Картина "Хоровод оленей"
0 просмотренных постов скрыто
Девочки, у всех есть шанс!
Из биографии Генри Миллера:
Через год после сорокалетнего юбилея писателя происходит событие, положившее начало разрыву между Миллером и Джун, — его знакомство с экзотической Анаис Нин...
Экзотическая Анаис
Интеллектом надо брать, интеллектом!
Миллер жаловался Нин на вульгарность Джун, которая всегда оставалась для него девушкой «пролетарского происхождения». Анаис знакомит его с произведениями Дэвида Лоуренса знакомит его с психоанализом в целом и с известными психоаналитиками.
А вообще, Миллер был одержим мыслью "ебу всё, что движется" и жён регулярно менял на более молодых. Но это ж не значит того, что вам не светит!
Ну, вы поняли? Ай, молодцы, держите буську!
Показать полностью
2
Немного о неопатриархате: жизнь мужчины и его роль
Я не мужчина, поэтому мне сложно писать о мужских чувствах и мужской роли, однако, опираясь на некоторые исследования и знания о психологии, я попробую с помощью анализа совместить и на базе этого описать свое мнение, которое может быть неверным, потому что я все-таки женщина.
Мужчина, родившись в патриархате или неопатриархате, вытаскивает билет посчастливее, чем женский, потому что с момента его рождения он свободен в выборе и его не гнобят стереотипными фразами, не вбивают в его голову идею самопожертвования, даже наоборот, внушают неуважение к женщине и женскому труду. Редко в какой семье отец показывает пример уважения и совместного труда, где отец - равный партнер, а не дядька на пять минут вечером. Психика мужчины строится из примера окружения, но это не всегда так, потому что мальчик может взять в пример не пьющего отца, а какого-нибудь героя, который стал для него психологической защитой. Мать имеет роль бесконечной безопасности и любви, если мать дает мальчику достаточно любви и при этом нагружает его обязанностями, то сын вырастает нормальным и адекватным мальчиком, для которого работать - это нормально, если мать не дает мальчику реализовать потребность в самообслуживании, то мальчик становится бытовым инвалидом и инфантилом. Так же стоит отметить инцестуальность отношений матери и сына, женщине и так тяжело сепарироваться от детей, она с ними сливается, но каждый этап - садик, школа, институт - это этап сепарации, который нужно пройти. Однажды мальчик превращается в парня, а потом в мужчину, и мать должна уважать его границы, а не сливаться с ним, вплоть до инцеста. Очень часто именно когда мужчина уже взрослый, а мамочка его не отпускает, мужчина теряет полностью мужественность и становится маминым сыном навсегда. И даже женившись и заведя детей, такой мужчина живет не в паре, а в триаде, где его мать - еще одна жена, а его жена - еще одна мать. Естественно, там будут и проблемы с потенцией и либидо.
Мужчина с самого садика и всю жизнь живет в напряжении от его роли в патриархате. Казалось бы, со стороны женщины - это херня, но так кажется, потому что структура психики женщины более устойчива к стрессам и стабильна, то есть мужчина легче получает ПТСР от работы, чем женщина, так как женщина с детства уже живет в таком режиме стресса.
Мужская гендерная социализация начинается, когда мальчик попадает в общество других мальчиков или мужчин. В таких обществах всегда есть слабые, такие позорники, которых гнобят, нейтралы, которым пофиг, но они могут ударить, если надо, и зачинщики-главари, это те самые мальчики, которые стремятся показать свою самцовость и постоянно глумятся над теми, кто послабее. Мальчику придется влиться в коллектив, и если он покажет свою слабость и будет ныть, играть с девочками или вести себя феминно, то он попадет к тем самым, кого бьют. ЭТО РАБОТАЕТ ВО ВСЕХ КОЛЛЕКТИВАХ, ДАЖЕ ВЗРОСЛЫХ ДЯДЕК НА ЗОНАХ, В ВОЕННЫХ СООБЩЕСТВАХ, КРУЖКАХ И СПОРТИВНЫХ СЕКЦИЯХ. МУЖЧИНЫ ДОМИНИРУЮТ И УНИЖАЮТ ДРУГ ДРУГА, ЛИШЬ БЫ НЕ ОКАЗАТЬСЯ БОЛЕЕ СЛАБЫМ. Самое стыдное в этом сообществе - быть как баба, то есть быть эмоциональным, меланхоличным и женственно-слабым. Хотя я ни разу не видела в женщинах тех качеств, которые нам приписывают мужчины, большинство женщин с холодной головой принимают решения и весьма успешно скрывают эмоции, а вот о мужчинах и их вспыльчивости этого сказать нельзя.
