В детстве мы называли его - "домик Фредди"

Хотелось бы прежде всего сказать спасибо @starpony за все те положительные эмоции, которые он подарил мне и другим людям. Подборки анимемов всегда поднимали настроение и являлись тем якорем, на который можно было опереться в поисках хорошего настроения, в каком бы состоянии ни был сам ресурс.

Когда несколько лет назад я подумывал уйти с ресурса, тихо и молча, потому что мне надоели бесконечные половые срачи, политика и сплошной негатив, то мемы старпони, и активные люди в комментах под ними, стали решающим фактором не делать этого. И я рад, что тогда не ушел, потому что в итоге познакомился с интересными людьми.

Я на ресурсе относительно недавно, и не застал некоторых старых историй, о которых теперь слагают легенды, но сообщество анимешников на пикабу для меня было неким отголоском духа старого пикабу, о котором я был наслышан. Ох, возможно мне и накидают за эти слова, начнут убеждать еще, что анимешники - не пикабушники, и вообще они должны сидеть в отдельной резервации под тегом "Аниме" и не отсвечивать. Здесь были смешные мемы, здесь активные веселые комментаторы под постами, а при указании на повтор, авторы всегда заменяли арт на другой (что звучит дико во времена, когда концепция "повтор, а не баян" уже стала обычной на ресурсе). Старпони своими анимемами объединил под своими постами эту разрозненную кучу интересных людей, которым просто нравится аниме. Чтобы ни творилось в горячем, у starpony ты всегда мог найти немного хорошего настроения и опросы с вариантом "Пизда".

Про самого starpony я узнал из знаменитой гифки про ники на пикабу

Неоднозначные ники на Пикабу

Потом я с увидел как некто с ником starpony начал постить подборки анимемов (да, я видел зарождение анимемов). Мемы были забавные, а сам старпони личностью интересной и при этом отвечающей на комменты, поэтому я написал пару комментариев под постами и что-то как-то завертелось, что я теперь часть местной анимешной тусовки и чатиков в тг. Хотя некоторые игры он бы лучше не упоминал. Порадовало, что старпони человек простой и несмотря на некоторую популярность, он всё равно остаётся личностью приземлённой и лёгкой в общении. С ним всегда приятно пообщаться

Не starpony первый, кто уходит с ресурса, не он последний. Но всегда печально видеть как уходит частичка того, что ты считал важной частью ресурса. Может быть для многих starpony и не известен, но для меня он был одним из тех людей, ради которых я в принципе заходил на пикабу

Что ж, господа, пришло время выбрать прощальное "Пизда"

Серия «Век унижений». Игра престолов по-китайски:

Пролог.

Часть 1: Зима Близко.

Часть 2: Буря Мечей.

Часть 3: Пир стервятников.

Часть 4: Хаос — это лестница.

Добро пожаловать во Второй сезон!

Если первый сезон нашей китайской «Игры престолов» был историей о том, как убить дряхлого Дракона, то второй сезон даст ответ на куда более мрачный вопрос: что происходит, когда победители понимают, что Железный трон всего один, а претендентов на него — целая толпа?

«Игра престолов» учит нас одному жестокому правилу: власть находится там, где люди верят, что она находится.

И мы стартуем!

Путь Хозяина Поднебесной.

Весной 1912 года 52-летний генерал Юань Шикай приносит присягу в качестве Временного президента Китайской Республики. Для внешнего мира это выглядит как чудо, ведь наконец-то пришёл сильный лидер, спаситель нации, который без моря крови смог свергнуть династию и договориться с революционерами.

Но чтобы понять, почему этот человек с первых же дней в президентском кресле начнёт ломать через колено Конституцию и молодую демократию, нам нужно отмотать ленту истории в самое начало и посмотреть, как формировался главный политический хищник Китая начала XX века.

Юань Шикай родился в 1859 году в провинции Хэнань в богатой и влиятельной семье землевладельцев. По всем законам Цинской империи у него был один единственный понятный путь к успеху — зубрить конфуцианскую классику, сдать кэцзюй и стать уважаемым чиновником-мандарином.

Но у юного Юаня была одна проблема: он с детства ненавидел зубрёжку 🤝. Его тошнило от древних трактатов и он предпочитал ездить на лошадях, фехтовать, пить вино и тусоваться с уличными драчунами.

