборчивые звуки и хрипения. После чего они быстро схватили растерзанные тела мужиков и направились вглубь леса, скрываясь за кронами больших деревьев.

— Надо валить, пока эти сволочи мясо тащат! — прошептал Михаил, после чего они гуськом начали потихоньку выбираться из кустов.

Но когда угроза миновала и мужики уже вышли из своих укрытий, те обомлели. Они всё так же были у берега реки, но уже не на том месте, где находились пару минут назад. Они резко оказались в совсем другом месте, где среди крон деревьев виднелся дым от большого костра.

— Куда же нас занесло… — обеспокоенно прохрипел Тихон, схватившись за голову.

— Ох, не знаю… Но не нравится мне тот дым в лесу… — ответил Михаил, показывая пальцем на столб густого дыма.

Вскоре со стороны леса послышались ужасные звуки, похожие на громкое чавканье и хруст жёсткого мяса. Михаил и Тихон решили бежать по реке обратно, ибо другого варианта не было. Но чем дальше они шли по берегу, тем больше начинали понимать, что приходят на одно и то же место.

Оставался лишь один способ отсюда выбраться — идти через лес, ибо у реки явно что-то было не так. Собравшись духом, они приняли опасное и довольно глупое решение — идти прямо туда, откуда идёт дым. Возможно, там они найдут способ сбежать из этого проклятого леса.

Оригинальная версия - https://author.today/work/582882

— Ну, раз с утра так и не вернулась… то это одно значит — в лес она пошла. Забудь про неё. Ты её уже вряд ли увидишь, а сам в лес ни ногой, понял? — строго ответил Михаил, заканчивая вырезать фигурку.

— Ох ё… А я ведь её так любил. Но ты прав. В лесу недавно, говорят, мол, паренька ещё одного нашли, молодого такого — простой паренёк. Витькой его вроде звали. — печальным голосом рассказывал Ваня, присев рядом с Михаилом.

— Опять эти гады… Скольких они ещё утащат? Надо с мужиками собраться да пойти гнать этих сволочей! — недовольно прохрипел Михаил, замахнувшись и ударив ножом по скамейке.

Простая деревня посреди густого бордового леса, на берегу небольшой речушки, которая является единственным способом выживания бедных людей, которые уже и сами не помнят, как им пришла в голову такая глупая мысль — поселиться в густом лесу на отшибе цивилизации.

Местные жители соблюдают строгий комендантский час: после девяти часов вечера до шести утра — на улицу ни ногой! Ибо пока народ ютится в своих дряхлых домиках, попивая молоко и занимаясь своими делами, за окном всегда слышны быстрые шаги, которые так и ждут, пока бедняга выйдет из своего дома.

Вскоре Ваня расстроенный ушёл обратно, оставив Михаила наедине со своими мыслями. Михаил — простой мужичок. Нет у него ни жены, ни ребятни. Живёт один, ибо не хочет, чтобы в этом аду оказались его близкие. Своих родителей он не помнит — те померли ещё когда ему было едва два годика. Мужик, как и все в этой деревне, промышлял рыбалкой, которая в этом месте является не хобби, а принципом выживания. Ибо рядом с деревней, кроме богатой рыбой реки, ничего и нет — идти в лес никто не решается, поэтому ягоды и звери сразу же отпадают.

В лесу уже давно проживают ужасные твари, что раньше могли называть себя полноценными людьми. Они были тут ещё задолго до появления первого селянина в этих проклятых землях. Никто так и не смог понять природу этих ужасных созданий. Среди селян они получили не менее ужасное прозвище — изверги.

Извергов видели все, но мало кому удавалось выжить после встречи с ними, ибо их природа настолько ужасна, что остаться в здравом уме после них уже почти невозможно. Местные поверья гласят: раньше это были люди, такие же, как сами жители деревни, но с ними что-то произошло. Либо они все сошли с ума, либо кто-то повлиял на них — но это уже не важно. Важно то, кем они после этого стали.

— Ох ё! Уже темнеет. Надобно поскорее в избу топать, пока совсем не стемнело. — опомнившись, сказал Михаил, направляясь к своей старой деревянной избе.

Зайдя внутрь, Михаил быстро занавесил все окна, закрыл ставни и закрыл дверь на три замка, в конце закрыв дверь на большой засов. Только после всего этого он мог по-настоящему почувствовать себя в безопасности, сидя на своём стуле на кухне.