Мужчина конкурирует с другими мужчинами и доминирует над слабыми, показывая свою силу и власть. Власть - один из признаков успешности, а мужская власть буквально строится на иерархии унижения, чем слабее мужчина, тем слабее тот, на ком он показывает свою доминантность. Чем сильнее и властнее мужчина, тем более он агрессивен и склонен к плохим насильственным девиациям. Конечно, это не всегда так, потому что все-таки немало и адекватных мужчин, которые конкурируют и борются за власть с мужчинами, а не с женщинами, они просто считают женщин настолько ничтожными и незначительными, что стыдно с ними конкурировать. В браке работает тот же принцип иерархии, либо ты мне подчиняешься, либо я агрессирую и добиваюсь доминирования силой/манипуляцией. Мужчина, выросший на идее, где женщина - что-то слабое и тупое, не может принять равенство, не может воспринимать ее как такой же субъект.
И вот начинаются у мужчины отношения. Он думает как обычный неопатриархальный мужчина: найти женщину с нужными функциями, чтоб она была в его подчинении, и при этом он впитывает идеи неопатриархата, что ну как бы у женщины есть свои деньги, почему я должен тратить на нее, она так же получает секс и я могу себя обслужить, жил же один. А девочка тем временем воспитана в женской гендерной социализации, где она должна играть роль жены, жертвовать, терпеть, любить и заботиться, а то будет одна, никому не нужна, старая и уродливая, что внушается самими же родителями. Да кому ты такая нужна, да кто тебя в жены возьмет, да ты посмотри на себя, да ты даже готовить не умеешь и так далее... К слову, в коллективе девочек преобладает мужской тип социализации, а дома - женский, что дает девочке двойную дозу стереотипов. Она учится налаживать связи, манипулировать, доминировать и конкурировать. Пока мужчина развивается однобоко, как кремень, который тверд в своих решениях и полностью отвергает свою эмоциональность и эмпатичность.
Отношения в такой паре сперва нормальные и даже равные, пока мужчина увлечен и хочет девушку, он готов бороться, отдавать и даже позволять доминировать над ним, но это лишь подготовка. Как только женщина переступает порог дома и они начинают жить вместе, начинается период, называемый притиркой. Мужчина проминает границы, требует преференций и уважения, требует женских обязанностей и выполнения требований по ее функционалу, а она не имеет права в иерархии требовать. Ее роль - заткнуться, именно здесь рождается "ебет мозги", "выносит мозг" и "пилит". Это проявление патриархальной границы власти, он утверждает, что он имеет право на претензии, а она нет, она терпит и принимает.
Это, естественно, не сюжет отношений всех пар, но это типологическая картина. Ведь есть как те, кто проминается из женщин, так и те, кто проминает. Есть сюжеты, где женщина строит эмоциональную зависимость к себе, как удачную, что мужчина тащит все к ее ногам и готов ради нее на все, так и неудачную, где абьюзер постоянно с ней пытается конкурировать во власти и даже может убить. Вариантов много, но что нужно знать каждой женщине, так это четкие СТОП, когда ее границы пытаются проминать шаг за шагом. А проблема русских женщин как раз в том, что чаще всего там вообще нет никаких личных границ. Если нет границ, то делать с такой женщиной можно все. Это все бок о бок идет со страхами об одиночестве, зря прожитой жизни и бедности, которые шепчут ей все вокруг, от историй в интернете до родителей.
После начинаются кризисы. Кризисы отношений - это тема большая, но кратко: из-за гендерных перекосов и стереотипов женщина превращается в уставшее и забывшее все, она живет в режиме НАДО и ОБЯЗАНА. Пока мужчина вообще не запаривается и живет обычной жизнью, отдыхает когда хочет. Может даже изменять. И чем умнее женщина, чем меньше она свои границы позволяла продавить, тем равноправнее будут эти отношения, но чаще всего женщины все-таки проминаются и живут по правилам мужика, спрашивают разрешение, говорят куда идут, и так далее. Такие союзы рушатся как карточные домики, потому что в итоге женщина выгорает, ненавидит своего мужа и уходит.
