В моей истории есть момент, который очень точно передаёт характер главного героя.

Никита Львович рассказывает своему учителю и главному конструктору Жуку про безумный план: переход из Москвы в Петербург за шесть дней на надувной лодке, сопровождение испанского графа, сжатые сроки…

Жук, выслушав всё, резюмирует: «Это невозможно. Это чистой воды профанация!»

И что делает Никита Львович? Улыбается и говорит: «Прекрасно, Михалыч! Значит, всё получится!»

Для него «невозможно» — это не стоп-слово, а вызов. И именно с этого начинается настоящая работа.

А как вы относитесь к таким парадоксальным реакциям? В жизни встречали людей, для которых «невозможно» — это сигнал «давай сделаем»? Напишите в комментариях.

В книге:

Прошло около часа, прежде чем я вызвал Жука. Вскоре дверь в кабинет открылась. Владимир Михайлович, хоть и бывший мой учитель, субординацию соблюдал. Он вошел, вытянулся в струнку:

– Слушаю вас, Никита Львович.

– Владимир Михайлович, пожалуйста, присядьте, – я кивнул на кожаный диванчик. – Мне необходимо с вами посоветоваться. Дело серьёзное…

Жук сел на диван, спину держал прямо. Я вышел из-за стола и, медленно расхаживая по кабинету, начал рассказывать о визите московского чиновника, об испанском графе, о безумном переходе из Москвы в Питер за шесть дней. Словом, всё.

Жук слушал внимательно, не перебивая. Поджатые губы становились все тоньше. Когда я закончил, он произнес тихо, но веско:

– Это невозможно. Это чистой воды профанация!

Я понял что все сложится благополучно, посмотрел на Жука и улыбнулся.

– Прекрасно, Михалыч! Значит, всё получится! – И, не давая Жуку опомниться, добавил: – Владимир Михайлович, пожалуйста, готовьте наш шестиметровый катер. Я пойду на нём.

Жук молчал секунду, встал с дивана, кивнул, что-то пробурчал себе под нос и вышел из кабинета. Я посмотрел ему вслед и подумал: "Чудак! Но без него никуда".