Серию обложек книг, которые показывают истории классиков русской литературы совершенно по другому :)
Если интересно, то у меня есть одна книга в таком ключе, «Кошачье сердце, или Клара Чугункина»: https://author.today/reader/529399/4994534
Здание, на котором они сидят, — это отель Waldorf-Astoria на Парк-авеню, строящийся компанией Thompson-Starrett. Фотография была сделана в рекламных целях компанией Thompson Starrett Company, которая занималась строительством здания.
В повести «Кровососы» потерявшая связь с Землёй колония на планете Планета кроме людей населена разумными великанами ростом в несколько сотен метров. Два народа не замечали бы друг друга, но людям нужно топливо, а взять его можно только из великанов.
Чтобы выжить земляне используют модернизированных местных существ под свои нужды.
Читать фантастическую повесть «Кровососы»: https://author.today/reader/608803
Глава №1: Литературный киллер
Я писатель-ликвидатор. Что это значит? Пишу книги и ликвидирую людей как мыслящих существ. Нет, это не два занятия, а одно. Мой талант находится на стыке литературы и психологии. Благодаря ему я создаю для человека книгу, интересную только ему. Настолько интересную, что он буквально переносится мыслями в неё и остаётся там навсегда. А его уже бессмысленная оболочка всю оставшуюся жизнь тупо пялится в никуда и пускает слюни.Мои услуги стоят дорого, но они того стоят. Осечек не бывает: стоит человеку раскрыть книгу и прочитать пару строк — всё, он обречён. Что особенно хорошо — безопасность для других. Все люди разные, и для каждого нужна индивидуальная книга. Если она попадёт в руки постороннего, ничего не случится. В крайнем случае у него испортится настроение — потратил время на неинтересную книгу. А может, и улучшится, если она придётся ему по душе.Мне нравится звать себя Харон Демиург. Как Харон, я переправляю людей из одной реальности в другую. Как Демиург, сам создаю миры. Мои книги — это порталы, открывающие туда путь. Считаю ли я себя злодеем? Не знаю, мне всё равно. Мне просто нравится моё дело. Я знаю, что я лучший в нём, и больше таких, как я, нет. В каком-то смысле я равен богу: я тоже создаю миры, правда уходит у меня на это не неделя, а гораздо больше времени.Сначала необходимо выяснить о человеке всю подноготную. Буквально всё, что можно. В моём деле нет лишней информации. Когда передо мной ложится пухлая папка — досье на мою жертву, — приходит время тщательно изучить её жизнь. Постепенно в моей голове создаётся образ человека, и уже он служит мне вдохновением при написании книги. Но чтобы образ действительно соответствовал человеку, нужно и непосредственное общение. Это для меня самое трудное и ответственное. Обычно я стараюсь сделать так, чтобы наша встреча выглядела случайной. Набросок образа у меня уже есть, так что это нетрудно.Обязательно ли нужна бумажная книга? Нет, электронная сработала бы тоже, но не так надёжно...
Читать книгу «Интересная книга»: author.today/reader/611739
Глава 1: Возвращение мёртвой
Испанское королевство, средиземноморское побережье, лето 1652 года от Рождества Христова.
Солнце стояло в зените, раскалив черепичные крыши города Аликанте до состояния печных изразцов. Порт, обычно шумный, словно вымер в час священного полуденного отдыха — сиесты. Лишь ленивые мухи вились над лужами протухшей рыбьей требухи. Воздух, густой от запаха соли, тины и жареного миндаля, дрожал маревом.
В этот вязкий полуденный сон ворвалась небольшая шхуна. Она причалила к молу почти бесшумно, лишь сухо щёлкнули причальные канаты да тоскливо скрипнула сосна мачты. Матросы, смуглые люди с мозолистыми руками и в промасленных безрукавках, перебросились парой коротких фраз на смеси итальянского и испанского наречий, после чего по трапу, гулко отбивая шаг, сошёл на берег молодой человек.
Первое, что бросалось в глаза — его стать. Высокий, ладно скроенный, с широкими плечами атлета и тонкой талией фехтовальщика. Одет он был бедно, но опрятно: тёмно-серый камзол без кружев, поношенные сапоги из мягкой кожи, на боку — шпага с простой рукоятью. Правильные, чёткие черты лица: прямой нос, ровный подбородок, лёгкая улыбка на губах. Глаза большие, карие, смотревшие на всё с искоркой юмора.
Волосы он носил длинными. Модники при дворе так уже лет двадцать не делали. Но юноше, казалось, не было до этого дела. Чёрные, как смоль, они падали на плечи. Пересекала их короткая, абсолютно седая прядь над левым виском. В те суеверные времена такую отметину считали дурным знаком: будто сама судьба метит ею тех, кому выпало великое горе или страшная вина. Глядя на неё, даже видавшие виды матросы тревожно крестились и сплёвывали через плечо, от греха подальше.
