Vahtreht

Итак после короткого Пролога стало ясно, к 1890-м годам Империя Цин представляла собой огромный, роскошный, но насквозь прогнивший дом. В гостиной сидит властная Цыси и пьет чай. В кабинете Ли Хунчжан пытается подпереть падающую крышу шваброй (Бэйянским флотом). На заднем дворе бедняки точат вилы, а в окна уже заглядывают вооруженные до зубов соседи, обсуждая, кому достанется спальня, а кому — кухня.

Сама империя в этот момент напоминала огромный, неповоротливый Титаник, который на всех парах летел к айсбергу, пока капитаны яростно спорили, какого цвета должен быть ковер в кают-компании.

А теперь давайте знакомиться с экипажем этого, не побоюсь слова, корабля. Действующих лиц много, так что пристегните ремни. Спойлер: мирно в своей постели умрут далеко не все.

1. Безумная Вдовствующая императрица Цыси.

Главная «Мама Роза» всей империи. Начинала как рядовая наложница низкого разряда, но вытащила генетический джекпот, родив императору единственного наследника. Когда в 1861 году муж умер, восемь суровых министров-регентов попытались отодвинуть её от власти. А зря-я-я! Цыси технично организовала переворот: главаря регентов обезглавили на овощном рынке, двоим выдали шелковые шнурки для «добровольного» суицида. А когда через 20 лет внезапно умерла её мягкая соправительница (до сих пор ходят упорные слухи про отравленное печенье), Цыси стала единоличной хозяйкой Китая. Трагедия в том, что навыки выживания в гареме не работают в политике. Сейчас она увлеченно тратит деньги, выделенные на флот, на постройку гигантского мраморного корабля в своем саду. А что? Красиво же! Формально она «на пенсии», но на деле — это Папа Римский, дон Корлеоне и завуч школы в одном флаконе.

2. Император Гуансюй.

Племянник Цыси, которого она сама же и усадила на трон, чтобы рулить из-за занавески. Парень рос под девизом «не дыши без разрешения тёти», поэтому получился нервным, хилым, но на удивление башковитым. Втихаря от матушки почитывает запрещёнку про то, как устроены Европа и Япония, и искренне хочет спасти свой разваливающийся Шир.

3. Ли Хунчжан.

Главный «решала» империи, который одновременно и министр иностранных дел, и министр обороны, и главный торговец семечками. Высокий, статный и обладает подвешенным языком, на который покупались даже матерые дипломаты с Запада. Именно он создал Бэйянский флот — гордость империи, 8-й по силе флот в мире, который, правда, держится на честном «чубайском» слове.

4. Жунлу.

Говорят, что Жунлу родился с ножом в зубах. Верный цербер Цыси. Если Ли Хунчжан это мозг и хитрость, то Жунлу — грубая сила и преданность. Если Цыси скажет, что небо зеленое, Жунлу пойдет рубить головы тем, кто видит синее. Пока он контролирует солдат вокруг Пекина, власть Цыси в безопасности.

5. Князь Цзай-и.

Типичный «ура-патриот», у которого мозгов чуть меньше, чем амбиций, за то самомнение размером с Великую стену. Главный лидер консерваторов. Ненавидит иностранцев, считает все западные технологии бесовщиной и уверен, что дух истинного маньчжура сильнее любой заморской пули. Его ксенофобия еще выстрелит.

6. Чжан Чжидун.

Главный лидер либералов и противник Цзайи. Чжан понимает, что без современных технологий им хана, но ментально остается верным дедовским скрепам. Пытается усидеть на двух стульях: чтобы и пушки стреляли как у англичан, и кланялись все друг другу по правилам династии Мин.

7. Кан Ювэй.

Ботаник-радикал с горящими глазами. Он еще не ворвался в высшую лигу, но уже вовсю строчит философские трактаты о том, что император должен ВСЁ поменять. Уверен, что Конфуций на самом деле был за реформы (просто его неправильно поняли, ага). Кан обладает харизмой лидера секты и ищет способ залезть в уши молодому Фродо.

8. Муцухито и Япония (Император Мэйдзи).

Тот самый «Король Ночи» из соседней Японии. Пока в Китае спорят, можно ли носить западные штаны, этот бро уже переодел всю свою страну в мундиры, построил заводы и наточил сабли. И сейчас он внимательно смотрит через пролив на Китай и думает: «Ребята, вы такие жирные и неповоротливые, грех вас не раскулачить». Зима, как говорится, близко.

9. Юань Шикай.

Пока еще просто перспективный офицер и главный императорский резидент, который «наводит порядок» в Корее. Чутье на то, куда дует ветер власти, у него прокачано до 100 уровня. О нем пока мало кто знает, но этот тип — будущая главная проблема для всех вышеперечисленных.