В итоге Юань Шикай дважды с треском проваливает императорские экзамены! В мире Конфуция такие ситуации были тем ещё социальным приговором и влекло за собой насмешливый статус двоечника и неудачника. Любой другой на его месте впал бы в депрессию, но Юань сжёг свои конфуцианские книги и произнёс фразу, определившую его жизнь: «Настоящий мужчина должен делать карьеру мечом и кровью на поле боя, а не портиться за письменным столом!»

Поскольку через академическую систему путь был закрыт, Юань Шикай идёт в армию. В 1880-х годах Цинская империя отправляет войска в Корею, чтобы удержать её от посягательств Японии. Именно в Сеуле молодой 23-летний Юань Шикай раскрывается как политик и становится одновременно и корейским советником и жёстким проконсулом Цинской империи.

За 10 лет в Корее он жестоко подавляет прояпонские перевороты, плетёт интриги при корейском дворе, стравливая королеву Мин с её свекром и строит эффективную шпионскую сеть. В Корее Юань Шикай усвоил главный урок: идеологии не существуют, есть только сила, деньги и вовремя преданные союзники. (Если кому интересны его похождения в Корею отпишите, может быть однажды сделаем отдельный экскурс).

Семья Юаня была под стать его политическим амбициям — у него была 1 официальная жена, 9 наложниц и 32 ребенка (17 сыновей и 15 дочерей).

Юань Шикай управлял своим гигантским семейством точно так же, как будущей Бэйянской армией с помощью дисциплины, графиков и системы рангов. Жёны и наложницы жили по расписанию, у каждой были чётко прописанные обязанности, бюджет и штат слуг. За малейшие провинности наложниц наказывали, а бюджетом семьи заведовала самая авторитетная наложница, которую все называли просто «Генеральный менеджер».

Самый сочный факт о его гареме: три его наложницы были кореянками. В 1890 году он взял в наложницы 16-летнюю корейскую аристократку из клана Ким. По корейской традиции, вместе с ней в дом Юаня прибыли две её служанки (одна из которых была родственницей королевской семьи). Юань Шикай посмотрел на них, пожал плечами и... сделал наложницами всех троих. Обычные трофеи для него. Но главная драма Дома Юань развернётся вокруг двух его старших сыновей. Но это уже совсем другая история...

После поражения в японо-китайской войне 1894-1895 и несмотря на его сомнительную военное участие, ему доверяют создать армию нового образца на полигоне Сяочжань. А дальше уже история — предательство Гюансюя, создание Байянской армии, сосредоточение в своих руках всей государственной военной машины, премьер-министерство и пост Временного Президента Китвйской Республики.

Оцените, как Юань Шикай приходил к власти — уничтожая своих врагов руками друг друга (к примеру, династию Цин руками революционеров). Он получил абсолютную власть и легитимность. Его признаёт армия, народ, и даже Запад. Юань Шикай достиг абсолютной вершины. Сельский неудачник, проваливший экзамены, стал единоличным правителем 400 миллионов человек. Чего же ему ещё надо?!

Ответ прост и трагичен — ему была нужна вечность. Юань Шикай сформировался в XIX веке и верил только в силу, страх, подкуп и монархические ритуалы. И весной 1912 года этот старый хищник въезжает в Пекин, считая, что «Республика» — это просто новая причудливая декорация, а Временная Конституция Сун Цзяожэня лишь кусок бумаги, которым можно вытереть стол.

Парламент против президента.

Возвращаемся в наше время — 10 марта 1912 года Юань Шикай официально принёс присягу Временного президента Китайской Республики. Но южные идеалисты из Нанкина не были совсем уж наивными дураками и отдавая диктатору высший пост, они выставили одно условие — столицей новой страны должен стать южный Нанкин.

Логика была такой, что если Юань Шикай переедет на Юг, он оторвётся от своей силовой базы (Бэйянской армии на Севере) и окажется в окружении республиканских войск и парламента. Юань Шикай прочитал это требование, улыбнулся и сказал: «Конечно, господа! Я пакую чемоданы!»