Но даже так Михаил частенько поглядывал на свой большой топор в углу комнаты. Ибо кто знает — помогут ли ставни на окне или засов на двери. Вскоре совсем потемнело. В этих краях тьма наступает быстрее, чем где-либо, нагоняя страх и ужас для тех, кто не успел скрыться за дверью своей избы.

— Рыба нынче что-то совсем поплохела. Лишь бы не сдохла! А то все мы помрём с голодухи! А становиться как изверги не охота… — обеспокоенно прошептал себе под нос Михаил, вглядываясь в сушёную рыбу.

Вскоре за окном резко раздались быстрые шаги, которые заставили Михаила отвлечься от рыбы и сосредоточиться на окне и двери. Шаги были резвыми, быстрыми и неуловимыми — будто толпа волков бегает вокруг дома, дожидаясь, пока хозяин выйдет на улицу. Вместе с шагами была слышна и непонятная, злобная речь, которая иногда переходила в долгий и мрачный хрип.

Резко всё стихло, что заставило Михаила напрячься ещё сильнее. Обычно такая тишина никогда не была к добру. Тихую атмосферу прервал сильный удар в дверь, от которого табурет, что стоял и подпирал дверь, с грохотом упал на деревянный пол, сотрясая спокойствие хозяина.

— Ух ты ж ё! Совсем уже обнаглели твари! — испуганно проговорил Михаил, кинувшись к топору.

Сильные удары не прекращались, заставляя всё вокруг трястись и падать со своих родных мест. По звукам и силе удара можно было легко подумать, что в дверь бьётся огромный и разъярённый кабан. Схватив топор, Михаил, не отрывая взгляда от двери, уставился на засов, который с каждым ударом подлетал всё выше и выше.

— Открывай, хозяин! Гости пришли! — раздался со двора ужасный и хриплый голос, вперемешку со стонами и хрипами тварей.

— Изыди, нечисть проклятая! Чего вам надо от меня? — кричал Михаил, несколько раз перекрестившись.

— Выходи, друже! Гостей кормить надо! Выходи, хозяин, открывай ворота и впускай гостей! — говорил мерзкий голос по ту сторону двери.

Резко со стороны соседского дома раздался душераздирающий крик, после которого в воздухе повисла зловещая тишина. В дверь перестали долбиться. Засов так и не слетел со своего законного места, а Михаил, перекрестившись, схватился за голову и рухнул на стул.

Тишина в какой-то момент была пронзена ужасными звуками — будто кто-то громко и жадно чавкал, выкусывая сочные куски мяса, не желая останавливать трапезу ни на секунду. В соседнем доме жил Ваня. Парень был задумчивым, из-за чего часто забывал про важные дела. Теперь его горе с курицей больше не будет его волновать…

Михаил сидел на стуле, вспоминая, что только час назад он разговаривал с Ваней, которого скорее всего уже доедают эти сволочи за дверью. Вскоре звуки чавканья прекратились. Им на смену пришли злобный хохот и довольные визги тварей, которые вместе с добычей стремительно скрывались обратно в лес.

— Земля тебе пухом… Ваня… Да спасёт и сохранит господь твою душу грешную. Как же ты мог забыть про засов… — плача, бормотал Михаил, слушая, как визги тварей уходят всё дальше и дальше от его дома.

Михаил, немного шатаясь, добрался до своей жёсткой кровати, после чего плашмя рухнул на неё и моментально уснул. Пусть он уже и привык к постоянному аду за стенами своего дома, но даже такой матёрый мужик, как он, не всегда может сдерживать свои эмоции.

С восходом яркого солнца мужик лениво поднялся с кровати, быстро позавтракал сушёной рыбой, после чего, открыв все свои замки, вышел из своей избушки. Картина на улице была ужасно привычна — дверь исцарапана так, будто её драли медведи.

Но ладно эта дверь. То, что было у соседского дома, — это ужас. Вся входная дверь у Вани была залита кровью и ошмётками сырой плоти. По земле был виден след, как его ещё живого вытаскивали из дома, сжирая, пока он ещё был способен дышать и чувствовать боль. У избы соседа уже стояли селяне. Кто-то плакал, кто-то молча смотрел на лужу крови, а кто-то с холодным взглядом говорил мол: «Надо было меньше в облаках летать!»

Очередной сосед пропал — и его тело уже вряд ли когда-нибудь найдут. Михаилу остаётся только смириться, пока и по его душу не придёт ужасная участь…