Неизвестно, что было бы, если бы деятели Китая вовремя проснулись, объединились, забыв о своих амбициях, и начали реальные реформы. Это очень интересный вопрос, ибо огромная страна с безграничным людским ресурсом могла бы стать доминирующей силой на полвека раньше. Но амбиции и жажда абсолютной власти были у каждого свои. И в итоге лучшие умы сходились в политических играх насмерть за власть над руинами Империи.

Как Японские Ходоки в Китай ворвались. Японо-китайская война 1894-1895.

Пожалуй, многие знают, что в конце XIX века Япония резко модернизировалась и начала строить Азиатскую империю. Пока китайские чиновники в Пекине соревновались в каллиграфии и писали доносы друг на друга, японцы с маниакальным упорством копировали Запад и собирали армию Белых Ходоков. Только вместо магии льда у них была магия пара и стали. Они закупили британские корабли, наняли прусских генералов и одели армию в европейские мундиры. И теперь этот свежеиспеченный индустриальный хищник смотрел на огромный, рыхлый Китай и думал: «Зима очень и очень близко».

К 1894 году ситуация в регионе накалилась до предела. Катализатором, как это часто бывает в истории, стала третья сторона — Корея. Корея исторически была вассалом Китая, эдакой буферной зоной и землями Одичалых за Стеной, но японский император Мэйдзи резонно рассудил: «Если мы строим империю, нам нужен плацдарм на материке». В Корее вспыхивает крестьянское восстание (тонкости религий и сект опустим, чтобы не забивать голову). Корейский ван в панике звонит в Пекин: «Спасайте, братухи, мужики с вилами бунтуют!». Китай, тяжело вздохнув, отправляет туда войска — наводить порядок.

А в соседней Японии император Мэйдзи хищно потирая ручки, заявляет: «О, там наших японских граждан обижают! Мы тоже идем спасать!». Китайцы удивленно моргают: «Что за?! Мы вас не звали!» Японцы: «А мы уже пришли». Слово за слово, пушка за пушку, начинается Японо-китайская война. Зима наступила.

Именно Юань Шикай телеграфировал своему боссу Ли Хунчжану о грядущей буре. Пока основная китайская армия готовилась к боевым действиям, в июле японские солдаты взяли Сеул в кольцо. Юань Шикай с помощью своего невероятного чутья понимает, что сейчас тут будет мясорубка, и японцы придут за его головой в первую очередь (из-за его высокомерия в переговорах). За несколько дней до официального начала боевых действий он симулировал болезнь (или реально подхватил лихорадку от стресса — историки до сих пор спорят), передал командование своему заместителю, переоделся, по некоторым легендам, чуть ли не в простолюдина, и под покровом ночи пробрался в порт, где под охраной британских моряков технично отчалил в Китай.

Когда китайское подкрепление подошло, казалось бы, исход предрешен. В Пекине все были уверены, что сейчас огромный Китай одной левой размажет этих япошек с островов. Ура-патриоты вроде князя Цзай-и кричали: «Матушка Цыси, да мы этих карликов шапками закидаем!».

По факту, Китай — это азиатский колосс и у него есть гордый Бэйянский флот, созданный Ли Хунчжаном, непобедимая армада, 8-й по мощи флот в мире! Но выяснились совершенно убийственные детали. Снаряды-то есть, но вместо пороха многие из них заполнены... песком или угольной пылью (коррупция-с!). А где деньги на нормальный порох? Выстрелить такими снарядами, справедливости ради, можно, но взорваться при попадании во врага они физически не способны. А денежки, если помните, матушка Цыси пустила на постройку гигантской мраморной ладьи в своем саду. Ладья, конечно, была красивая, но по японцам стрелять наотрез отказывалась.

17 сентября 1894 года в битве при реке Ялузцян этот «Титаник» столкнулся со своим японским айсбергом. Японский флот, уступавший в броне, но превосходивший в скорости и скорострельности (и, что немаловажно, стрелявший боевыми, мать их, снарядами!), просто закружил китайскую армаду и раскатал под орех. Китайские моряки сражались отчаянно и храбро, но когда твои снаряды отскакивают от врага, как горох, одной доблестью войну не выиграешь. Бэйянский флот был разгромлен, а позже, в начале 1895 года, японцы добили его остатки прямо в защищенной базе Вэйхайвэй.

Сухопутная армия Китая показала себя не лучше. Китайскую армию, бегающую с луками и ржавыми мушкетами, тоже погнали тряпками вместе с Юанем до самой границы и даже выбили из неприступного Порт-Артура, отдав Маньчжурию, где Юань Шикай после бегства из Кореи занимался логистикой. Голиаф рухнул.

Делать нечего, пришлось сдаваться. Отдуваться за всех, естественно, отправили старого Чубайса Ли Хунчжана. Он прибыл в Японию подписывать унизительный Симоносекский договор. Японцы требовали отдать им Тайвань, Пескадорские острова и Ляодунский полуостров, кучу серебра (контрибуцию) и признать полную потерю влияния в Корее.