А на следующий день в Пекине внезапно и очень «случайно» вспыхивает жестокий бунт. Части Бэйянской армии начинают громить магазины, стрелять в воздух и жечь улицы. Юань Шикай тут же отправляет на Юг трагическую телеграмму: «Господа демократы, я бы с радостью приехал в Нанкин, но посмотрите, что творится! Север горит! Солдаты бунтуют! Если я покину Пекин, столица погрузится в анархию, а иностранные державы введут войска. Мой долг патриота — остаться здесь и навести порядок».

Южане со скрипом зубов согласились и столица осталась в Пекине. Юань Шикай выиграл первый раунд даже не вспотев. Теперь старому лису нужно было нейтрализовать остальных игроков, чтобы они не мешали ему править как новому императору (пока что без короны). И делает это коварно.

Начинает он с удачливого полковника Ли Юаньхун, которого революционеры вытащили из диванав Учане. Он получил от Юаня щедрый подарок — кресло Вице-президента. Звучит гордо, но на деле это был политический изолятор. Юань Шикай окружил Ли Юаньхуна почестями, деньгами и охраной, де-факто посадив его под мягкий домашний арест. Ли Юаньхун был этому только рад, сидя тихо в своей резиденции и ни во что не вмешиваясь, кивая и стараясь не отсвечиваться, пока взрослые дяди делят власть.

С Сунь Ятсеном всё было ещё изящнее. Юань Шикай устроил ему в Пекине королевский приём с красными ковровыми дорожками и военными парадами. Диктатор осыпал его комплиментами и заявил: «Господин Сунь, политика — это грязная рутина, оставьте её мне. А вы визионер! Китаю нужна экономическая мощь. Поручаю вам самое важное дело в стране!»

Юань Шикай назначил Сунь Ятсена директором Национальных железных дорог, выдал ему гигантский бюджет, личный вагон и карту. Сунь Ятсен, веря, что Республика в надёжных руках, уехал в турне по стране, рисуя огромные проекты новых магистралей. Юань Шикай элегантно отправил главного революционера страны играть в паровозики. Но оставался один человек, которого было невозможно ни купить, ни обмануть...

Пока Сунь Ятсен чертил железные дороги, а Юань Шикай брал под контроль финансы и армию, Сун Цзяожэнь сидел в парламенте и с ужасом наблюдал, как Президент полностью игнорировал ту самую «Временную Конституцию», на которую Сун потратил столько бессонных ночей. Юань Шикай увольнял министров без согласия парламента, брал миллионные кредиты у западных банков (под залог китайских налогов) и расставлял на все ключевые посты своих военных дружков.

Сун Цзяожэнь стал тогда ждать. Ведь по Конституции, в конце 1912 года должны были пройти первые в истории Китая общенациональные демократические выборы в полноценный Парламент. Партия, набравшая большинство, получала право сформировать Кабинет министров и назначить Премьера. А Премьер, по закону, имел право вето на любые решения Президента.

Сун упорно готовится к этому дню и объединяет разрозненные революционные кружки Юга в единую, мощную и современную политическую партию — Гоминьдан (Национальная партия). Да-да, именно Сун Цжэожэнь является её основателем.

Осенью 1912 года он начинает грандиозную предвыборную кампанию. Ездит по стране, собирает стадионы и произносит пламенные речи. Сун публично, не стесняясь в выражениях, критикует автократию Юань Шикая. Он обещает избирателям, что Гоминьдан загонит Президента в рамки закона и вернёт власть народу.

Приближался конец 1912 года. Избирательные урны готовились принять бюллетени. Сун Цзяожэнь вот-вот поставит Президенту шах и мат и уже паковал чемоданы, готовясь с триумфом въехать в Пекин в статусе нового Премьер-министра. Но даже не подозревал, что Юань Шикай скоро перевернёт шахматную доску...

Красный Шанхайский вокзал.

Зима 1912 года стала абсолютным бенефисом Суна Цзяожэня. Древняя страна, привыкшая подчиняться кнуту и императорским указам, впервые в своей истории попробовала на вкус настоящие демократические выборы.

Юань Шикай самонадеянно курил сигары в своей пекинской резиденции, считая, что против его штыков никакие бумажки не сработают. Но на Юге и в Центре страны происходило немыслимое. Выяснилось, что грамотная предвыборная кампания может сломать хребет любой автократии. Когда в начале 1913 года из урн вытряхнули бюллетени, цифры ударили по Юань Шикаю больнее артиллерийского залпа.