Дети в неопатриархальном мире - зона женской ответственности на 90%, остальные 10% мужчина их обеспечивает, иногда гуляет и следит, пока они спят, или пару часов на выходных. И нет - это не о равном родительстве вообще. Отец в нашей стране - он неоднозначная фигура, он праздник, который любит, всегда веселый и дает денег или вкусняшки. Мать в этом всем только обслуга, поругать, требовать и воспитывать. Перекос явный. И когда становится вопрос о разводе и разделе детей, дети могут любить отца не меньше, ведь он - праздник, они не понимают, почему вдруг любимый папа стал холоден и его фигура просто исчезает. В то время как у матери в голове появляются не самые лучшие триггеры на общих детей. Ощущение ненависти к себе за то, что ты видишь в детях ненавистную отцовскую генетику, запах, лицо... И казалось бы, почти всегда дети остаются с матерью - радуйтесь, женщины, вы имеете власть над потомством и алименты, но по факту на мать просто сваливается все и ничего не платится очень часто. Женщине приходится растить в одиночку детей от ОБЩЕЙ ответственности, пока папа уже в новых отношениях, мало того, еще и новые клише типа РСП и разведенка... Папа не собирается быть отцом, папу нельзя заставить, потому что в его мужской роли он не обязан больше этим детям, он может просто сделать других, за что он обязан платить, если теперь это ЕЕ дети и они С НЕЙ живут. Именно это диктуют муДЭ каналы и мужские движения, игнорируя право ребенка на обеспечение и общение с обоими родителями. Опека, по сути, это тот же брак, только теперь мужик еще и денег меньше вложит в ребенка, а может и вовсе прекратить, если мать позволит себе новый брак, хотя, казалось бы, причем тут твой ребенок и новый мужчина, у тебя же тоже новая женщина? И кто против того, иди и общайся, бери на каникулы и занимайся 50/50, но мужчине это зачастую не надо, он боится не за общение, а за потерянные деньги на алименты, как так, я буду и сидеть, и алименты платить, так нечестно. Да и, скажем так, дети - это не лучший плацдарм для новых отношений для обоих полов. Особенно новые мужчины опасны в доме женщины, и это тоже перекос. По исследованиям, большинство насилия и агрессии именно от новых сожителей и сожительниц родителей. И туда же рост в таких семьях шанса попасть в ситуации с педофилией и избиениями твоего ребенка. То есть мало того, что женщина обязана растить геном наполовину бывшего, который их хотел когда-то, так еще он просто исчезает, не платит алименты, а она практически лишается на долгие годы права на сексуальную жизнь и новые отношения. Никто в начале отношений и при зачатии не думает, что через пару лет будет называться РСПшкой с прицепом, которая не дай бог заведет отношения, сразу станет блядью и гулящей, а если с подругами вино, то пьющей, а если отцу оставит на день детей, то пропадающей и ведущей маргинальный образ жизни. Все думают: я рожаю ребенка в нашу семью, НАМ. Нет, дорогая, ты рожаешь себе, помни об этом. Я борюсь с этим клише и требую с мужчин перестать быть условным отцом, научиться вкладывать себя в детей, жертвовать диваном и компьютером ради часика с ребенком, но это все только моя блажь, так система не меняется. Риторика «ты сама хотела рожать», «ты сама решила оставить детей себе» - это постфактум переписывание истории, снимающее с мужчины ответственность за его же собственное решение стать отцом. Ребенок не появляется по щелчку пальцев одной женщины или путем раздвигания ног, даже перед форточкой. Но ответственность за него магическим образом становится исключительно ее.
Цикл продолжается, мужчина на базисе, где он получает дома поддержку и любовь, где он получает мотивацию и заботу, может стать кем-то и имеет все шансы развиваться и наращивать заработок. Он не обязан и не должен, а весь максимум его ответственности - это алименты на его же детей. Но мужчина чаще всего просто ленивый и инфантильный, чтоб развиваться и действительно становиться кем-то большим, ему и так хорошо. Адекватные и зрелые мужчины, они как раз и отличаются тем от инфантильных и незрелых вечных подростков, что не ждут помощи с неба, удачи и легкой выгоды, а строят шаг за шагом стабильность себя и своей семьи, и это очень заметно через 10-20-30 лет жизни. Когда инфантилы все так же топчутся на месте. И парадокс в том, что даже инфантилы могут продвинуться, если жена сможет руководить им или мать.
