Никарагуа. ЦРУ во главе подполий
1 пост
Ответ на пост «Иран будет бить по нефтегазовой инфраструктуре залива»1
Американцы и их афилированные лица атакуют НПЗ.
Почему? Чтобы зарабатывать на нефти самим и поднять цены на нефть специально.
Что вы думаете по этому поводу?
Вот что я нашёл:
Массированное американо-израильское нападение на Иран, начавшееся 28 февраля 2026 года, является последним примером агрессии США против нефтедобывающих государств. С тех пор как Дональд Трамп вернулся на пост президента в январе 2025 года, Соединенные Штаты предприняли нападения в семи странах: Иране, Ираке, Нигерии, Венесуэле, Сирии, Йемене и Сомали, а также помогали Украине в разведке и отправке дронов взрывать НПЗ заводы в РФ и Украине взорвать северный поток-2(или вы думаете северный поток они смогли сами взорвать?) по наводке разведки США. Все первые пять перечисленных стран и РФ являются крупными производителями нефти. Военные действия США, конечно, касаются не только нефти, но нефть — это общая тема, которую трудно игнорировать.
Учтите, что только около 20% стран мира являются крупными производителями нефти (более 100 000 баррелей в день), а пять из семи стран, с которыми вторая администрация Трампа участвовала в военном отношении, являются производителями нефти. С точки зрения статистики, такая корреляция между производителями нефти и целями США вряд ли является случайной (менее 1%). Итак, хотя эта закономерность может быть просто случайностью, стоит подумать и о других возможностях.
Внешняя политика США и нефть
Каждая из этих военных действий имеет особый характер, но контекст задает нефть. Последние удары Ирана, получившие название «Операция «Эпическая ярость», были нацелены на страну, которая обладает вторыми по величине доказанными запасами природного газа в мире и входит в десятку крупнейших производителей нефти в мире. Нефтяной сектор Ирана был главной наградой и главным источником недовольства в американо-иранских отношениях после переворота 1953 года, поддержанного США.
Удары по Ираку последовали за продолжительной кампанией нападений поддерживаемых Ираном ополченцев на силы США в стране, производящей примерно 4,5 миллиона баррелей в день, и на энергетический сектор которой Вашингтон стремится повлиять. Военные действия против Венесуэлы, которая претендует на крупнейшие в мире доказанные запасы нефти, начались после того, как Каракас проигнорировал санкции США и ускорил соглашения о добыче с китайскими и российскими партнерами. Удары по Сирии, сравнительно незначительному производителю нефти, были нанесены против ИГИЛ в ходе многолетней борьбы на богатой нефтью территории – в том же регионе Дейр-эз-Зор, чьи захваченные нефтяные месторождения когда-то сделали ИГИЛ одной из наиболее финансируемых террористических организаций в мире.
Нигерия является крупнейшим производителем нефти в Африке и членом ОПЕК, но удары США в декабре 2025 года, судя по всему, вызваны антитеррористическими целями США – и позицией Трампа как защитника преследуемых христиан. В Нигерии роль нефти не очевидна – но, как я объясню, она может быть косвенным влиянием ресурсного проклятия.
Нефтяные рынки в шоке
Неудивительно, что нападение США и Израиля на Иран, вероятно, приведет к разрушению нефтяного рынка. Когда рынки открылись в воскресенье вечером, цены на нефть марки Brent ненадолго поднялись выше 80 долларов за баррель. Трейдеры пытаются учесть возможность того, что ответные удары Ирана закроют Ормузский пролив, через который ежедневно проходит примерно 20 процентов мировых поставок нефти. Тем не менее, нефтяные рынки привыкли к потрясениям. Ближний Восток находился в некотором состоянии кризиса на протяжении большей части пяти десятилетий, и фактические перебои в поставках оказались гораздо более редкими, чем предполагают геополитические заголовки. Действительно ли на этот раз все будет по-другому, остается центральным вопросом для мировых энергетических рынков в предстоящие дни.
Итак, давайте предположим, что корреляция между военными целями США и нефтяными государствами не является полностью ложной. Чем можно объяснить этот аспект внешней политики США? Я вижу четыре возможности, хотя они не равновероятны.