Гоминьдан одержал сокрушительную победу. Они забрали 269 из 596 мест в Палате представителей и 123 из 274 мест в Сенате, получив абсолютное большинство. По правилам Временной Конституции, теперь Гоминьдан должен был сформировать Кабинет министров, а его лидер, 30-летний Сун Цзяожэнь, становился Премьер-министром Китайской Республики. Сун ликовал, и вот-вот он наденет на диктатора юридический ошейник. Но Юань Шикай не играл в демократию.

Получив сводки с выборов, Президент сначала попытался решить проблему традиционным для себя способом — деньгами. Он отправил Сун Цзяожэню колоссальную взятку, предложив ему отказаться от поста Премьера и принять чек с огромной суммой. Но наш демократ брезгливо отшвырнул подачку. Для него Конституция и судьба Республики не имели ценника.

Отказ взбесил Юань Шикая. Он понял, что этого идеалиста невозможно ни купить, ни запугать, а если пустить его в кресло Премьер-министра, он парализует работу Бэйянской армии и отрежет диктатора от казны. Но в Игре Престолов, когда фигуру нельзя купить, её просто и беззвучно смахивают с доски.

В тишине своего кабинета Юань Шикай вызывает главу МВД Чжао Бинцзюня. Посыл читался между строк — проблема по имени Сун Цзяожэнь тупо не должна доехать до Пекина. Любой ценой.

20 марта 1913 года вечером в Шанхайском Северном железнодорожном вокзале, Сун Цзяожэнь и Хуан Син в сопровождении друзей идут по перрону к правительственному экспрессу, который должен отвезти его в Пекин — на триумфальную инаугурацию. Сун улыбается, пожимает руки провожающим, он находится на пике своей карьеры и жизни...Из толпы пассажиров выскакивает неприметный человек, подбегает к лидеру Гоминьдана вплотную, выхватывает револьвер и стреляет ему прямо в живот.

Сун Цзяожэнь падает на перрон, истекая кровью. Начинается паника и убийца пытается скрыться в толпе. Суна срочно везут в шанхайскую больницу. Врачи двое суток борются за его жизнь, но пуля оказалась отравленной (или занесла инфекцию). Умирая в агонии, Сун совершает свой последний красивый и наивный поступок. Он диктует прощальную телеграмму... самому Юань Шикаю:

«Я умираю с глубоким сожалением... Надеюсь, Ваше Превосходительство будет искренне защищать Конституцию и Парламент...»

22 марта 1913 года отец китайской демократии и Гоминьдана скончался. Ему был всего 31 год. Убийство главного оппозиционера страны вызвало эффект разорвавшейся бомбы, ну а когда такого не было. Полиция Шанхая сработала на удивление быстро и убийцу (бывшего военного) и криминального посредника, который нанял его за 1000 долларов, оперативно поймали.

При обыске в доме посредника нашли документы и зашифрованные телеграммы. Следы вели прямиком в Пекин — на стол министра внутренних дел Чжао Бинцзюня, и, соответственно, в кабинет самого Юань Шикая. Скандал был грандиозным и парламент требовал крови и независимого расследования.

Именно тогда государственная машина продемонстрировала стране свою силу. Свидетелей устраняли одного за другим. Сначала загадочно скончался сам стрелок — прямо в надежно охраняемой тюремной камере, что сухо списали на внезапную болезнь. Криминальный посредник сумел бежать из-под стражи, но лишь для того, чтобы вскоре быть зверски зарубленным мачете в вагоне поезда руками неуловимых убийц. Осознав, что кольцо сужается, министр Чжао Бинцзюнь попытался спастись и ушёл в отставку. Но в системе Юань Шикая такие люди не уходили на пенсию. Вскоре бывший куратор ликвидации скоропостижно скончался, как говорили в кулуарах, после глотка отравленного чая, любезно переданного Президентом.

Вжух — и ни одного фигуранта дела в живых. Все концы были наглухо спрятаны в воду. Но тут Сунь Ятсен немедленно прервал своё железнодорожное турне после последних новостей. Иллюзии рухнули и спор о том, кто будет править Китаем, окончательно перешёл из залов парламента на поля сражений.

«Вторая революция».