А что же женщина? А женщина не может расти, она ступорится на деторождении и достигает стеклянного потолка, в который упирается. И максимум - это удачно найти место, где хорошо платят после декрета, и просто стараться его не потерять из-за больничных. Если женщина самозанятая, допустим, ногти или прочие бьюти, то может при условиях хорошей самопродажи хорошо зарабатывать, но ее всегда будут обесценивать и говорить об ЭТО ТОЛЬКО ХОББИ, ОНА ДЛЯ СЕБЯ РАБОТАЕТ, ДА ОНА ДУРЬЮ МАЕТСЯ. К сожалению, по моим наблюдениям, иногда за одним идет второй декрет, а это уже шесть лет в минус карьеры и обучения, опыта работы и роста профнавыков. Восстановиться почти невозможно, крайне тяжело, придешь обратно уже на более низкие позиции и малооплачиваемые. Мужчина вообще здесь не теряет.
А при разводе она ничего не вложила, она ничего не сделала, она только рожала и с детьми сидела, обслуживала меня, поддерживала, носила мне чай, когда простыл, и говорила "мы справимся", когда я терял надежду... Это, естественно. Это ее функция и ее биология. Это не достижение. Это просто то, что женщина должна делать, это женские обязанности, прописанные где-то в анналах истории. А раз это ее долг, то она ничего особенного не сделала. Главная ценность - это деньги, сколько денег она вложила? А точно, она только покупала иногда продукты и детям, вкладывала в покупку бытовой мелочи и одежды - это ее выбор и вообще не вклад, потому что я не видел его. Она ничего не сделала, финансово не вложила в недвижимость и прочее, потому что для меня не ценность ее вклад, она заменяема. Она объект, и все, что она делает, ничего не стоит.
Показать полностью
Ответ на пост «Всегда ли измена должна быть поводом для жестких выводов?»1
"Человек осознал грех и раскаялся. Зачем рубить сплеча?"
Раскаяние не отменяет последствий. Если человек убил, он может раскаяться, но это не воскресит убитого. Измена - это убийство доверия, вы можете простить человека, но это не значит, что вы обязаны восстанавливать с ним отношения. Раскаяние - это его путь, а не того, кому изменили.
"Гордыня обуяла того, кто не прощает. Это самый коварный грех"
Это манипуляция, называть нежелание прощать измену "гордыней", значит перекладывать ответственность с изменщика на пострадавшего. Непрощение измены - это не гордыня, а уважение к себе. Гордыня это когда человек считает себя выше других. А когда вы не прощаете измену, вы просто говорите: "Я не готов жить с человеком, который выбрал предательство". Это не гордыня, это зрелость.
"Надо думать о детях. Ради них стоит простить"
Это один из самых дурацких и токсичных аргументов. Дети не выигрывают от того, что родители живут в браке, где один предал другого, а другой его ненавидит глубоко в душе(даже при внешнем прощении). Они вырастают в атмосфере недоверия, обиды и напряжения, ребёнок чувствует, когда родители несчастны. Иногда самое лучшее, что можно сделать для детей, это показать им, что уважение к себе важнее, чем сохранение разрушенного союза предателя и преданного. Знаю это по себе, если бы мои родители сделали так, было бы гораздо лучше и к здоровым отношениям я пришёл бы раньше.
"Если человек искренне любит, он сможет простить"
Любовь не требует терпеть предательство. Любовь - это не обязанность прощать. Прощение - это не долг. Можно любить человека и при этом не быть с ним. Любовь не означает, что вы обязаны переступать через себя.
Измена - это не ошибка и не один "грех", а серия осознанных решений и выборов.
Доверие разрушается один раз и его невозможно восстановить до того уровня, когда доверие не было предано.
Прощение не обязательно должно вести к сохранению отношений.
Уважение к себе важнее, чем сохранение семьи любой ценой.
Если вы прощаете, то только потому, что сами этого хотите, а не потому что кто-то требует.