Впрочем, пугала не столько прядь, сколько ноша юноши. На правом плече он держал обитый чёрным сукном гроб.
Вслед за ним, кряхтя, сошёл его спутник — пожилой человек невысокого роста, коренастый. Одет он был ещё беднее: выцветший плащ, шляпа, надвинутая так низко, что под полями угадывались лишь хищный нос и жёсткая седая щетина. В каждой руке он нёс по кожаному баулу. Возможно, слуга или старый дядька, что растил этого юного силача с колыбели.
Они встретились взглядами. Старший показал глазами в сторону пыльной улицы, уходящей от порта вверх, к богатым кварталам. Юноша, чуть поправив свою мрачную ношу на плече, согласно кивнул.
Редкие прохожие — старуха в чёрном покрывале, что тащила кувшин с водой, да сонный стражник, прячущийся в тени арки, — провожали их недоумёнными взглядами. Ещё бы: солнечный блик, скользящий по чёрному бархату гроба, в этом ослепительном сиянии жизни смотрелся дьявольским наваждением. Юноша с живым любопытством разглядывал кованые балконы и вывески лавок — он явно никогда не бывал в этом городе. Старик же, наоборот, окидывал улицы холодным, оценивающим взглядом, особо обращая внимания на богатые дома.
Наконец они остановились перед домом, который скорее можно было бы назвать дворцом. За высоким забором из грубо тёсаного камня, увитым диким виноградом, угадывался двухэтажный особняк с зубчатой башней. Герб над воротами, высеченный из розового мрамора, не оставлял сомнений в знатности хозяина.
Юноша, не выпуская гроба, взялся за тяжёлое железное кольцо в пасти бронзового льва и ударил трижды. Звук гулко раскатился по пустынной улочке.
Долго не открывали. Наконец за дверью раздалось гулкое шарканье туфель. Заскрежетал засов, приоткрылось маленькое окошко, забранное частой решёткой, и оттуда выглянули два заспанных, воспалённых глаза старого дворецкого.
— Что надо? — прошамкал он сиплым со сна голосом. — Сиеста, с ума вы сошли...
Молодой человек, всё ещё держа на плече гроб, произнёс спокойно, но с лёгким, певучим говором, выдававшим юг Италии:
— Объяви господину дону Хайме, что я, Алессандро Фальконе, принёс тело его дочери, доньи Анны, да упокоит Господь её душу.
Глаза в окошке округлились. Дворецкий уставился на гроб, потом перевёл взгляд на странную седую прядь юноши, перекрестился, после чего окошко с грохотом захлопнулось. Внутри послышался топот убегающих ног и испуганный шёпот.
Прошло не более пяти минут, показавшихся вечностью. Дверь распахнулась, и парочку впустили внутрь. В прохладных сумерках передней, где пахло воском и ладаном, их встретили полдюжины слуг в чёрных ливреях, с лицами, бледными от ужаса и любопытства. Когда двое слуг попытались подхватить гроб, юноша отрицательно покачал головой.
— Не надо. Я поклялся матери: до самого порога церкви её будут нести только мои руки.
Их провели вглубь дворца через длинный, сводчатый коридор и вывели в большую залу, увешанную картинами в тяжёлых рамах из чёрного дерева. Тут были и библейские сцены, и батальные полотна. По знаку дворецкого двое слуг принесли простую дубовую скамью, на которую и водрузили гроб.
Через несколько минут в конце залы скрипнула дверь.
Вошедших было двое...
Глава 1
— Слышал, у Седого всю пятёрку прихлопнули? Ну, кроме него самого.
— Да ты чё, Рыжий, нет! Как так, он же сам меня ещё мальцом учил, как на великанов заходить и под хлопок не подставляться. Да он, считай, самый опытный среди тех, кого я знаю.
— Да вот так. Пожадничал. Слушай сюды, расскажу. Засекли они тролля. Молодого, здорового, ростом метров 500, не меньше. У такого кровь что надо, сам знаешь. Комары и быки на ней как новые работают.
— Мне ль не знать, я тут…
— Подожди, Толстый, дай про Седого дорассказать. Короче, засекли они его и ведут. Тот хорошо набил брюхо в разломе, вылез оттуда. Воняет от него слаще мёда. Значит, устал и скоро дрыхнуть завалится. Так и случилось. Завалился под горой и храпеть начал. Да ещё левую руку так откинул, что сгиб прям раскрыт идеально. И жила там пульсирует. Хорошо так бьётся. Сам знаешь, место отличное, бур там легко входит и давление большое, баки моментом заполняются. Это Седого и подвело, зажадничал. Вместо того чтобы на стрёме стоять и, если тролль проснётся, на себя его отвлекать, решил бак и своего комара наполнить. В общем, тоже приземлился и бур вогнал. А тут великан как вздрогнет! Кто его знает, может, притворялся, может, кто по дурости из ребят ему бур в нерв загнал нечаянно, проснулся и как пятернёй даст! Один только Седой и успел взлететь, потому что с пустым баком ещё был. Да и то у комара бур из башки выдрав, так что теперь тот всё, отбурился. А какой у комар был, ух. Тролью шкуру как брезент дырявил. И ещё знаешь что, Седой в этот раз сына взял с собой, опыт передать.
