SterlingAtcher

— Забыл, — ответил он. Голос — сухой, как осенний лист, готовый рассыпаться от любого прикосновения.

— Это не «забыл», Максим. Это сто пятнадцать тысяч. Мы не можем их просто так отдать. Это наш небольшой отпуск. Это материалы для ремонта в кухню.

— Я знаю.

— Тогда почему?! — она резко обернулась, и в ее глазах вспыхнуло отчаяние, тут же погасшее под грузом усталости.

Он поднял глаза. В них не было ни злости, ни оправдания. Просто пустота, выжженная территория.

— Потому что... всё как-то навалилось, Лиз. Ипотека, жкх, страховки, отчеты на работе... Ожидал это повышение, обещали, знаешь ли, а в итоге — тишина. В этой вечной запаре... не уследил. Просто не уследил, само каско сделал, а в банк документы не подал, вот они и ухватились за невыпонение условий договора.

- У Лизы пиликает телефон, одно единственное сообщение в WhatsApp.

Сообщение от Светланы К. (одноклассница): Привет! Завтра в 19:00 вечер встречи выпускников! Место крутое, атмосферное — кафе «Заря», на выезде из города, рядом с поселком Сосновка. Собирается почти весь наш класс! Будет здорово!

Лиза прочитала сообщение вслух. медленно опустила телефон. Лицо стало безразличным, маска усталости сползла, уступив место оцепенению.

— Встреча выпускников, — безжизненно произнесла она. — Завтра. В «Заре».

Максим перевел на нее взгляд.

— В какой «Заре»?

— Та, что под Сосновкой.

— Наша школа, — констатировал он, не глядя на нее.

— Сто лет там не была, — прошептала Лиза, глядя в стену. — И не собиралась.

— Двадцать лет, если точно, — поправил он, все так же глядя в свою чашку.

— И слава богу.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— А может... съездим? — , голос стал тише, осторожнее. — Просто посмотреть. Один раз. Вспомнить, кем мы были тогда.

— Вспомнить? — она резко повернулась к нему, — Макс, там нечего вспоминать. Одни пинки да насмешки. Ты лучше всех это знаешь.

— Знаю, — он кивнул. — Но мы ведь... мы после школы просто сбежали. Как сбегают из тюрьмы. Даже не обернулись.

Она не ответила, ее взгляд ушел в себя. Она снова увидела заросший двор, услышала обидные дразнилки и увидела его, пятнадцатилетнего, с разбитой губой, но с непоколебимым взглядом. И их клятву, данную шепотом на задней парте: «Мы отсюда свалим и никогда не вернемся».

— Ладно, — сказала она наконец. — Но без ночёвки. Ни одного лишнего часа. Приехали, показали наши начищенные лица, выпили по бокалу — и сразу обратно. Я не хочу дышать этим воздухом. Не хочу чувствовать эту землю под ногами.

— Обещаю. Обратно — до полуночи. Как Золушка.— за руль садишься ты— сказал Максим.

— Она замялась, — мне нужно практиковаться в вождении. На старой машине я еще кое-как, а на новой боюсь. Ты же все время говоришь, что я плохо паркуюсь.

Максим колебался. Новая машина... мысль о ней сейчас вызывала у него приступ тошноты. Каждый взгляд на сияющий кузов напоминал о его глупости.

Глава 2: Дорога в Тьму

Новый, темно-синий Kia Sorento казался им крепостью, ее пальцы вцеплялись в руль так, что кости белели. Максим сидел рядом, стараясь дышать ровно, но каждый легкий толчок на кочке заставлял его вздрагивать.

— Плавнее на повороте... Смотри, не зацепи обочину, — его указания звучали как укор.

— Я стараюсь! Это не наша старая малолитражка!

— Не дергай сцепление! Ты же чувствуешь машину! —Раздражение, копившееся неделями, искало выход.

— Не кричи на меня! — взвизгнула Лиза. — Я и так вся изнервничалась!

Они уже миновали окраины, и городской асфальт сменился на разбитую бетонку, испещренную трещинами, как кожа старика. Бетонка перешла в щебеночную дорогу, которая вскоре стала просто укатанной в глине колеей, уводящей в черную пасть леса. Деревья смыкались над ними, образуя туннель, в котором глохли все звуки, кроме рева двигателя и их собственных нервных вздохов.Навигатор перестал ловить сигнал.