В ходе переговоров на Ли Хунчжана прямо на улице напал какой-то японский фанатик и выстрелил ему из револьвера в лицо. Дед выжил (пуля застряла в левой щеке, где и осталась до конца жизни), но, утирая кровь, сказал: «Япона мать, вы что творите?! Какое бесчестье для дипломатии!». Японскому императору стало так стыдно за этот инцидент перед западным миром, что они сделали солидную скидку на контрибуцию.

Но итог был неутешителен. Симоносекский договор/договор Магуань 1895 года был подписан.

Китай потерял территории, деньги и, самое главное, остатки своего достоинства. Огромного древнего Дракона, который считал себя Центром Вселенной, жестоко избила бывшая страна-ученик. Этот момент стал триггером для всего остального мира. Западные державы посмотрели на это избиение младенца, переглянулись и поняли: «Акела промахнулся! Империя-то картонная!». И тут же достали ножи и вилки, чтобы отрезать себе по куску. Начиналась Большая Дележка.

«Большая делёжка» китайского пирога. Конец XIX – начало XX веков.

Значит так, Япония только что показательно выбила из древнего Дракона всю дурь. Западные державы, наблюдавшие за этим избиением из VIP-ложи, решили начать самый наглый распил чужой территории в истории, вошедший в дипломатические анналы как «Битва за концессии».

Первой подсуетилась матушка Россия. Посмотрев, как японцы отжали у Китая стратегически важный Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, русские дипломаты возмутились: «Эй, самураи, это слишком жирно! А ну верните всё обратно законным владельцам!». Японцы, скрипнув зубами, убрались (им красноречиво намекнули пушками французы и немцы, которые тоже были в доле).

Китайцы только успели вытереть пот со лба и сказать: «Спасибо, братухи!», как Россия тут же добавила: «Не за что. А теперь мы берем Порт-Артур себе в аренду. На 25 лет. И железную дорогу тут построим. Чисто для вашей безопасности, ага». Отдуваться и подписывать этот договор, естественно, снова заставили нашего старого знакомого Ли Хунчжана, которому русские под шумок еще и щедро занесли на лапу пару миллионов рублей, чтоб ручка при подписании не дрожала.

Глядя на этот цирк, Кайзер Германии Вильгельм II понял, что упускает грандиозную халяву. Ему тоже срочно нужна была классная база в Азии, но вот беда — не было повода. И тут, какая удача! В китайской провинции Шаньдун местные бандиты убивают двух немецких миссионеров. В Берлине тут же сделали скорбные лица: «Какая невосполнимая утрата! В качестве скромной компенсации за моральный ущерб мы забираем у вас порт Циндао и всю провинцию в нашу сферу влияния».

Тут у британцев сработал жесточайший синдром упущенной выгоды. Они заявили: «Раз русские взяли север, мы забираем центр!». И отжали военно-морскую базу Вэйхайвэй, а заодно заставили китайцев сдать им в аренду так называемые Новые Территории рядом с Гонконгом сразу на 99 лет. Французы, чтобы не отставать, откусили себе сочный кусок на юге (Гуанчжоувань).

Китай кромсали, как праздничный торт. Каждая страна получала свою «сферу влияния», где могла строить свои железные дороги, качать ресурсы и вообще творить что вздумается, наплевав на китайские законы. Экстерриториальность в действии.

А что же США? Американцы в это время были заняты — они отбирали Филиппины у испанцев и банально опоздали к началу банкета. Прибегают они, значит, в Китай, а свободных стульев уже нет! Всё поделено, везде флаги висят. Тогда хитроумный госсекретарь США Джон Хэй выкатывает хвалебную бумагу под названием «Политика открытых дверей». Суть ее сводилась к следующему: «Пачаны, давайте не будем жадничать и строить таможенные заборы. Пусть двери в Китай будут открыты для всех нас одинаково, чтобы каждый мог грабить...кхм, простите, ТОРГОВАТЬ в любой чужой сфере влияния без ограничений!».

Остальные державы пожали плечами и согласились. Китайцев, разумеется, никто даже не спросил. В их собственном доме им оставили роль прислуги.

Двор Цыси находился в глубочайшей прострации. Вчерашние «повелители вселенной» теперь были вынуждены кланяться каждому заморскому чиновнику. И пока консерваторы продолжали прятать головы в песок, гордо заявляя, что китайский дух всё равно сильнее, кое-кто в Запретном городе понял, что если сейчас ничего не изменить, через пару лет Китая просто не будет на политической карте.

Этим «кем-то» оказался тот самый хилый молодой император Гуансюй. Начитавшись западной запрещенки и наслушавшись философов, принц в башне решил, что пришло время поиграть в императора и вырвать руль у матушки Цыси.

Сто дней реформ 1898.

Пожалуй, многие знают, что реформы — дело тонкое и небыстрое. Некоторые знают, что ломать систему через колено бывает смертельно опасно. Но мало кто представляет, какой эпичный хаос начинается, когда забитый, запертый в золотой клетке юноша вдруг получает доступ к кнопке «Изменить всё», а за его спиной стоит харизматичный философ с горящими глазами. И речь далеко не о...кхм-кхм, нашем русском Медведе.)