— Вот и передал.
— Да, считай, сам пацана под шлепок подставил. Теперь сидит на крыльце и сам как тролль. Молчит и смотрит в никуда.
— Жалко мужика.
— Жалко. А что делать? Топливо нужно, а кроме как из тролля его нигде не возьмёшь.
— Да, а тролль он, зараза, не любит, когда из него горючку пускают. Жлобистые гады. Слышал, они теперь что удумали? Дымить начали.
— Это как?
— Перед тем как завалиться, запалят костёр, а потом туда кинут всякой жижи из разлома. Дыму страсть как много. Вонь, глаза режет, ничего не видно. Наши, кто сунулся, еле выбрались. Потом неделю чёрными соплями сморкались.
— Вот гады. Ладно бы мы там у них брали много, а то что там пара другая десятков комаров из них высосет, им и незаметно. Даже польза, дурной крови меньше.
— Да-а, тупые.
Мужики вздохнули, покачали головами и вернулись к техническому обслуживанию своих комаров, проверяя упряжь, работу суставов и показания датчиков...
Читать повесть "Кровососы": https://author.today/reader/608803
Зной Тегерана не проникал в подземелье, где сводчатый зал был пропитан гулом серверов и запахом остывшего металла. Экраны мониторов мертвенно освещали лица дежурной смены в Иранском центре прикладной хронологии.
— Фаза завершена. Объект изъят, артефакт-дублёр установлен, — голос операторши был чётким и холодным. Она поправила платок, смахнув невидимую пыль с сенсорной панели.
На главном экране застыло изображение, пойманное в силок хроно-зонда: пыльная площадь, ослепительное солнце чужой эпохи, толпа в пёстрых, праздничных одеждах.
— Наблюдательный протокол активен, — лениво кивнул Реза, старший смены. Его пальцы неторопливо обводили край белой пиалы с чаем.
Картинка ожила. В кадр, разрезая толпу, ворвалось шествие. Ощущение было таким, будто распахнули дверь в печь, полную света, звона металла и лошадиного ржания. Впереди — юноша в доспехах, отлитых из солнечного света. Он шёл с той небрежной уверенностью, что принадлежит лишь богам и царям-победителям. Его окружали воины-павлины в перьях и бронзе, ослепительные и невероятные.
Жрецы в белых одеяниях подбежали к юному царю, начали кланяться и что-то говорить, их жесты были полны почтения и стремления угодить. Они показывали на нечто в центре площади. Под навесом там лежал странный предмет, назначение которого современному горожанину было совершенно непонятно.
Юный бог подошёл, изучая это нечто. Он улыбался. Толпа, затаив дыхание, ждала театра, чуда, знамения.
Он двинулся стремительно, как кобра. Из ножен вырвался клинок — холодная молния. Удар был точен, красив, смертелен и...
Вместо звонкого удара раздался глухой, упругий звук. Лезвие отскочило, едва не вырвавшись из руки царя.
Улыбка на лице Александра Македонского застыла и осыпалась. В глазах вспыхнуло недоумение, затем — тень гнева. Он нанёс второй удар. Третий. Частые, яростные взмахи, и с каждым — тот же глухой, насмешливый звук. Нечто лежало без единой царапины.
И тогда маска бога рухнула. Из-под неё выглянул сломленный, яростный человек. Он замахнулся и начал молотить, как дровосек, как безумец. Его движения стали дикими, неистовыми. Он рубил, колол, бил плашмя, плюмаж на шлеме бешено метался, с губ срывалось хриплое, нечленораздельное рычание. Его свита в ужасе замерла. Лица жрецов стали белее их одеяний. Знамение было налицо: небеса отворачивались. Путь в сердце Азии был для него отныне закрыт.
В прохладной тишине центра Реза медленно поднёс пиалу к губам, его глаза не отрывались от экрана, где великий Александр в бессильной ярости ломал свою судьбу о неподвластный ему Гордиев узел. Стальной клинок отскакивал, не оставляя и царапины. Внешне узел выглядел точно как древний оригинал. Но это была искусная копия, целиком сплетённая из сверхпрочного волокна, для которого стальной меч был не опаснее деревянного.
— Готов смотреть на это вечно, — тихо с улыбкой прошептал Реза.
Страница автора: https://author.today/u/u30rus