Эхо шанхайского выстрела, убившего Сун Цзяожэня, стало началом нового конфликта. В тот день на залитом кровью перроне умер не просто тридцатилетний гений юриспруденции — там умерла сама идея бескровной китайской демократии. В политический покер нельзя играть с шулером, у которого под столом спрятан заряженный пулемет. Конституция, парламент, выборы — всё это не работало против человека, который понимал только язык силы.

Юг Китая закипал. Интеллигенция, студенты и уцелевшие лидеры Гоминьдана требовали мести. Сунь Ятсен и его верный боевик Хуан Син идут на отчаянный шаг. Летом 1913 года они объявляют Пекину войну. Южные провинции (Цзянси, Цзянсу, Аньхой, Гуандун) одна за другой сбрасывают флаги Юань Шикая и провозглашают независимость. Начинается кампания, вошедшая в историю как «Вторая революция».

Вроде бы как революция должно была означать великий народный гнев, но в реальности у мятежного Юга были только пламенные манифесты, вера в свободу и поддержка Шанхайского криминального синдиката, который возглавлял наш мафиози Чэнь Цимэй. Но у них не было единого командования, у них катастрофически не хватало денег, а их солдаты держали в руках устаревшие винтовки.

В Пекине Юань Шикай встретил новости о мятеже со спокойствием и не стал выступать с долгими речами или искать компромиссы. Диктатор просто открыл сейфы, взял колоссальный кредит у консорциума западных банков, раздал жалование своим войскам и спустил с цепи Бэйянскую армию. Командовать карательной операцией он поручил своей лучшей цепной собаке — генералу Дуаню Цижую.

То, что произошло дальше, было не гражданской войной, а жестоким избиением. Профессиональная, сытая, закованная в дисциплину Бэйянская машина двинулась на Юг холодным паровым катком и уничтожали мятежные силы в ноль. Генералы Юань Шикая покупали тех южных командиров, которых можно было купить, а остальных просто втаптывали в грязь.

Боевик Хуан Син пытался организовать оборону Нанкина, но его наспех собранные отряды истекали кровью под шквальным огнем регулярной армии. Шанхайский крестный отец Чэнь Цимэй попытался поднять восстание прямо в городе, бросив своих гангстеров на захват арсенала, но был жёстко отброшен бэйянскими пулеметами и вынужден раствориться в криминальном подполье.

«Вторая революция» не продержалась и двух месяцев. К концу лета 1913 года всё было кончено. Юг был утоплен в крови и окончательно оккупирован войсками Севера. Сунь Ятсен и Хуан Син, спасаясь от неминуемого расстрела, под покровом ночи пакуют чемоданы и с позором бегут в Японию. Революционеры были раздавлены — физически и морально.

Осенью 1913 года Юань Шикай, опьянённый абсолютной властью, решил, что пора заканчивать этот демократический цирк. До сих пор он носил титул «Временного» президента. Теперь он хотел стать Президентом постоянным, полновластным и легитимным. А для этого нужно было провести голосование в том самом Парламенте, который он так ненавидел.

Утром 6 октября 1913 года депутаты, среди которых еще оставалось немало недобитых сторонников Гоминьдана, собрались в здании Парламента в Пекине. Но когда они попытались начать дебаты, улицы вокруг здания почернели от людей.

Юань Шикай пригнал к Парламенту многотысячную толпу. Официально это называлось «Гражданский корпус» — якобы возмущённые патриоты. Но по факту это были переодетые в штатское солдаты Бэйянской армии, столичные бандиты и полицейские агенты. Эта вооруженная орда взяла здание в плотное кольцо. Они заперли все выходы и вежливо, но предельно твердо объяснили депутатам правила игры: «Двери заперты. Никто не выйдет отсюда живым, никто не пойдет домой и никто не получит свой обед, пока господина Юаня не выберут постоянным Президентом».

Начался психологический террор. Депутаты пытались сопротивляться и в первом туре голосования Юань Шикай не набрал нужного большинства — многие политики в знак протеста портили бюллетени или вписывали туда случайные имена. Во втором туре — снова провал. Толпа за окнами начала реветь, потрясая дубинками и револьверами.

Время шло к ночи. Голодные, измотанные, запуганные до ужаса депутаты вникнуьи, что Президент не блефует — их действительно завтра могут убить прямо здесь. Начался третий тур. И на этот раз инстинкт самосохранения победил остатки совести. Парламент капитулировал, проголосовав за Юань Шикая.

