Трудовыебудни. Закрытие клуба.⁠⁠

Закрылся наш «Л». Нас осталось трое: два админа и бармен. Без «чудес», конечно, не обошлось. Это сейчас народ поумнел и, вступая в должность, требует провести инвентаризацию ТМЦ, чтобы впоследствии никакая «повершенная собака» не всплыла. И правильно делаете. А мы тогда наивно полагали, что у нас все хорошо: вся посуда посчитана, разбитая списана, те ТМЦ, с которыми постоянно работали – в полном порядке и можно расслабиться.

Какое жесткое разочарование нас ожидало! Всплыло такое г@вно, которого мы в страшном сне не могли предположить. Сидели мы втроем на нашей кухне, молчали и понимали, что уйдем мы из клуба не просто без трусов, а еще из дома запасные принести придется. Никаких умных мыслей в голову не шло. Как списывать – непонятно. Как списать несколько десятков (!) скатертей, которых мы никогда не видели, не пользовались, но они есть, они похожи на половую тряпку, и они у нас в подотчете? Как списать электрическую крысоловку, у которой погнута вилка, на которую кто-то неудачно наступил, и еще огромный список всякой шняги? Сплошные «как». Склад навстречу не шёл, они свою ж@пу прикрывали. Тётки горестно вздыхали и разводили руками, мол, мы бы с радостью помогли, да нечем.

Все списание у нас происходило по служебным запискам. Составляет администратор, визирует. Следующая подпись – наш непосредственный руководитель (директор), потом начальник контрольно-ревизионного отдела (фактическая хозяйка всего комплекса) и последняя подпись – подпись генерального директора всего комплекса. То есть фактически за мной проверяют служебную записку еще трое.

Отдельно хочу сказать про хозяйку медной горы. Большей скряги и скупердяйки, более скрупулезной, более дотошной женщины, которая экономила абсолютно на всем, мне пока не доводилась встретить. И Сатрап, и Плюшкин в одном лице одновременно. И Фрекен Бок туда же. Всё, от половых тряпок до мяса для ресторана, проходило её тщательнейший контроль. И не дай бог поварам положить в салат на 20 грамм больше! Мне казалось, что вести себя подобным образом способны только люди, прошедшие лишения в войну, но нет. Может, потому эти люди и богаты, что умеют беречь копейку. А что? С миру по нитке – ведомству мундир.

И вот, прихожу я как-то с уже завизированной всеми инстанциями служебкой в бухгалтерию. Грустная, что 3,14здец! А девки молодые сидят. Постарше меня, но всё-таки.

- Ну, чего ты как простыня белая? Хоронишь кого?

- Ага, себя и еще ту парочку вместе с собой, что сейчас вещи в клубе разбирают.

В общем, поделилась я с девчонками своими опасениями насчет трусов. Они глазками постреляли по сторонам и тихонечко мне на ушко прошептали…

...что служебку лучше не печатать на компьютере, а писать от руки,

…что подписывать служебку лучше как можно ниже, а не сразу под строчками,

…что писать служебки лучше черной гелевой ручкой.

Как вы уже догадались, ставя подпись под служебкой не сразу под текстом, а хотя бы на пару строк ниже, позволит вам впоследствии после собранных подписей всех инстанций вписать «от себя» еще пару строк. А черная гелевая ручка хороша тем, что ксерокопии практически неотличимы от оригинала. Меня подобное написание служебок впоследствии спасало не раз.

Да, наколдуячили мы тогда знатно, но зато списали всё крупное и дорогостоящее. Оставили какую-то мелочевку, чтобы не вызывать подозрений. Получили какое-то небольшое удержание с зарплаты, но это было практически безболезненно.

Однако свою последнюю зарплату я получила не деньгами, а…жидким дымом. Канистр шесть, по-моему. Причем подписали служебку все руководители. Когда «обрадовали», спорить не стала. Контакты нужных людей есть. Позвонила я по другим клубам и канистры продала буквально в тот же день, как мне «зарплату» выдали.

Вы спросите, «вынесли» ли мы что-то из клуба для себя? Нет. Не из-за боязни точно. Просто уже не хотелось ничего. Хотелось покончить со всем этим, сдать всё и забыть.

Хотя нет, вынесли. Бармен попросил помочь ему вынести литровую бутылку «Олмеки». Квадратная такая. На выходе – досмотр личных вещей. Он – весьма крупный мальчик, напарница моя – тоже. Одна я – килограмм костей, да кружка крови.

- Ладно, - улыбнулась я, - есть способ, вынесу. Но с тебя магарыч.

Он до последнего не знал, где бутылка. Сумка у меня пустая, внешне я тоже нигде не топорщусь. Отошли подальше от работы и я расстегнула куртку. Бутылка висела у меня на шее на бинте и своей широкой частью прекрасно вписалась во втянутый живот.

Итак, недо-гости и рабовладельческий строй остались в прошлом. Впереди был другой клуб со своими правилами, с другим отношением к персоналу и к гостям. Клуб-пафос, клуб-понты, клуб-селебрити и иже с ними - это всё было впереди.