— Чертова глушь, — проворчал Максим, с силой постучав по экрану. — Ты уверена, что адрес правильный? «Заря»? Может, оно уже давно закрылось? Никто из одноклассников не писал про такое место.

— Да! Точно! «Заря», на выезде в сторону Сосновки. Должны быть вот-вот, — сказала Лиза, но в ее голосе уже не было уверенности, лишь нарастающая тревога.

Но «вот-вот» растянулось еще на двадцать минут. Дорога сузилась до одной полосы, петляя между вековыми, кривыми соснами, чьи ветви словно цеплялись за кузов машины, пытаясь ее удержать. Ямы стали такими глубокими, что Максим сжался внутри, услышав, как днище с противным скрежетом чиркнуло по земле. В свете фар мелькали отблески чего-то металлического — остов брошенной машины, покрышки и прочий мусор..

Наконец, впереди, в разрыве деревьев, показался тусклый, желтоватый свет, исходящий от невысокого здания. Они подъехали к кафе «Заря». Это было приземистое строение из силикатного кирпича, когда-то, видимо, беленого, но теперь покрытого грязью и подтеками. Вывеска была неровной, буквы «ЗАРЯ» криво нарисованы на куске фанеры, подсвеченной одной тусклой лампочкой. Все это было обнесено высоким бетонным забором с битым стеком наверху, образуя замкнутый периметр. Въезд и выезд были через одни единственные, распахнутые сейчас, ворота.

На стоянке, забитой до отказа, стояло с два десятка машин разных лет и марок, от древних «Москвичей» до новых «Москвичей» и иномарок десятилетней давности, а также старый, облезлый пазик с запотевшими стеклами.

— Ничего себе, народу, — с облегчением выдохнула Лиза. — Значит, не зря ехали.

В этот момент из дверей кафе вышел плотный, лысеющий мужчина в клетчатой рубашке и подтяжках. Увидев их, он широко и гостеприимно улыбнулся, обнажив слишком белые и ровные зубы, и энергично помахал рукой, показывая жестами: «Паркуйтесь вглубь, там есть место!»

Максим кивнул в ответ, и Лиза, напрягая все свои навыки, начала втискивать новенькую машину между ржавым «Москвичем» и микроавтобусом «Газель» с заляпанными грязью номерами.

— Слушай, а ты его знаешь? — спросил Максим, глядя на удаляющуюся спину мужчины. —Его улыбка стремная.

— Нет, впервые вижу. Наверное, кто-то из параллели или из другой школы. Прошло же 20 лет, все изменились до неузнаваемости, — ответила Лиза, но в ее голосе зазвучала неуверенность.

Выбравшись из машины, они огляделись. Максим, как более внимательный и прагматичный, сразу заметил неладное. Некоторые машины... они стояли здесь не просто долго, а очень долго. На «Волге» с провалившейся крышей лежал толстый слой хвои, словно она простояла здесь несколько сезонов. Шины на иномарке рядом были абсолютно спущены, обода проржавели и вросли в землю. От них веяло не временным простоем, а вечным забвением. И это резко контрастировало с новенькой, чистой Sorento которая выглядела тут чужеродным, неправильным артефактом.

— Странно... — пробормотал он, и холодок, тонкий и острый, как лезвие бритвы, пробежал по его спине.
— Что странно? — спросила Лиза, поправляя куртку.
— Да так... Машины. Какие-то они все... мертвые. Пойдем, замерзла уже.

Он взял ее за локоть, и его прикосновение было влажным и холодным.

Глава 3: Лица из Воска

Дверь в кафе «Заря» скрипнула, как крышка гроба. Воздух внутри был густым и тяжелым. Он пах жареным луком, старым, перегоревшим жиром, дешевым табаком и чем-то еще — сладковатым, тяжелым и затхлым, как в запечатанном склепе или в доме давно умершего человека, где на мебели осела пыль времен.

Их встретила группа людей, сидевшая за длинным столом у стены. Пятеро: четверо мужчин и одна женщина. Их улыбки были ее первым шоком. Они были неестественно широкими, застывшими, как будто вырезанными ножом. Масками радушия, под которыми не было ничего.

— А вот и наши выпускники! — воскликнула женщина лет сорока с неестественно черными, как смоль, волосами, убранными в тугой, без единой выбившейся пряди, пучок. Ее звали Ирина. — Мы уж думали, вы потерялись в наших лесах! Проходите, присоединяйтесь, место как раз для вас есть!