Итак, Китай кромсают на куски западные державы, а в самом Пекине атмосфера — хоть топор вешай. Молодой император Гуансюй сидит в своем дворце и осмысливает, что еще чуть-чуть, и он станет последним императором в истории, а страну растащат на сувениры. И тут на сцену эпично врывается Кан Ювэй, человек с замашками пророка.

Цыси на тот момент после провалов технично уехала в свой Летний дворец, как бы сказав: «Ой, я на пенсии, играйся, племянничек». И Кан Ювэй пробивается к императору с питчем: «Шеф, Конфуций на самом деле был за прогресс, просто все эти старые пни во дворце неправильно его читали! Нам срочно нужна конституция, парламент и заводы, иначе нас сожрут». Гуансюй, который до этого читал западные книжки только под одеялом с фонариком, слушает Кана с открытым ртом и принимает Кольцо Власти.

11 июня 1898 года Гуансюй нажимает на газ. Начинаются те самые «Сто дней реформ». Императорский двор превращается во взбесившийся принтер. Указы летят со скоростью пулеметной очереди, по несколько штук в день. В чем была их суть?

Гуансюй и Кан Ювэй решили снести старую систему под ноль. Они отменяют замшелые экзамены, где нужно было писать стихи восьмистишиями, и вводят реальные науки. Они объявляют о создании современного Пекинского университета. Они приказывают строить железные дороги, модернизировать армию по прусскому образцу, развивать торговлю и самое страшное! Массово увольнять десятки тысяч бесполезных чиновников-синекурщиков, которые десятилетиями просиживали шелковые халаты.

Князь Цзай-и и консерваторы в абсолютном шоке и панике. Ура-патриоты рвут на себе волосы, глядя, как рушатся «дедовские скрепы». Армия уволенных чиновников сбивается в стаи и начинает вопить, что Гуансюй продался иностранцам и оскорбляет память предков.

Чжан Чжидуна и новаторов же пробивает фейспалм. Да, они сами за заводы и пушки, но они понимают, что ломать систему с такой бешеной скоростью — это самоубийство. «Вы слишком гоните, парни, у вас голова упадет!» — как бы намекает Чжан, стараясь дистанцироваться от столичных радикалов.

Старый лис Ли Хунчжан после проигранной войны с Японией находится в опале и тихо стоит в сторонке. Он понимает, что молодняк лезет в петлю, и предпочитает не отсвечивать, пока они сами себя не закопают.

Но самое интересное. Наша Мама Роза Цыси не была бы собой, если бы не подстелила соломку. Она перед уходом позволила Гуансюю издавать любые бумажки, но ключевые кадровые назначения оставила за собой! Более того...Цыси назначает своего самого верного цепного пса, тупого и смертоносного Жунлу, наместником столичной провинции Чжили и главнокомандующим всей Бэйянской армией. То есть, у реформаторов был принтер и идеи, а у кукловодов — реальные войска вокруг столицы.

К сентябрю 1898 года ситуация накалилась до состояния взрыва. Император Гуансюй внезапно осознает, что его указы не работают. Консерваторы на местах их просто игнорируют, а кольцо войск Жунлу сжимается вокруг Запретного города.

Гуансюй и Кан Ювэй понимают, что либо они сейчас наносят удар первыми и физически устраняют Цыси, либо старая гвардия сотрет их в порошок. Реформаторы, зажатые в угол, решаются на отчаянный, кровавый шаг и обращаются за помощью к человеку с армией — к Юань Шикаю...

Генералу тренирующим современную армию в Тяньцзине (недалеко от Пекина). Реформаторы считают его прогрессивным офицером, а консерваторы — надежным служакой. Юань Шикай все это время полировал сапоги и ждал, кто предложит ему больше, потому что именно его штыки станут решающим аргументом в этой игре престолов.

Император вручает ему секретный указ, суть которого была проста, как удар молотком: Юань Шикай должен был поднять свои войска, стремительно войти в Пекин, физически устранить генерала Жунлу и взять императрицу Цыси под домашний арест. Генерал склоняет голову, клянется в вечной верности императору, забирает приказ и выходит из дворца.

В этот момент Юань Шикай размышляет и взвешивает активы сторон. На одной чаше весов — идеалисты-ботаники с благородными идеями, но без реального влияния в стране. На другой, глубоко укоренившийся аппарат Цыси, традиционные элиты и вся государственная машина. Юань Шикай делает свой выбор. Он садится на поезд, доезжает до Тяньцзиня и... идет прямиком к Жунлу, сливая ему весь план реформаторов со всеми потрохами.