Первое и самое конспирологическое прочтение заключается в том, что администрация Трампа реализует целенаправленную и скоординированную стратегию по подавлению мировых поставок нефти. Возможно, совместно с нефтяной промышленностью США и/или коммерческими партнерами Трампа в Саудовской Аравии, ОАЭ и других странах, стремятся ли США увеличить доходы от нефти, прибыль и долю рынка для американских и дружественных производителей? В этом сценарии нападение на Иран, Венесуэлу и Ирак не является случайным для энергетической политики; это энергетическая политика, проводимая военными средствами. Логика не лишена определенной мрачной последовательности: застрявшие баррели нефти в странах, подвергшихся санкциям или дестабилизированных, — это баррели, с которыми американским компаниям и их друзьям не придется конкурировать на рынке.
Сокращение поставок энергии может резко повлиять на рынки. Действительно, исследование, проведенное в соавторстве с моим соавтором, показало, что российское вторжение в Украину в 2022 году обошлось Европе чрезвычайно дорого. Другие исследования показали, что большая часть энергетических прибылей от этой войны перешла американским компаниям и богатым инвесторам. Более того, есть косвенные (хотя и противоречивые) свидетельства того, что администрация Трампа внимательно относилась к предпочтениям руководителей нефтяных компаний США, которые были одними из самых ярых сторонников его кампании 2024 года. Однако это объяснение требует объяснения того, кто именно в администрации Трампа реализует эту стратегию. Устойчивая, глобально скоординированная стратегия, вероятно, потребует определенной степени межведомственной дисциплины и долгосрочного планирования, чего вторая администрация Трампа не продемонстрировала ни в одной другой области.
Более тонкое объяснение
Вторая возможность более тонкая: у команды Трампа есть несколько частично совпадающих мотивов для каждой из этих военных действий. Подавление добычи нефти за пределами США редко является основной движущей силой военных действий, но это постоянный фактор, который делает одни цели более привлекательными, чем другие. В этом свете США нацелились на Иран – революционную теократию с подозрением на ядерную программу – потому что Иран поддерживает группы, которые угрожают Израилю, и потому что он выступает против американских президентов в течение 40 лет. Однако советники Трампа не упускают из виду тот факт, что нанесение вреда Ирану также приводит к устранению значительного конкурента с мирового нефтяного рынка.
Точно так же, как и администрация Трампа, Венесуэла стала мишенью в начале 2026 года, поскольку ее президент Николас Мадуро был авторитарным человеком, который сфальсифицировал выборы и заключил в тюрьму оппонентов. Но высказывания Трампа на пресс-конференции 3 января также ясно дали понять, что перспектива открытия нефтяных запасов Венесуэлы для американских корпоративных партнеров является частью стратегического расчета, который делает смену режима привлекательной. Нефть, возможно, и не является основным фактором, стоящим за нападением США, но нефть делает доводы в пользу действий более убедительными внутри страны и облегчает продажу ключевым группам населения. Вторжение США в Венесуэлу кажется лучшим доказательством в поддержку этой версии, но другие случаи также не подходят.
Две другие возможности
Третье объяснение я считаю наиболее убедительным: атаки США нацелены на тех, кого мы могли бы назвать «плохими игроками» в международной системе, а политическая экономия нефти делает нефтегосударства особенно вероятными плохими игроками. Майкл Росс и другие показали, что нефть связана с «ресурсным проклятием»: страны, добывающие нефть, с большей вероятностью будут коррумпированы, управляются авторитарно, являются домом для повстанческих группировок и охвачены гражданской войной. Эти страны еще более склонны к провоцированию межгосударственных конфликтов, как я продемонстрировал в своей книге «Петроагрессия».
Ирак при Саддаме Хусейне, Иран при аятоллах, Ливия при Муаммаре Каддафи, Венесуэла при Уго Чавесе, а затем Мадуро — это очень разные места, но все они демонстрируют некоторые из этих патологий. Не каждый производитель нефти становится жертвой нефтяного проклятия (привет Норвегия и Канада), но тенденция налицо. С этой точки зрения влияние нефти является косвенным: она приводит к плохому управлению, что создает трения в отношениях с Соединенными Штатами. США начинают рассматривать эти государства как плохих игроков, и это приводит к военным нападениям.