Максим и Лиза неловко улыбнулись в ответ и подошли к столу. Максим почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Инстинкт самосохранения, зглушенный городским комфортом, начал подавать тихие, но настойчивые сигналы тревоги.

— Извините, мы, кажется, не совсем туда попали, — начал Максим, стараясь говорить вежливо, но твердо. — Вечер встречи, выпускники... 2005 года, школа №2.

Один из мужчин, коренастый, с натруженными, мозолистыми руками и лицом, как будто вырубленным топором из куска дерева (Василий), махнул рукой.
— Да мы знаем! Мы из параллельного, 11-й «Б»! Из 1-ой школы, нас тоже сюда пригласили! Хозяин, Анатолич, он ко всем рад! А вы, я смотрю, не местные?

— Мы переехали уже давно в город, — сказала Лиза, и ее голос прозвучал слабо.

— Ну вот и отлично! — подхватил другой, тощий, с хитрющими, бегающими глазками-щелочками (Семен). — Раз уж заехали в нашу глушь, отдохните! У нас тут и поесть есть, и чайку заварили отменного, на травах. Прямо из самовара! От всех болезней.

Люди за столом смотрели на них не отрываясь. Их улыбки не менялись, не дрогнул ни один мускул. Глаза были неестественно блестящими, стеклянными, и в них не читалось ничего, кроме этого натянутого, застывшего ожидания. Как у актеров, застывших в одной позе перед спектаклем.

Максим (тихо, губами, на ухо): Что-то мне это не нравится. Они все как на подбор. Улыбки одни и те же. Как куклы.
Лиза (шепотом, глотая слова): Перестань, Макс. Не будь параноиком, выпили уже для храбрости. Расслабься.

Ирина тем временем налила Лизе кружку густого, темного, почти черного чая из дымящегося самовара.
— Пей, дорогая, согреешься. У нас свой сбор, лесные травки, ягодки... Очень целебный. Очищает и душу, и тело. Выводит все лишнее.

Лиза, чтобы не показаться невежливой, сделала небольшой глоток. Ее лицо скривилось от странного, непривычного вкуса. Это была не просто горечь. Это была сложная, многослойная горечь, в которой угадывались полынь, еще что-то терпкое, землистое, и сладковатый, приторный подтон, вызывающий тошноту.
— Какой... необычный. И очень горький.

— Это полынь, — улыбка Ирины стала еще шире, ее губы растянулись в узкую, напряженную полоску. — Для горечи. Она очищает. Выводит все лишнее из мыслей, из души.

Максим отодвинул свою кружку.
— Спасибо, я не большой любитель чая. Лучше я газировки возьму.

Он подошел к старому, потрескавшемуся автомату в углу, опустил мелочь и купил банку «Колы». Шипение при открытии прозвучало как выстрел в этой гнетущей тишине. Холодный, химически-сладкий вкус был глотком знакомого, безопасного мира, последним островком нормальности в этом странном, давящем месте.

Пока Лиза понемногу, из вежливости, пила чай, Максим наблюдал. Его взгляд, обостренный тревогой, скользнул по грязному окну, выходящему на парковку. И он замер.

Их Sorento, которую они с таким трудом втиснули, теперь была полностью заблокирована. Старый пазик встал поперек выезда, словно бронированная стена, отсекающая путь к отступлению. Это не было совпадением. Это была расставленная ловушка.

Холодная, тошная волна страха, чистая и неразбавленная, прокатилась по его спине.

Максим (громко, неестественно бодро, переигрывая): Лиз, знаешь, нам пора. Я совсем забыл, что у нас же... тот самый утренник завтра у племянницы. Очень важный. Простите, друзья, мы заскочили только поздороваться.

Он встал, схватив ключи от машины со стола. Пластик брелока был липким от его вспотевшей ладони.
— Я сейчас подгоню машину к выходу, ты одевайся.

Лица «выпускников» не изменились, но в их застывших улыбках появилось что-то острое, хищное. Глаза Василия сузились до буравящих щелочек.

— Какой спех? — произнес он, и его голос потерял притворную добродушность, став плоским, металлическим и безжизненным. — Ночь только начинается. Самое интересное еще впереди. Не уезжайте, гости дорогие.

Может тоже кто узнает себя.