21 сентября 1898 года Цыси наносит ответный удар. И без долгих разбирательств, войска Жунлу захватывают Запретный город. Молодого императора Гуансюя вытаскивают из его покоев и отправляют в пожизненную ссылку на крошечный остров Иньтай прямо посреди императорского озера. «Принц из башни» так и останется пленником в собственном дворце до самой смерти, лишенный связи с внешним миром.

Кан Ювэй, обладавший исключительным предвидением в отношении потенциальных угроз и кризисов, успевает получить предупреждение буквально за пару часов до ареста. Он технично сбегает в Шанхай, где пересаживается на британский военный корабль и отчаливает в Японию, оставляя своих последователей расхлебывать кашу.

А расхлебывать пришлось кровью. Цыси приказала схватить всех ключевых сторонников реформ. Шесть самых видных интеллектуалов империи (вошедших в историю как «Шесть мучеников») были выведены на пекинскую площадь Цайшикоу и публично обезглавлены. Один из них, мыслитель Тань Сытун, имел шанс сбежать, но сознательно остался, заявив:

«Ни одна реформа в мире не обходилась без пролитой крови. Пусть в Китае она начнется с меня».

«Сто дней реформ» закончились на сто третьем дне. Цыси торжественно вернулась к власти, одним росчерком пера отменив абсолютно все указы племянника. Империя Цин с размаху захлопнула окно в будущее, заколотила его гвоздями и погрузилась в глухую реакцию.

Но этот триумф консерваторов имел страшный побочный эффект. Цыси была в бешенстве. Тот факт, что иностранцы (британцы и японцы) помогли Кан Ювэю сбежать и открыто сочувствовали свергнутому Гуансюю, убедил императрицу, что Запад — это абсолютное зло, которое хочет уничтожить Китай изнутри.

В стране, униженной поражениями, разделенной на иностранные концессии и страдающей от засухи, начал стремительно копиться порох народной ярости. И в этот момент к трону Цыси подошел наш ура-патриот, князь Цзай-и. Он нашептал императрице, что на севере страны появились весьма перспективные ребята. Крестьяне, которые практикуют боевые искусства, ненавидят заморских дьяволов и, что самое главное, искренне верят, что древняя китайская магия делает их неуязвимыми для европейских пуль. Они называли себя «Отряды справедливости и мира» (Ихэтуань). Иностранцы же прозовут их просто — «Боксеры».

Князь Цзай-и предложил безумную идею: зачем воевать с иностранцами своими руками, если можно натравить на них эту фанатичную толпу? Цыси прислушалась. Грядет буря, в которой древняя магия столкнется с пулеметами Максима, а Запретный город объявит войну всему земному шару...

Вот и подошла к концу Первая часть «Века унижений». В следующих частях события будут развиваться всё сильнее и запутаннее. Хочу поблагодарить вас за поддержку под первым постом, это очень помогает и мотивирует на дальнейшую работу.

История — это бездонный колодец из фактов, судеб и закономерностей. Препарировать их интересно само по себе, но делиться найденным с вами — двойное удовольствие. Надеюсь, вы разделяете этот интеллектуальный азарт. Крепко жму руку всем причастным 🤝.

Продолжение, вероятно, выйдет через неделю. Оставляю ссылку на Пролог:

«Век унижений»: Игра престолов по-китайски. Пролог

Контакт в соцсетях: @Vahtreht

Китайская сверхдержава сегодня кажется монолитом, но всего сто лет назад здесь бурлил первобытный хаос. Период на стыке XIX-XX веков стал для Поднебесной началом времени такого безумия, перед которым меркнут любые фэнтези-саги. Это была подлинная «Игра престолов» в масштабе четверти земного шара. Пока старая династия агонизировала, амбициозные генералы топили страну в крови ради очередного титула — в это же время колониальные империи вели себя как стервятники и отрывали от государства самые жирные куски. Настало время заглянуть в эту бездну и разобрать всё по пунктам.

Когда трава ещё была зелёной.

Конец XIX века. Мир уже во всю пересел на рельсы индустриализации (люди перестают делать руками и передают эстафету машинам). В Европе Эйфелева башня принимает первых гостей, Британская Империя властвует над морями, а в США заканчивается период Дикого Запада и войны с индейцами. Соседняя Япония, еще недавно бегавшая с катанами, переоделась в европейские шинели, отстроила заводы и с недобрым прищуром смотрит на материк.

А что в это время делает Империя Цин? Она считалась сверхдержавой, настоящим тяжеловесом-чемпионом. Они производили треть мирового ВВП, купались в серебре и смотрели на европейцев как на забавных дикарей с окраин мира. Но к началу XIX века чемпион постарел, обрюзг и пропустил несколько нокаутирующих ударов. Все эти события однажды разберу отдельно, но сейчас пройдёмся кратко.

Маньчжуры против ханьцев.

В XIX веке Китаем правила династия Цин. Дело в том, что эти ребята были кем угодно, но только не коренными китайцами. На троне сидели маньчжуры — суровые, пахнущие степным ветром кочевники с севера. В XVII веке они просто посмотрели на Великую китайскую стену, оценили бюджет на её содержание и решили, что такие декорации лучше будут смотреться изнутри.