Показать полностью
Всегда ли измена должна быть поводом для жестких выводов?1
Не всегда.
Представим ситуацию, что человек осознал свой грех и внутренне в нем раскаялся(а может и не только внутренне).
Человек осознал свою ошибку, понял, что целостность семьи для него в приоритете. Понял в общем, осознал и раскаялся.
А супруг/супруга, невзирая ни на что, идут на принцип и не хотят прощать, а решают пойти на кардинальные меры.
Гордыня их обуяла. Ничего не хотят слышать. Даже и о детях не думают и ни о том, как им всем придется в дальнейшем.
А гордыня-это самый коварный из всех грехов.
Ну разве можно потакать гордыне в таких случаях?
Да, измена-это очень тяжелый грех, который очень тяжко воспринимается.
И церковь считает измену достаточным поводом для расторжения брака.
Но мне думается, что каждый случай нужно рассматривать индивидуально. Каждый случай имеет свои нюансы.
Ведь если человек покаялся и осознал греховность поступка, то зачем же рубить сплеча? Может надо дать шанс?
Но прежде всего, надо постараться определить степень искренности. Насколько провинившийся осознал глубину и тяжесть своего греха? Насколько он готов не повторять его?
И если раскаяние вызвало доверие, то может быть во имя сохранения семьи и нормального будущего у детей, стоит простить? Как думаете?
А вот я думаю, что человек, который искренне любит, смог бы простить. Мне кажется-это было бы правильно.
Показать полностью
Сдали биоматериал — изменили партнеру? Неочевидная дискуссия о донорстве спермы и яйцеклеток
Решили пожертвовать сперму или яйцеклетки и столкнулись с вопросом: «А это вообще нормально в отношениях?» Разбираемся, почему донорство иногда сравнивают с изменой и насколько это справедливо.
А что вообще считать изменой
Для всех неверность может означать совершенно разные вещи. Для кого-то это исключительно сексуальная связь на стороне, для других — любое действие, связанное с подрывом доверия — даже переписка или совместный обед с коллегой противоположного пола. Поэтому и вопрос о донорстве спермы или яйцеклеток не имеет универсального ответа: он неизбежно упирается в то, где каждая пара проводит границу верности.
Аргументы «против» донорства
Сдача половых клеток может вызывать внутреннее напряжение несмотря на то, что процесс не подразумевает физической или эмоциональной близости с другим человеком.
Первая причина тревоги — где-то появляется ребенок, генетически связанный с партнером. Это воспринимается как нарушение представления о том, что все, связанное с продолжением рода, должно оставаться внутри отношений.
Вторая причина — отсутствие проговоренных границ. Если в пара заранее не обсуждала, допустимо ли участие в донорстве, факт может восприниматься как нарушение границ.
Аргументы «за»
Можно посмотреть на донорство иначе.
Это медицинская процедура, а не построение семьи. При сдаче в клинике у донора не возникает эмоциональной или сексуальной связи с получателями биоматериала, они просто ничего не знают друг о друге.
Отсутствие намерения «заменить» партнера. В донорстве нет эмоционального выбора между людьми, нет конкуренции или параллельной связи.
Донор не становится родителем. Познакомиться с ребенком можно только после его совершеннолетия и только если он сам изъявит такое желания и обратится в клинику. Но и это необязательно. Если выбрать анонимный статус, то донор останется неизвестен.
Только факты
Донорство половых клеток — часть современной репродуктивной медицины. Люди, которые жертвуют материал, помогает стать родителями тем, кто не может зачать сам. При этом каждый сам решает, этично ли становиться донором. А мы в Репробанке готовы гарантировать, что качественно оформим документы, проведем обследование и сделаем процесс комфортным.
А вы как считаете: донорство — это измена? Стали бы обсуждать такой шаг с партнером? Расскажите в комментариях.
АО «РЕПРОЛАБ». 18+ ВОЗМОЖНЫ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ. НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА. Лицензия на осуществление медицинской деятельности № Л041-01137-77/00331175, 29.04.2019.
Реклама. АО «РЕПРОЛАБ», ИНН: 7736368847
Показать полностью
— Я ухожу к богатой Валюшке, — сказал муж. После этого я открыла окно
— Нина, ты хорошая, но я к Валюшке ухожу, она богатая, — сказал Олег, стягивая с ног домашние тапочки.
