Тонкая кевларовая нить 28-30
28. Ожидание СИП
Пока ждали иска в СИП, я пользовался перерывом в битве вокруг полезной модели для своей обычной работы с другими клиентами: патентные поиски, подготовка заявок, сопровождение экспертизы. Понятная и размеренная активность, от которой теперь на какое-то время не отвлекала эмоционально заряженная история, разворачивающаяся прямо на ходу.
Участие в ППС скорректировал мой подход к патентной работе. Раньше я и так готовил патентные заявки с учетом того, что, даже если заявка пройдет экспертизу и будет получен патент, его все равно могут попытаться отменить. Теперь, когда я сделал это лично, мои стандарты качества стали еще строже.
Патентные поиски стали глубже и объемнее; тексты заявок стали учитывать требования к патентным заявкам до самых мелочей - благо мой подход к их подготовке позволял легко это сделать. Увеличился только объем работы.
Таким же полезным был когда-то и опыт участия в судах по использованию патентов. Тогда мне пришлось осознать, что люди толкуют одни и те же слова совершенно по-разному в зависимости от того, на какой позиции они находятся. А позиция судьи - одна из самых значимых, потому что только судья принимает решение - нарушен патент или нет.
Поэтому все причастные к патентам так ждали начала работы Суда по интеллектуальным правам. Именно он, как суд верхней инстанции по интеллектуальной собственности, будет формировать подходы и тренды в патентной сфере.
В Интернете были только рассуждения о том, каким СИП должен быть. Но теория и практика имеют свойство расходиться. Вот все и ждали первых реальных процессов.
Наше дело должно было стать как раз таким.
29. Спарринг-партнер
В один из дней, проходя по коридору, внезапно встретил Диму. Он прервал свой полет и выдал новую информацию по делу:
– Мы узнали, кто будет представлять ту сторону в СИПе. Я тебе пришлю информацию, занятный тип. Могут быть сложности.
– Правда? – удивился я. Отменить решение ППС, да еще вполне обоснованное, мне представлялось непростой задачей. Тем не менее, Диме, как опытному юристу, в судебных делах было виднее. Поэтому добавил: – Присылай, с интересом посмотрю.
Наш главный оппонент впечатлял. Молодой, амбициозный, умный. Стажировка за рубежом. Публикации в профильных журналах, довольно неплохие, кстати. Видно, что любит покопаться в деталях, и одновременно обладает хорошим стилем.
Что ж, это даже занятно. Я ничуть не сомневался в успехе нашей стороны, но такой противник обещал непростую борьбу.
С патентной точки зрения наши оппоненты исчерпали все возможные доводы еще на заседании ППС. Мы их корректно опровергли. ППС приняла вполне обоснованное решение. Что тут можно придумать еще?
В то же время я понимал, что юридический подход отличается от патентного несмотря на то, что патенты и интеллектуальная собственность — это часть юриспруденции. Просто сконцентрированная в части IV ГК РФ.
Но, все-таки патенты затрагивают не только юридические вопросы, но в значительной мере технические и экономические аспекты тоже. Технические даже в большей степени. По этой причине, кстати, у всех хороших патентных поверенных в базе высшее техническое образование.
У нашего главного оппонента, также являвшегося патентным поверенным, высшее образование было юридическим. И это предполагало, что сюрпризы от него будут совершенно другими, чем могли бы придумать мы. Да еще с иностранным акцентом.
И это делало его крайне интересным спарринг-партнёром. По сущности дела к нам было не прикопаться. Но я был уверен, что он что-нибудь придумает, и это будет интересный поединок. С заранее приобретенным перевесом на нашей стороне.
В общем, так и получилось.
30. Пополнение команды
Еще через несколько дней Дима, также в коридоре, также на лету сообщил:
– В нашей команде в СИП будет еще один юрист. Точнее, еще одна юрист – она появилась у нас недавно и будет осваивать интеллектуальную собственность на примере этого дела. У нее есть опыт юридической работы и, уверен, она будет нам полезна.
– Ну классно, – ответил я. – Чем больше опытных специалистов, тем лучше.
К женщинам и девушкам-юристам я относился хорошо. Когда-то, в юном возрасте, у меня было предубеждение к ним: вот, изучили все свои права, наверняка очень требовательные, чуть что не так – сразу в суд. И облапошат по полной программе, они ж знают все законы и могут вывернуть в свою пользу любую ситуацию. Но опыт работы в юридической сфере показал, что это совершенно не так.
Оказалось, что девушки и женщины с юридическим образованием – одни из самых приятных в общении представительниц женского пола. И связано это как раз с тем, что благодаря образованию они знают законы, знают, как все устроено в нашей жизни, и знают, что и как делать. И поэтому они очень часто спокойны, уверены в себе и умерены в своих притязаниях. Как и юристы-мужчины.
У студентов первых курсов юрфака действительно есть склонность к завышенной требовательности при защите своих прав – они же про них узнали и осознали, что могут их отстаивать. К этому добавляется юридическая хитрость – мол, мы то юристы, законы знаем, и сделаем так, чтобы другие их выполняли, ну а сами будет занимать такую позицию, чтобы от нас этого потребовать не могли.
Но как только они отучатся еще пару курсов и погрузятся в материальное право различных юридических областей, а потом еще начнут узнавать, как процессуально эти права реализовать.. К ним приходит юридическая мудрость.
И мудрость эта заключается в том, что не так важно, сколько у тебя прав, а важно как много ты можешь их отстоять. И вечно на берегу жизни стоять не получится, рано или поздно придется окунуться в реки и водовороты событий на всевозможных позициях и сторонах правоотношений.
И в том, что в среднем люди просто живут, а не извлекают выгоду из любого взаимодействия – как на дороге водители просто едут в свой пункт назначения, а не хотят всех подрезать и устанавливать рекорды (тех с дороги и жизни надежно вымывает).
А также в том, что правовая система – это про правила взаимодействия, сбалансированные с учетом интересов всевозможных сторон. Ну, насколько это в принципе возможно.
И поэтому с юристами в целом, а с девушками-юристами особенно – всегда легко находить общий язык. И не только юридический, но и общечеловеческий.