Прорвавшись за стену, маньчжуры не стали уходить, а «вежливо» объяснили коренному народу хань, что теперь в Поднебесной новые правила. Теперь страной с населением в сотни миллионов человек управляет крошечная каста пришельцев, которые смотрят на местных как на бесконечный обслуживающий персонал.

Маньчжуры переняли китайский быт, но их традиции презирали и изо всех сил пытались сохранить свою «элитарность», запрещая браки с ханьцами и заставляя всех мужчин носить те самые знаменитые длинные косички.

Но проблема была в том, что за двести с лишним лет сытой жизни эти свирепые вояки сами же превратились в изнеженных аристократов, которые чаще держали в руках трубку с опиумом и клетки с певчими птицами, чем оружие.

И вот, глядя на всё это, ханьцы начали всё громче задавать логичный вопрос: «А почему нами правят эти ребята, если они даже страну от иностранцев защитить не могут?». Ответ каких ещё иностранцев, подумали вы? Об этом будет чуть позже.

Экзамены и бюрократия.

Если вы думаете, что современные ЕГЭ и госы — это стресс, то вы просто не слышали про кэцзюй. В империи Цин путь к власти лежал через систему экзаменов, которая больше напоминала кастинг в космонавты.

Это была изощренная психологическая пытка. Кандидата на несколько дней запирали в крошечной каменной каморке размером метр на метр. Внутри не было ничего, кроме сквозняков и стопки бумаги. Там он ел и спал на жестких досках, не отрываясь от великих мыслей.

Главная задача — выдать «восьмичленное сочинение» (багувэнь), структурированный текст на основе древних конфуцианских трактатов. Шаг влево, шаг вправо в каллиграфии, отход от каноничного стиля или использование «неправильного» иероглифа карались немедленным незачетом.

То есть, на дворе конца XIX века британцы тянут телеграф по дну океана, немцы отливают стальные пушки Круппа на заводах, весь «варварский» мир переходит на капиталистические рельсы, а чтобы в Китае получить должность губернатора огромной провинции или чиновника, ответственного за строительство железной дороги, ты должен был наизусть цитировать философские тексты, написанные за две тысячи лет до изобретения паровоза!

Ты мог быть абсолютным нулем в математике, физике, географии и международных финансах. Но если ты виртуозно рифмовал метафоры о гармонии Инь и Ян и знал рассуждения мудреца Мэн-цзы задом наперед — золотая печать твоя.

В итоге эта конвейерная лента выпускала целую армию послушных зубрил и эти «эффективные менеджеры» искренне не понимали, как работает современный мир экономики и геополитики. Когда к ним приходил западный дипломат с предложением торгового договора и нужно было закупать броненосцы, они пытались осмыслить это через поэзию династии Тан.

И самое главное: потратив 20 лет жизни на адскую зубрежку и влезши в колоссальные долги ради сдачи экзамена, новоиспеченный чиновник приезжал на место службы с одной-единственной целью — отбить инвестиции. Так и росла коррупция огромными размерами, что стены Запретного города дрожали, а армия и флот оставались без пороха! Но зато отчеты об этом рисовались самой изящной каллиграфией в мире.

Опиумные войны 1839-1860.

Европейцам (а особенно чопорным британцам) до дрожи в коленках нужен был китайский чай, шелк и тончайший фарфор. А вот китайцам от Европы не нужно было...абсолютно ничего. На любые предложения купить партию отличных английских тканей или новейшие станки император Цин вежливо отвечал, что у них и так всё есть, а западные поделки его не интересуют. Сплошь одна гармония.

В итоге торговый баланс трещал по швам. Британцы тоннами отгружали в Поднебесную свое полновесное серебро, получая взамен заварку и красивые чашки. И казна пустела на глазах.

И тогда «достопочтенная» Ост-Индская компания придумала бизнес-план, который сегодня привел бы любого менеджера прямиком в международный трибунал. Она решила превратить целую империю в крупнейший в истории наркопритон. Там, где Пабло Эскобар учился – Британская Ост-Индская компания преподавала.

В соседней Индии, которая уже была британской колонией, начали в промышленных масштабах выращивать опиум и контрабандой завозить его в Китай. Схема сработала пугающе эффективно. Серебро хлынуло обратно в Лондон, а Китай начал стремительно деградировать.

К 1830-м годам в стране были миллионы наркоманов: опиум курили крестьяне, чиновники, придворные евнухи и даже солдаты, менявшие оружие на очередную дозу. Когда до китайского императора наконец дошло, что страна буквально скуривает саму себя, он прикрыл лавочку. На юг был отправлен суровый и неподкупный чиновник Линь Цзэсюй. Тот конфисковал у британских торговцев колоссальную партию опиума (больше тысячи тонн) и демонстративно уничтожил её, предварительно извинившись перед духами моря за загрязнение воды.