Я стояла посреди кухни. В правом кармане моего махрового халата лежала сложенная вчетверо банковская справка с синей печатью. Бумага колола бедро через тонкую ткань. Полчаса назад я забрала её в отделении. Полчаса назад я летела домой на крыльях, купив по дороге в «Пятёрочке» бутылку полусладкого и торт-медовик. Торт сейчас стоял на столе, перевязанный нелепой золотистой лентой.
Олег бросил тапочки у порога и прошел в комнату. Заскрипела дверца старого шкафа. Посыпались вешалки.
Двенадцать лет. Ровно столько мы прожили в этой тесной двушке-хрущевке на четвертом этаже. Двенадцать лет я делила с ним полки в холодильнике, квитанции за коммуналку и его бесконечные финансовые ямы.
— Чего молчишь? — донеслось из комнаты. — Помогла бы лучше куртку зимнюю достать с антресоли. Май месяц, а я ее так и не убрал в чехол.
Я медленно подошла к дверному проему. Олег стоял спиной ко мне, запихивая в дорожную сумку свернутые валиком футболки. Те самые футболки, которые я гладила вчера вечером, слушая фоном сериал по телевизору.
Он оборачивался, бросал взгляд на меня, потом снова на сумку. Лицо у него было суетливое, но не виноватое. Скорее, облегченное. Как у человека, который долго сидел в очереди к стоматологу, а потом узнал, что врач заболел и прием отменяется.
В кармане лежала бумажка, которая стоила мне восьмисот пятидесяти тысяч рублей. Моя заначка. Мои премии из оптики, где я работала администратором, мои подработки по выходным, деньги от продажи старой маминой дачи под Можайском. Я закрыла его последний, самый тяжелый кредит за тот прогоревший бизнес с шиномонтажом. Хотела положить справку перед ним на стол, разрезать торт и сказать: «Всё, Олежек. Мы свободны. Теперь заживем для себя».
Он застегнул молнию на сумке. Она разошлась. Он чертыхнулся и начал дергать собачку. Тогда я не понимала, чем это кончится.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Месяц назад мы сидели на этой самой кухне. Был вечер пятницы. Олег пришел с работы уставший, принес в пластиковом контейнере домашние котлеты, которые ему наложила с собой бухгалтерша с их автобазы.
— Нинок, чайник поставь, — сказал он тогда, тяжело опускаясь на табуретку. Он тер виски. Под глазами залегли глубокие тени. Мне стало его невыносимо жаль. Мужику сорок пять лет, а он всё мыкается, всё пытается кому-то что-то доказать, вылезти из долгов.
— Слушай, — он посмотрел на меня снизу вверх, и в глазах было что-то такое теплое, забытое, из нашего две тысячи четырнадцатого года. — Мы же выберемся, а? Я этот долг закрою до конца года, клянусь. И махнем с тобой в Сочи. Помнишь, как тогда, в Адлере? Купим чурчхелу, вина на разлив возьмем. Ты потерпи еще немного, ладно? Ты у меня золото, Нинок.
Я тогда кивнула. Подошла, погладила его по колючему затылку. Волосы у него уже заметно поредели, пробивалась седина. И в этот момент я приняла решение. Я поняла, что не буду копить дальше на первоначальный взнос для нашей ипотеки, о которой мы мечтали. Я просто возьму свои деньги, отложенные на тайном счету, и погашу этот проклятый долг. Чтобы он перестал так мучиться. Чтобы мы снова начали жить, а не выживать.
Это была моя ловушка. Моя личная, уютная, постыдная ловушка. Я боялась остаться одна в сорок два года. Боялась сочувствующих взглядов подруг, их шепота: «А Нина-то своего не удержала, неудачница». Мне было до дрожи жаль этих двенадцати лет, вбуханных в борщи, стирки и ожидание чуда. И, наверное, где-то глубоко под слоями обид и усталости я всё еще любила того молодого, веселого Олега, который катал меня на старом мотоцикле по ночному городу.
За эти годы он трижды собирал вещи. Один раз из-за того, что я отказалась брать микрозайм на его новую «гениальную» идею. Два раза — просто от раздражения, когда не было денег на ремонт машины. Каждый раз он доходил до коридора, садился на пуфик и ждал, пока я начну плакать и просить его остаться. Я плакала. Я просила.
