Темная сага (17)⁠⁠

ГЛАВА VIII

Гильдин пришел в себя, когда закат и лава обрушились на город. Чтобы открыть глаза, потребовалось некоторое усилие, веки словно окаменели. Он не успел прикоснуться к своему лицу, рука сама отдернулась. Перед тем как потерять сознание, он видел Кардинала. Что если это чудовище изуродовало его? Помещение тонуло во тьме, и только красноватое свечение огненного зарева слегка растворяло комнатную ночь. Он присмотрелся к своим пальцам — ничего не изменилось, он прикоснулся к лицу — оно осталось таким же. Значит, это правда, он в самом деле содрал с него кожу и надел ее обратно, не пролив ни капли крови! Мясной ритуал должен был вернуть рассудок, и это получилось: помутнение ушло, сознание очистилось, вены и артерии заработали в прежнем режиме; ощущение, словно он прошел очистительный душ, промывший все то, что лежит под кожей. Лишь неприятный привкус слез оставался на языке, но он пройдет, как проходит любое разочарование — вдали от посторонних глаз.

Голова слегка кружилась, но, несмотря на это, Виктор вышел на улицу. Город изменился до неузнаваемости: каждый булыжник, каждый кусочек стен источал жар, большая часть строений замкнулась в огненной хватке, лава жадно поедала скульптуры и тела, имеющие души. Едкий дым поселился на улицах и рьяно стремился проникнуть в легкие, несколько лишних вдохов могли оказаться смертельными. Гильдин подошел к высыхающему фонтану и намочил свою перчатку. Прижав мокрую кожу к лицу, он побрел в поисках выхода из расплавленного плена — город не оставил работы для палача.

Узкий переулок, что возник из дыма, был единственным местом, где еще не успели пройти огненные реки, а все пространство устилали чудовищные трупы: кто-то из них погиб в бою, кто-то задохнулся ядовитыми парами; причины их гибели не имели значения, своими телами они проложили последний путь, что мог вывести из адского кольца. Отбросив отвращение, подполковник двинулся по обезображенному месиву, ноги увядали в звериной каше; трупный запах, подогретый жаром, разъедал глаза, но он продолжал шествие. Впереди показалась полуразрушенная стена, утром через эту брешь прорвалась его армия. Это шанс на спасение, несколько десятков метров костей и горячего камня отделяли его от чистого воздуха и страшных воспоминаний.

Влага почти испарилась из мокрой перчатки — не страшно, до выхода осталось несколько шагов. Но что это? Какая-то сила удерживает его на месте. Виктор опустил глаза — клешня насекомого размером с дверь сомкнулась вокруг его ноги. В ней почти не было сил, она не могла нанести серьезное увечье, но желаний конечности вполне хватало на то, чтобы удержать победителя на месте.

— Твою мать! — закричал подполковник, у него не было оружия, оба палаша остались на ступенях пирамиды. — Проклятье! — каждое слово давалось с неимоверным трудом, запах смерти начинал оседать в горле.

— Ответь на один вопрос, — произнесли останки, что лежали у его ног, — ответь, и я отпущу тебя, — протяжный и мучительный голос задыхался в собственных словах.

— Тварь! Ты все равно сдохнешь! Разожми ее, или я вырву твои сраные глаза!

— Просто скажи, счастлив ли ты после всего, что сделал?

Странный вопрос умирающего монстра, но он ответил на него:

— Это лучше, чем жить, как многие — замкнувшись в собственном убожестве!

Клешня разжалась. Гильдин выбежал за пределы города. Как он и ожидал, воздух здесь был намного чище.

Он обернулся. Город Жизни плавал в раскаленной магме, жар становился невыносимым, огненные доспехи похоронили улицы и площади. Спасаясь от лавы, многие чудовища взобрались на крыши домов, стелы и обелиски, но все памятники и жилища ждала одинаковая судьба, пылающим водам было все равно, кто погружается в них — защитник города или солдат ада, огонь принимал жизни без лишних вопросов.