Британия, услышав звон пустых кошельков, моментально вспомнила о «свободе торговли» и правах предпринимателей, прислав современный флот. И вот тут случилось жестокое столкновение эпох.

Деревянные китайские джонки разлетались в щепки от залпов английских паровых канонерок. Китайские полководцы пытались использовать против «заморских дьяволов» древние трактаты, заклинания и заговоры, но быстро выяснили, что магия Конфуция против нарезных пушек и фугасных снарядов не работает от слова совсем.

Китай с треском проиграл две Опиумные войны (1839–1842 и 1856–1860). Державу, которая веками смотрела на всех остальных как на пыль под сапогами Сына Неба, заставили подписать череду «неравноправных договоров». Британцы забрали себе остров Гонконг, заставили открыть порты и потребовали выплатить гигантские контрибуции. Но самым болезненным ударом стало право «экстерриториальности». Теперь любой европеец мог творить в Китае что угодно, и местный суд не имел над ним власти. По сути, в собственном доме китайцы стали людьми уже третьего сорта.

Срединная империя обнаружила себя технически отсталой, финансово обескровленной и униженной. Началось то, что сами китайцы до сих пор называют «Веком унижения».

Тайпинское восстание 1850-1864.

Пока на побережье хозяйничали европейцы, внутри страны тикала самая настоящая демографическая бомба. За века относительного мира население империи разрослось до фантастических 400 миллионов человек. А вот количество пахотной земли чудесным образом не увеличилось. Итог закономерен: крестьянам стало банально нечего есть. Голод, нищета и замедление аграрной реформы — это идеальный хворост для огромного костра. Не хватало только искры, которой стал парень по имени Хун Сюцюань.

Помните те самые безумные государственные экзамены, где нужно было годами зубрить Конфуция в каморке метр на метр? Так вот, Хун честно пытался их сдать. Четыре раза! И каждый раз система выплевывала его обратно в родную деревню. После очередной неудачи у парня случился мощнейший нервный срыв.

Выйдя из многодневной горячки, Хун предъявил миру неожиданный результат своих галлюцинаций. Он заявил, что является не просто неудачником-студентом, а младшим братом самого Иисуса Христа. По его словам, Небесный Отец лично поручил ему очистить Поднебесную от «демонов». Под демонами Хун очень вовремя подразумевал правящую маньчжурскую династию Цин. Так личная обида на непройденный тест превратилась в радикальную идеологию.

Пожалуй, самый кровавый нервный срыв в истории.

Звучит как завязка для черной комедии, но Хун Сюцюань оказался чертовски убедителен на фоне всеобщего отчаяния и сколотил секту «Общество поклонения Богу», которая стремительно переросла в фанатичную армию. В 1850 году они подняли восстание, провозгласив Тайпинское Небесное Царство Великого Благоденствия. И начался абсолютный ад.

Армия фанатиков, вооруженная гремучей смесью из искажённого христианства, радикального коммунизма и вековой крестьянской ненависти, катком прошлась по стране. Они захватили богатейший юг Китая и древнюю столицу — Нанкин.

Хун установил в своем государстве общий режим: мужчинам и женщинам запрещалось жить вместе под страхом смерти (даже если они супруги), опиум и алкоголь были вне закона, а всё имущество считалось общим. Разумеется, на самого Хуна эти правила не распространялись и в его дворце гарем только расширялся.

То, что происходило в Китае с 1850 по 1864 год, — это мясорубка, перед которой меркнут многие войны современности. Тайпины вырезали маньчжуров целыми городами, императорские войска в ответ стирали с лица земли целые мятежные провинции. Пленных не брали, поля сжигали, а голод и эпидемии довершали то, что не успели сделать мечи.

И как же отреагировала на это могучая Империя Цин? А никак. Её хваленые регулярные войска, привыкшие больше к парадам и выбиванию налогов из безоружных, оказались совершенно беспомощны против мотивированных фанатиков. Параллельно начались Вторая Опиумная война и восстание Нянь. Династия маньчжуров устояла чудом, и для этого ей пришлось пойти на две отчаянные меры, которые в будущем станут для неё фатальными.

Во-первых, Пекин разрешил местным губернаторам собирать свои собственные частные армии, продемонстрировав слабость династии Цин (запомните, это аукнется). А во-вторых, маньчжурам пришлось просить помощи у... «заморских дьяволов»! Да-да, британцы и французы, которые только что сожгли Летний императорские дворец, посмотрели на тайпинов и решили: «Не-не-не, эти религиозные психи нам всю торговлю обрушат. Кто же тогда будет выплачивать нам контрибуции? Лучше уж мы поможем старым добрым коррумпированным маньчжурам, их хотя бы мы знаем, как грабить».