Но сейчас он собирал сумку иначе. Без демонстративных пауз. Сноровисто. По-деловому.
Я смотрела на его суетливые руки.
— Кто такая Валя? — спросила я ровным голосом. Сама удивилась, как глухо это прозвучало.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Олег замер. Бросил в сумку зарядку от телефона. Выпрямился.
— Валентина Сергеевна, — поправил он. — Хозяйка сети строительных магазинов. У нее база на соседней улице с нашей автобазой. Я ей две недели назад газель помогал чинить.
Он прошел мимо меня на кухню, открыл холодильник, достал открытую бутылку минералки, отпил прямо из горлышка. Кадык нервно дернулся.
— Пойми ты, Нина, — он поставил бутылку на стол, рядом с нетронутым тортом. — Мне сорок пять. Сорок пять! Жизнь прошла, а я что видел? Хрущевку эту ободранную? Макароны по акции? Я мужик, мне масштаб нужен. А Валя... она меня ценит. Она мне вчера ключи от своего гостевого дома дала. Там баня, Нина. Баня из сруба. И машина у нее нормальная, не моя развалюха.
— Значит, дело в бане, — сказала я.
— Дело в уровне! — Олег повысил голос, раздражаясь. — Она мне перспективы дает. Я директором по логистике у нее буду. А с тобой что? С тобой мы на дне. Ты хорошая, Нина, правда. Хозяйственная. Борщ вон варишь вкусный. Но ты тянешь меня вниз. У тебя амбиций ноль. Тебе бы только в своей оптике сидеть да копейки считать.
Я взяла со стола влажную губку для посуды. Зачем-то начала протирать и без того чистую столешницу вокруг торта. Движения были механическими. Вправо-влево.
Может, он прав? Эта мысль ударила под дых. Может, я действительно стала клушей? Вся моя жизнь сузилась до маршрута «работа-МФЦ-Пятерочка-дом». Я забыла, когда последний раз покупала себе новое платье. Все деньги уходили в кубышку, чтобы спасти его. Может, мужчине рядом нужна яркая, сильная женщина с бизнесом, а не замученная баба в халате с пятном от отбеливателя на подоле?
Олег вернулся в комнату. Я услышала, как скрипнула молния на его кожаной несессерной сумочке для бритья.
— Я тебе тут часть посуды оставляю, — доносилось из глубины квартиры. — И микроволновку забирать не буду. Пользуйся.
Я продолжала тереть стол. Губка оставляла влажные разводы на пластике.
— Подожди, — я пошла в ванную, куда он зашел за зубной щеткой. Олег стоял у раковины. В руке он держал свой телефон. Экран светился. Он нажимал кнопку голосового сообщения в мессенджере. Шум воды в кране был включен на полную мощность. Он стоял ко мне спиной и говорил в трубку быстрым, заговорщицким полушепотом.
— Да собираю я вещи, Валюш. Всё нормально. Эта клуша даже не орет, прикинь. Стоит как пыльным мешком ударенная, смотрит просто. Никаких истерик. Щас щетку заберу и выезжаю. Коньяк открой пока, я замерз как собака.
Он отпустил кнопку. Сообщение улетело с характерным булькающим звуком. Он поднял глаза и увидел меня в зеркале.
Вода с шумом лилась в белую раковину.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Олег вздрогнул. Телефон едва не выскользнул из его пальцев. Он быстро заблокировал экран и положил аппарат на край стиральной машины.
Я смотрела на него.
Воздух в тесной ванной был густым, влажным. Пахло его новым гелем для душа — резкий, химический аромат ментола и кедра, который он купил три дня назад. Не обычный дешевый, которым мы пользовались годами, а дорогой, в черном матовом флаконе. Я еще тогда удивилась.
Где-то за стеной монотонно гудел старый холодильник. Он гудел, потом сухо щелкал и замолкал на несколько минут. На улице, за приоткрытым окном кухни, со скрежетом проехал трамвай, отбивая железом на стыках рельсов. Этот звук я слышала каждую ночь последние двенадцать лет.
Мой взгляд упал на край ванны. Там, на стыке белого кафеля и чугуна, начал отходить силиконовый герметик. Появилась тонкая черная щель плесени. Надо купить новый герметик. Обязательно санитарный, чтобы влагу держал. Желательно прозрачный. Пистолет для герметика где-то в кладовке лежал.