Получив заветную должность, старый лис даже не попытался сохранить лицо. Как только его власть была официально подтверждена, он нанёс последний удар и 4 ноября 1913 года Юань Шикай одним росчерком пера объявил партию Гоминьдан «террористической организацией», лишив мандатов всех её членов. Парламент лишился кворума и превратился в мёртвую декорацию. А ещё через пару месяцев диктатор просто распустил его к чертовой матери.

Янь Сишань в Шаньси и Чжан Цзолинь в Маньчжурии, внимательно следили за этой расправой со своих территорий. Они оказались умнее южан и благоразумно присягнули на верность Пекину, признав Юань Шикая своим безоговорочным сюзереном и заперлись в своих вотчинах, предпочитая тихо копить силы и ждать.

В 1914 год генерал Юань Шикай вошёл в статусе абсолютного, непререкаемого хозяина Китая. Он стоял на вершине горы трупов, в полном одиночестве, не имея внутри страны ни единого конкурента. Ему казалось, что он переиграл саму историю, а его триумф безупречен.

Но Юань Шикай ещё не знал, что эта победа станет прологом к его собственному концу. Потому что пока он упивался властью над разорванной страной, внешние враги уже начали сдвигать фигуры на глобальной доске. Зима близко.

Начало Первой мировой войны в Китае.

В августе 1914 года в далёком Сараево гремят выстрелы Гаврилы Принципа. Белый мир мгновенно срывается в кровавую мясорубку Первой мировой войны. И для Китая это оборачивается трагедией, поскольку Китай десятилетиями выживал за счёт хитрого балансирования. Когда британцы наглели, Китай звал русских. Когда давили русские, Пекин шёл к немцам или французам. Иностранные державы ревностно следили друг за другом, не давая никому сожрать Китай целиком. Но теперь Британии, Франции, России и Германии стало плевать на Азию. Они спешно отзывали свои эскадры и перебрасывали войска в европейские окопы.

Про Китай все сверхдержавы толком и позабыли, кроме одной...

Японская империя ждала этого момента долгие годы, ведь теперь никто из западных «взрослых» больше не мог прийти Китаю на помощь. Формально соблюдая союзный договор с Великобританией, Токио объявляет войну Германии. Но японцев не интересовали европейские траншеи. Они решили оккупировать Цзяочжоу — богатая немецкая концессия на китайском полуострове Шаньдун (с центром в городе Циндао).

Осенью 1914 года японская императорская армия высаживается в Китае. Игнорируя протесты Пекина, японские войска маршируют прямо по нейтральной китайской территории, захватывают железные дороги, берут Циндао штурмом и выбивают оттуда немцев. Но когда бои заканчиваются, японцы не уходят и окапываются. Теперь у Японии есть мощнейший военный плацдарм прямо на континенте, в пугающей близости от Пекина.

Юань Шикай с ужасом смотрел на восток. Бэйянская армия прекрасно умела расстреливать плохо вооруженных студентов и южных мятежников, но против закованной в сталь, современной японской военной машины она бы рассыпалась за несколько дней.

Но захват Шаньдуна был лишь разминкой. Главный удар Токио нанес в кабинетах. 18 января 1915 года года японский посланник в Пекине, Эки Хёки, обходит все официальные дипломатические протоколы, игнорирует китайский МИД и добивается личной, секретной аудиенции у Юань Шикая. В звенящей тишине президентского кабинета японец кладёт на стол документ, напечатанный на бумаге с водяными знаками в виде пулемётов и дредноутов (тонкий психологический намек Токио).

Это был документ, вошедший в историю как «21 требование».

Когда Юань Шикай начал читать, его лицо побледнело — это был смертный приговор китайскому суверенитету. Требования были разбиты на пять групп:

Группы 1 и 2: Япония забирала себе весь Шаньдун, Южную Маньчжурию и Внутреннюю Монголию, получая там эксклюзивные права на шахты, железные дороги и аренду земли.

Группы 3 и 4: японские корпорации получали монопольный контроль над главным металлургическим комплексом Китая, а Пекину запрещалось сдавать любые порты или острова каким-либо другим странам.

Но настоящим ядом была Группа 5. Она требовала, чтобы Китай нанял японских «советников» для управления своей полицией, финансами и армией. Китайские арсеналы должны были перейти под совместное управление, а полиция в ключевых городах становилась де-факто японо-китайской. Это было превращение огромной страны в японский протекторат — покорную колонию без права голоса.

