Сегодня я получила чудесный подарок ! Спасибо большое моему Деду Морозу или Снегурочке за очень толковый разговорник) На почте никак не хотели его отдавать, искали несколько дней, но сегодня наконец нашли, и я пойду скорей учиться!
С наступающим, Пикабу! ^^ Ну и вот вам еще пуррито из Корицы :)
Казалось, лето сегодня намеревалось выполнить какой-то план по жаре. Может, там, в облаках, не сошелся годовой баланс по средней температуре, уж не знаю, но под солнечными лучами плавилось все: асфальт на дорогах, эскимо в руках у детей, кошки растекались лужицами в зыбкой тени древесных крон. С мозгами в моей голове ближе к полудню тоже стало твориться что-то неладное, так что я вышел из духоты своей тесной квартирки и направил стопы в близлежащий парк. Сложно сказать, на что я рассчитывал, решившись на сей подвиг, видно, раскаленная июльская атмосфера уже успела сделать свое черное дело, спутав мои мысли окончательно. Ибо к тому времени, как я дохромал до спасительной тени парковой аллеи, я успел трижды проклясть свою горячность и четырежды вспомнить наставления врача, до мельчайших интонационных подробностей...
Всегда, сколько себя помню, ходил я очень быстро. Несчастные компаньоны моих пеших прогулок - добровольные или вынужденные - начинали просить пощады, пройдя едва ли сотню метров. Для меня же ходить как можно быстрее было наслаждением.. Пожалуй, уже можно представить себе, какой пыткой ощущается нынешняя моя неспособность передвигаться хотя бы со скоростью обычного человека. Да меня сейчас обгоняют даже столетние бабульки с клюками, черт возьми! Удручающее зрелище...
Узкая парковая калитка была раскалена едва ли не докрасна. Неуклюже потоптавшись пару секунд, боком вошел я внутрь и, пройдя два шага, остановился. Несмотря на то, что находился парк в центре города, здесь, за оградой, шум машин был почти не слышен: его заглушал стрекот насекомых и скрип старых качелей, на которых гроздью висели дети. Пожилая дама, наблюдавшая за детьми, сидела в стороне на скамейке и лениво обмахивалась газетным веером.
Не имея особого желания общаться ни с шумной мелюзгой, ни с их воспитательницей, я свернул на боковую тропинку, ведущую к склону, где открывался хороший вид на реку и лесистый противоположный берег. Медленно, иногда останавливаясь передохнуть, я добрел до любимого дерева и тяжело опустился на траву. Нога ныла нещадно, и я с ужасом подумал, что, наверное, этой необдуманной прогулкой продлил себе больничный еще на пару дней. Но что-либо предпринимать было поздно и, выкинув из головы все тяжелые мысли и видение строгого лица доктора, выговаривающего мне мою беспечность, я вытянулся на траве и устало прикрыл глаза. Налетающий изредка ветерок приносил приятное ощущение прохлады. Двигаться было лень, и я незаметно провалился в полудрему.
Очнулся я от легкого трепета крыльев возле моей руки. Дернул рукой раз или два, но без толку: щекотка не прекращалась. Посетовав на бесполезную жару, которая не смогла даже и насекомых уморить, я недовольно поднял голову.
Она зависла неподвижно, словно стрекоза, около моей ладони и строго смотрела прямо мне в лицо. Я с силой зажмурился, затем моргнул пару раз, но морок не пропадал: в полутора дюймах от моей кисти я видел фею. Или, может быть, эльфа, право же, я не очень разбираюсь в мифологии. В высоту не больше ладони, тонкая, почти прозрачная; кажется, крылья ее были голубоватого цвета, хотя сказать было трудно: вся она, до самых кончиков крыльев, была покрыта серой городской пылью. Заметив, что я, наконец, проснулся, она подлетела ближе и зависла над бутылочкой с водой, лежавшей возле моего плеча. Оцепенев от изумления я наблюдал, как раз за разом она повторяет цепочку жестов: указала на бутылку, положила руку на тонкую шею и просяще сложила ладони. На четвертый раз я сумел преодолеть внезапный паралич, сковавший тело, и поспешил исполнить просьбу, так как гостья заметно начала раздражаться. Налив в крышечку воды, я поставил ее возле феи и стал наблюдать как она, сперва вдоволь напившись, принялась брызгать водой на свое лицо. Интересно, сумел бы я сфотографировать ее тогда, если бы захватил с собой хотя бы телефон?
Наплескавшись, она зависла перед моим лицом и грациозно сделала подобие реверанса в мою сторону. Я кивнул ей в ответ, она развернулась и полетела в сторону полянки, густо заросшей цветами. Я лег набок и стал глядеть на нее, летавшую от одной цветочной головки к другой с очень важным и серьезным видом. Я размышлял, поверит ли мне кто, если я решу рассказать о сегодняшней встрече. Пожалуй, даже моя маленькая племянница решит, что любимый дядя перегрелся на солнце. Усмехнувшись, я опять закрыл глаза, решив подремать еще, прежде чем отправиться домой. Внезапное чувство тревоги заставило меня открыть глаза, и вовремя: к цветам приближался крупный уличный кот самого бандитского вида. Не медля ни секунды, я вскочил на ноги и понесся в сторону поляны, не обращая внимания на пронзительную боль в лодыжке. Я успел как раз вовремя, чтобы предотвратить нападение: за работой фея слишком поздно заметила врага. Грозно шикнув на кота и проследив путь его отступления до ближайшего поворота, я с тихой руганью опустился на землю. Похоже двумя днями тут не обойдется.
Устроив больную конечность поудобнее, я поднял взгляд: фея со смущенным видом смотрела на меня. Я улыбнулся и осторожно протянул к ней руку. Она подлетела ближе и благодарно сжала мой палец тонкими ладошками. Затем, чуть подумав, перепорхнула на больную лодыжку и начала танцевать. Я уже устал удивляться сегодня, поэтому просто молча наблюдал за сложной последовательностью прыжков и разворотов. Сосредоточенное выражение на маленьком личике казалось до того забавным, что я не выдержал и через несколько минут тихо рассмеялся. Недовольный сперва взгляд в мою сторону сразу сменился теплой улыбкой; закончив танцевать, она еще раз поднялась на уровень моего лица, учтиво присела в поклоне, облетела меня кругом и унеслась куда-то в сторону реки.
Кузнечики стрекотали все тише, жара понемногу спадала и дышать становилось легче. Посидев еще с четверть часа, я осторожно поднялся на ноги и с удивлением отметил, что боли стало даже меньше, чем было с утра. Довольно хмыкнув, я медленно побрел к выходу. Пожалуй, продлевать больничный не будет повода. Вот и славно.