Пальцы правой руки, те самые, что сжимали в кармане банковскую справку, вдруг онемели. Словно отлежала. Я потерла подушечки большого и указательного пальцев друг о друга, но чувствительность не возвращалась. Холод от мокрого кафельного пола пробирался сквозь тонкие подошвы моих носков.
«Надо было купить батон», — пронеслась в голове абсолютно чужая, неуместная мысль. Я же проходила мимо хлебного отдела. Взяла торт, а хлеб забыла. Утром не с чем будет пить чай.
Я оперлась ладонью о край стиральной машины. Металл корпуса был ледяным и чуть вибрировал — машинка была включена в розетку.
— Ну, слышала и слышала, — Олег первым нарушил молчание. Он выключил воду в раковине. — Чего глаза вытаращила? Сама виновата. Довела мужика до ручки своей тоской.
Он взял зубную щетку, бросил ее поверх вещей в сумку, которая стояла в коридоре.
— Ключи я на тумбочке оставлю, — сказал он, накидывая куртку.
— Оставляй, — ответила я.
— Ты только без обид. Сама понимаешь, жизнь одна. Ипотеку эту свою сама плати, я к этой квартире отношения больше не имею.
Он сунул ноги в свои новые дорогие ботинки из нубука. Светло-коричневые, с толстой подошвой. Он купил их неделю назад. Сказал, что для важных переговоров по работе. Для Валюшки, значит.
Олег потянулся к тумбочке, чтобы положить связку ключей.
Я шагнула вперед. Быстро, не давая себе времени на раздумья, я смахнула его телефон со стиральной машины в карман халата. Он не заметил — возился с молнией на куртке.
Затем я молча открыла входную дверь. Выставила его тяжелую дорожную сумку на лестничную клетку.
— Эй, полегче, там ноутбук! — Олег шагнул за порог, возмущенно разводя руками. Я вышла следом. Подцепила ногой его левый светло-коричневый ботинок. Потом правый. Подошла к мусоропроводу на лестничной клетке. Громыхая металлической крышкой, открыла грязный ковш.
— Ты че творишь?! — взвизгнул он.
Я швырнула левый ботинок в черную пасть мусоропровода. Ботинок полетел вниз, гулко ударяясь о жестяные стенки трубы. Бам. Бам. Бам. Следом полетел правый.
— Иди в тапках, — сказала я, шагнула обратно в квартиру и захлопнула дверь.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я провернула замок на два оборота. Щелкнула задвижкой.
В дверь тут же начали стучать. Сначала кулаком, потом ногами. Олег матерился на всю лестничную клетку, кричал, что я больная, что он вызовет полицию за порчу имущества. Я прислонилась спиной к дерматиновой обивке и слушала этот глухой, жалкий шум.
Через десять минут стук прекратился. Послышались шаркающие шаги по бетонным ступеням вниз. Он ушел.
Я прошла на кухню. Села на табуретку возле окна. Достала из правого кармана справку о погашении кредита. Из левого — его телефон.
Телефон пискнул. На заблокированном экране высветилось сообщение: «Котик, ну ты где? Коньяк стынет)». Я смотрела на эти буквы, и внутри меня образовывалась огромная, звенящая пустота. Мне не было больно. Не было обидно. Было странное, пугающее чувство невесомости, словно я долго несла в гору тяжелый рюкзак с камнями, а потом лямки оборвались.
Стало легче. И страшнее — одновременно.
Я потратила двенадцать лет, чтобы спасать человека, который считал меня клушей. Я отдала восемьсот пятьдесят тысяч за право услышать, что у меня нет амбиций. Я была удобным перевалочным пунктом, теплой остановкой, где можно пересидеть дождь, прежде чем сесть в комфортабельный автобус.
На столе стоял торт с золотистой лентой. Я медленно развязала узел. Отрезала большой, неровный кусок. Взяла вилку.
Его любимая кружка с отбитой ручкой так и осталась стоять у раковины. Я смотрела на темный чайный налет на её стенках, который всегда отмывала только я.
Кредит закрыт. Мужа больше нет. Больше копить на чужие долги не придется.
Что ещё:
Показать полностью