Юань Шикай впервые заметался как загнанный зверь. В кои-то веки он попытался сыграть в тонкую дипломатию и намеренно, нарушив японский запрет на секретность, слил текст «21 требования» в западную прессу. Президент отчаянно надеялся, что Британия или США придут в ярость и осадят Токио.

Но его ждало жестокое разочарование. Западные державы погрязли в крови под Ипром и Верденом. Лондон и Вашингтон прислали в Токио лишь вялые ноты протеста, которые японский Генштаб даже не стал читать. Никто не собирался воевать за Китай.

Полгода Юань Шикай тянул время, изворачивался и торговался. Но 7 мая 1915 года Токио надоело играть. Япония выдвигает жёсткий ультиматум: либо Пекин подписывает договор, либо через 48 часов японская армия начинает полномасштабное вторжение. В качестве «уступки» японцы милостиво согласились временно вычеркнуть самую позорную 5-ю группу, оставив все остальные.

Юань Шикай стоял перед выбором: бросить Бэйянскую армию в самоубийственную войну и, скорее всего, потерять власть и жизнь, или прогнуться и спасти своё кресло. И диктатор выбрал второе.

9 мая 1915 года Юань Шикай официально капитулирует и принимает японские требования. В историю Китая этот день навсегда войдет под черным именем — «День национального позора».

Подписав этот документ, Юань Шикай совершил политическое самоубийство. Новости о капитуляции взорвали страну и Китай, который ещё недавно боялся своего диктатора, теперь закипел от первобытной ненависти. Студенты выходили на улицы в траурных одеждах. Торговцы по всей стране сжигали японские товары и объявляли тотальный бойкот.

Интеллигенция, генералы и даже крестьяне поняли, что человек, который с такой жестокостью убивал китайских демократов и распускал парламенты, оказался жалким трусом перед лицом настоящего внешнего врага. Аура непобедимого, сильного правителя испарилась за одну ночь — народ больше не видел в нём лидера нации.

Реставрация монархии Юань Шикая.

Подписание позорных «21 требований» сломало Юань Шикая. Он физически чувствовал, как власть утекает сквозь пальцы. Студенты жгли его портреты, генералы отводили глаза, а провинции глухо роптали.

И Юань Шикай решил, что народ его не уважает не потому, что он продал страну японцам, а потому, что титул «Президент» звучит слишком мелко и по-западному. Китаю нужен сакральный владыка. Китаю нужен Император. Идею немедленно подхватил его амбициозный старший сын — Юань Кэдин. Этот несостоявшийся кронпринц развернул вокруг отца абсолютно сюрреалистическую информационную спецоперацию.

Чтобы убедить сомневающегося Президента, Кэдин начал выпускать фальшивую версию популярной столичной газеты «Шуньтянь шибао» — в единственном экземпляре! Каждое утро на стол Юань Шикаю ложился свежий номер, где передовицы кричали о том, как народ, буржуазия и даже иностранные державы на коленях умоляют Спасителя Нации надеть корону. Оторванный от реальности, запертый в своём золотом дворце, старый лис поверил в эту матрицу.

12 декабря 1915 года Юань Шикай официально провозглашает себя Императором новой Великой Китайской Империи (династии Хунсянь).

Он заказал себе императорские мантии за миллионы долларов, начал раздавать своим генералам княжеские и герцогские титулы и даже отчеканил монеты со своим профилем в короне. Ему казалось, что он переиграл саму историю. Но вместо трепета страна взорвалась гомерическим хохотом, который мгновенно перешел в ярость.

Первый удар нанесла собственная стая. Когда Юань Шикай протянул герцогский титул своему лучшему, самому верному и жестокому генералу — Дуаню Цижую, тот даже не взял бумагу в руки. Полководец, который своими пушками утопил в крови Юг ради Юаня, посмотрел на новоиспеченного императора как на сумасшедшего. Дуань Цижуй демонстративно отказался присягать новой династии, заявил, что «очень тяжело болен», и уехал в свою резиденцию.

Бэйянская армия мгновенно напряглась, если главный цепной пёс не признает хозяина, значит, Акела промахнулся. А затем сработала заложенная бомба. В Пекине Юань Шикай держал под почетным домашним арестом молодого, невероятно талантливого генерала Цай Э. Юань Шикай знал, что он опасен, и не спускал с него глаз.