Европейские офицеры (вроде легендарного Чарльза «Китайского» Гордона) быстро сколотили и вооружили современными винтовками «Всегда побеждающую армию» (оригинальное название, ничего не скажешь), которая и переломила хребет восстанию. Мятеж тайпинов в итоге утопили в крови, а «младший брат Иисуса» Хун Сюцюань, по одной из версий, покончил с собой, когда его небесная столица начала превращаться в руины. Труп, впрочем, найдут и позже сожгут (в Китае нет ничего унизительнее и ужаснее, чем кремация).

По самым скромным оценкам, эта «божественная» затея унесла от 20 до 30 миллионов жизней. Для сравнения: это как если бы за десять лет в пепел превратилось всё население современной Австралии или Канады.

Династия Цин формально сохранила трон, но ее авторитет рухнул ниже плинтуса. Этот дряхлый дракон не только не способен защитить себя от внешних врагов, он даже внутри собственного дома держится исключительно на иностранных штыках и милости местных военных. А ещё под шумок власть вскоре захватила императрица Цыси, ключевая фигура будущих перемен, которую стоит запомнить.

Политика самоусиления 1861-1895.

После того как европейцы сожгли дотла императорский Летний дворец, а тайпины едва не помножили на ноль саму династию и начала восстания Дунган, даже до самых упёртых консерваторов в Запретном городе начало доходить: кажется, мы летим в пропасть.

Нужно было срочно что-то менять, просто чтобы не закончить свои дни на ближайшем фонаре. Но была одна проблема: менять саму насквозь прогнившую конфуцианскую систему элита категорически не хотела. Ведь реформы по западному образцу означали бы честные суды, прозрачные налоги и ...о ужас! — конец бездонной коррупции для тысяч паразитов в шелковых халатах.

И тогда был придуман компромисс — так называемая «Политика самоусиления» (стартовала в 1860-х годах). Её официальный философский девиз звучал красиво:

«Китайское учение — для фундамента, западное учение — для практического применения».

В переводе на человеческий язык это означало: «Мы скрепя сердце купим у этих заморских варваров их технологии, построим современные заводы, наштампуем свои винтовки и броненосцы, но мозгами и душой останемся такими же консервативными и неизменными».

На первый взгляд всё выглядело вполне солидно. Империя начала закупать лучшие немецкие станки и те самые стальные пушки Круппа, строились верфи, шахты и телеграфные линии. На свет появился знаменитый Бэйянский флот, который на бумаге считался сильнейшим в Азии и должен был заставить наглых соседей (особенно японцев) уважительно помалкивать. Но дьявол, как обычно, решил поселиться в деталях.)

Вспомните тех самых чиновников из предыдущего пункта, которые 20 лет зубрили стихи и древние трактаты? Так вот, именно их, этих рафинированных гуманитариев, назначали руководить новейшими сталелитейными заводами и арсеналами! Менеджеры, чьей главной квалификацией было умение красиво вывести иероглиф кисточкой, смотрели на паровые турбины и доменные печи, мягко говоря, с непониманием. В результате бюджеты пилились с поистине имперским размахом.

Генералы и адмиралы беззастенчиво клали в карманы деньги, выделенные на обслуживание техники. Воровство дошло до того, что подрядчики вместо пороха начиняли артиллерийские снаряды песком или дешевой угольной пылью.

Однако самый эпичный мастер-класс по освоению бюджета показала сама Вдовствующая императрица Цыси. Когда флоту критически понадобились деньги на закупку новых скорострельных пушек и брони, она просто изъяла эти средства из военного фонда и… построила в своем Летнем дворце огромный мраморный корабль-павильон. Эта махина стоимостью в целый флот, естественно, не могла проплыть и метра, зато на ней было очень удобно пить элитный чай, слушать оперу и делать вид, что Империя в полной безопасности.

Вся эта «Политика самоусиления» оказалась лишь дорогой изолентой на корпусе тонущего Титаника. Фасад вроде бы подкрасили под европейский стандарт, но несущие стены давно сгнили. Китайцы построили дорогую и сложную машину, но посадили за руль слепых, жадных и абсолютно некомпетентных водителей.

К 1890-м годам этот монстр Франкенштейна был готов к своему первому серьезному краш-тесту. И он не заставит себя ждать...

И вот на этой оптимистичной ноте мы заканчиваем наш короткий пролог. В будущем нас ждёт первое военное столкновение, перевороты и даже нападение Белых Ходоков.)

Мой первый пост на пикабу, тапки и минусометы принимаю в комментариях, критикуйте — для меня эти только в плюс. Надеюсь, было интересно! Продолжение выйдет уже скоро.

—«А не выдумал ли автор это всё после кальяна?»

Нет, поэтому держите список источников, там информация страшнее, чем в моих постах:

1. А. Мадаро, «Вечная история Китая».

2. А. А. Писарев, «История Китая».

3. Новая история стран Азии и Африки. XVI-XIX века. Часть 1. Коллектив авторов.

4. Новейшая история стран Азии и Африки. ХХ век. 1900-1945 годы. Часть 1. Коллектив авторов.

Контакты в соцсетях: @Vahtreht