Третье объяснение становится еще более убедительным, если учесть, что Трамп питал некоторые из этих обид на протяжении десятилетий. Начиная с 1979 года Иран держал американских заложников, экспроприировал их у американских нефтяных компаний и строил антиамериканскую идеологию на основе своих доходов от нефти. В 2000-х годах Венесуэла под руководством Чавеса национализировала американские активы и использовала нефтяные деньги для финансирования антиамериканской политики. политические движения в Латинской Америке. На протяжении десятилетий Ирак, Сирия и Ливия шли вразрез со стратегическими предпочтениями США.
Трамп публично и неоднократно возмущался тем, что предыдущие президенты США не смогли нанести решающих ударов по этим противникам. Во время своего второго срока – и стремящегося доминировать в новостном цикле, демонстрируя американскую силу – кажется правдоподобным, что Трамп сводит старые счеты. Нефтяная связь реальна, но она настолько же исторична, насколько и перспективна: эти страны вызвали гнев Трампа отчасти потому, что их нефтяное богатство дало им возможность действовать вызывающе или подрывно.
Четвертое объяснение является наиболее спекулятивным из всех, но заслуживает рассмотрения. Китай импортирует около 10 миллионов баррелей нефти в день. В последние годы значительная часть этого объема поступает из Ирана и Венесуэлы, при этом Малайзия служит ключевым перевалочным узлом, смешивая и меняя маркировку баррелей со скидкой, прежде чем они прибудут в китайские порты. Нападая на Иран и давя на Венесуэлу, США разрушают этот канал отмывания санкций.
Китаю по-прежнему нужна нефть, но теперь он должен получать ее откуда-то еще. И наиболее вероятными источниками будут США и их партнеры (особенно Саудовская Аравия и ОАЭ), которые могут увеличить долю рынка крупнейшей в мире страны-импортера. Стратегический приз — это не просто доход; это рычаг. Китай, который зависит от дружественных США поставщиков в части своего импорта энергоносителей, структурно более уязвим для давления США. Пекин, безусловно, осознает эту возможность и наращивает стратегические резервы Китая для смягчения риска.
Совершенно неясно, думает ли кто-нибудь в администрации Трампа такими категориями, а не просто действует, руководствуясь недовольством, идеологией и внутриполитическими стимулами. Администрация Трампа не сформулировала ничего похожего на эту логику. Приписывание такого уровня стратегического предвидения администрации, которая часто действует инстинктивно, потребовало бы значительного шага веры. Но эффект, запланированный или нет, может быть реальным.
Что это нас оставляет?
Ни одно из четырех предложенных здесь объяснений само по себе не может объяснить всю картину политики США. Честный ответ заключается в том, что разные объяснения имеют разную значимость для разных нападок, и любое описание внешнеполитических целей Трампа с одной переменной будет неполным. Однако существует вполне объяснимое искушение свести военный авантюризм США к личной психологии Дональда Трампа. Импульсивность, сведение счетов, жажда доминирования: да, все это реальные факторы, и они имеют значение.
Но личная психология и рассчитанный интерес не исключают друг друга. Инстинкты Трампа могут быть двигателем, но в этом автомобиле есть пассажиры – доноры нефтяной промышленности, игроки Персидского залива, израильские специалисты по стратегическому планированию и советники США со своими собственными программами – у которых есть сильные стимулы помочь направить политику США в направлении, которое служит их собственным целям. Модель нефтегосударства может быть не столько стратегией, сколько конвергенцией: обиды и импульсы Трампа постоянно совпадают с материальными интересами влиятельных людей, которые знают, как максимально использовать эти возможности. И подобные совпадения могут быть более опасными, чем заговор, именно потому, что связи труднее увидеть и труднее остановить.
Джефф Д. Колган — профессор политологии имени Ричарда Холбрука в Университете Брауна и автор книг «Частичная гегемония: нефтяная политика и международный порядок» (издательство Оксфордского университета, 2021 г.) и «Петровая агрессия: когда нефть вызывает войну» (издательство Кембриджского университета, 2013 г.).
Перевод и идеи отсюда: goodauthority.org/news/is-oil-behind-the-u-s-attack-o...
Спасибо автору поста выше за идею
Зачем же Трампу повышение цен на нефть и устранение конкурентов или это стратегия по тому чтобы сделать америку снова великой?
Показать полностью