Но Цай Э разыграл впечатляющую сцену и начал изображать из себя опустившегося кутёжника, ночи напролет пропадая в борделях и опиумокурильнях с известной пекинской куртизанкой Сяо Фэнсэнь. Шпионы доносили Императору: «Генерал сломался, он только пьёт и развлекается с девками».

Бдительность пала. И в одну из ночей, переодевшись в простолюдина, Цай Э с помощью своей куртизанки совершает киношный побег из столицы. Он добирается до своей родной юго-западной провинции Юньнань и 25 декабря 1915 года поднимает там восстание, объявляя «Войну в защиту Республики».

Армия Цай Э двинулась на соседние провинции. Юань Шикай в панике приказал Бэйянским войскам раздавить мятеж, но… солдаты Севера просто отказались воевать. Они не хотели умирать за фальшивого императора. Военачальники на местах саботировали приказы. Карточный домик начал рушиться — Гуйчжоу, Гуанси, Гуандун, Чжэцзян и другие ровинции одна за другой объявляли о своей независимости от Пекина.

К марту 1916 года Юань Шикай осознал весь масштаб катастрофы и пытаясь отыграть всё назад, он выпускает унизительный указ об отмене монархии. Его Империя просуществовала всего 83 дня! Диктатор заявил: «Простите, я ошибся, давайте я снова буду просто вашим Президентом».

Но было слишком поздно. Провинции не собирались останавливаться — теперь они требовали головы Юань Шикая. Тем не менее, уже в мае 1916 года наёмные убийцы Пекина выслеживают в Шанхае Чэнь Цимэя — главаря китайской мафии и главного спонсора революций. Ворвавшись в его конспиративную квартиру, агенты хладнокровно расстреливают босса.

Над окровавленным телом своего наставника рыдал молодой, дерзкий 28-летний боевик по имени Чан Кайши. В тот день, стоя в луже крови, Чан Кайши усвоил, что в китайской политике выживает только тот, кто стреляет первым.

А в Пекине время Юань Шикая истекло. Предательство генералов, крах империи, национальное унижение и всеобщая ненависть сломали его уже и физически. У старого диктатора отказали почки. 6 июня 1916 года человек, который украл Великую революцию и едва не продал Китай Японии, скончался от уремии в жесточайшем нервном срыве. Ему было 56 лет.

Его империя испарилась. Колоссальное состояние было разворовано, а гигантская семья из жен, наложниц и 32 детей в панике разбежалась из дворца, спасаясь от наступающей анархии. Дракон из Хэнани не оставил после себя ни величия, ни династии — только пепел.

Старая гвардия ушла в небытие. Хуан Син, истощённый войнами, умрёт от болезни этой же осенью. Цай Э, свергнувший диктатора, не успеет насладиться победой — к концу 1916 года он умрёт от туберкулеза в возрасте 33 лет. А Сунь Ятсен в депрессивной эмиграции, переосмысливает свои методы.

Кто же юридически выиграл от этой мясорубки? По иронии судьбы, президентское кресло автоматически досталось...вы только сядьдьте... Ли Юаньхуну! Тому самому полковнику, которого в начале революции достали из-под кровати и который все эти годы тихо сидел под домашним арестом, ни во что не вмешиваясь. А в тишине Запретного города маленький император Пу И спокойно катался на велосипеде, пока взрослые убивали друг друга.

Юань Шикай хоть и был интриганом, но он был цепью, которая удерживала гигантскую Бэйянскую армию от распада. Теперь цепь лопнула и сотни тысяч до зубов вооружённых солдат остались без единого хозяина. Полководцы Севера — Дуань Цижуй, Янь Сишань,Чжан Цзолинь и с десяток других амбициозных генералов посмотрели на пустой Железный трон в Пекине. Они переглянулись и каждый из них положил руку на кобуру своего маузера.

Правила закончились. Начинается Эра Варлордов!

А как вы оцениваете деятельность Юань Шикая? Будете ли вы по нему скучать? Поделитесь впечатлениями. Желаю всем хорошего дня и такого везения, как Ли Юаньхуну.)

Скоро увидимся, история не ждёт!

Контакты в соцсетях: @Vahtreht