За одну ночь город Жизни ушел в раскаленные глубины, увлекая за собой всех союзников и врагов, и только подполковник Гильдин смог выбраться из ловушки. Да, его армия погибла, но условия сделки были выполнены, и, невзирая на все пережитое, он без труда отбросил сомнения и отправился к собору Кракатау по теплой земле скорби.

ЧАСТЬ XI. ПЕРЕКРЕСТОК СУДЕБ

ГЛАВА I

На самом деле это плато не было таким необитаемым, как считалось ранее. Песок этой пустыни отдавал слегка красноватым оттенком, теплый ветер безмятежно насвистывал красивые мелодии, чистое небо рождало редкие облака, земли Регалии хранили в себе покой тысячелетий.

Несмотря на яркое солнце, воздух и песок не нагревались до адских температур, это способствовало довольно протяженному переходу через песчаные дюны.

— Мы идем уже несколько часов, — сказал Шихов, — а я не вижу ничего, кроме этого чертового песка. Может, ты, наконец, поподробнее объяснишь, куда мы направляемся?

— Осталось совсем немного, — ответила Лиана, — уже сейчас, если ты приглядишься к горизонту, заметишь там вершину Траура.

— Что это значит? — спросил Авелион.

— Вершина Траура — единственное сооружение в землях Регалии. Я и сама не знаю историю этой башни, но если верить преданиям, на ее пике покоится скульптура некоего чудовища, оно может показать дорогу к Люцию. Кракатау хочет именно этого, когда один из вас окажется в покоях демона Осени, Владыка поймет это, а значит, вы выполнили его задание.

Бесформенный силуэт вдалеке постепенно приобретал отчетливые очертания, с каждым шагом мрачная гора все выше врезалась в небеса. От вершины веяло тяжелым зноем, словно земля и камни скалистых выступов стали последним пристанищем тысяч жизней; тягостная атмосфера, нависшая над горой, отталкивала от себя путников подобно деревням больных лепрой, которые здоровые люди обходят стороной.

Теперь можно было рассмотреть некоторые особенности сакральной скалы. Ее склоны были усыпаны полуразрушенными башнями, остатками замковых стен, рухнувшими колоннами, поросшими болотной травой. Одиноко стоящие каркасы кирпичных арок грозились обрушиться в любой момент; древние тропы, что вели к вершине горы, были изрезаны вдоль и поперек оголенными корнями столетних дубов; несколько черных птиц кружили над грудой скелетов, что лежала на каменном алтаре, обнесенном кованой оградой. Среди всех труднопроходимых путей к скульптуре чудовища один виделся самым приемлемым — широкая лестница, высеченная прямо в камне. Она бесконечно петляла среди руин и порой меняла свое направление таким образом, что пришлось бы проходить среди непрочно стоящих стен и арок, но именно этот путь был самым оптимальным. С обеих сторон вдоль лестницы, на расстоянии приблизительно трех метров друг от друга, стояли люди: мужчины и женщины, одетые в античные одежды. Они держались неподвижно, подобно статуям, их лица невозможно было разглядеть, так как люди обратились спинами к ступеням.

Путники подошли к подножию гротескной горы. Проколотые трещинами бронзовые колонны располагались над первыми ступенями и образовывали что-то вроде триумфальной арки перед входом в мертвое святилище.

— Ты видишь эти письмена на рукоятке кинжала? — обратилась Лиана к Шихову.

— Да.

— Они гласят примерно следующее: «Паломник, мы взойдем с тобой на вершину алтаря и оросим нашей кровью стопы Холота». Холот, как я полагаю, — скульптура существа на пике скалы.

— И что ты предлагаешь?

— Здесь только один вариант, — Лиана передала кинжал Дмитрию. — Только ты можешь подняться по ступеням и окропить своей кровью стопы монумента.

— Эй! — возмутился Шихов. — Мы так не договаривались.

— Но это единственный выход. Я понимаю тебя, но таковы правила.

Это было трудно, но Шихов и сам понимал, какую роль он играет в этом зловещем приключении. Слишком поздно отрекаться от неотвратимого предназначения.

Первый шаг, который он сделал на древних ступенях, ознаменовался воронкой огненной бездны, что разверзлась над пиком Траура, большая часть неба вспыхнула огненным жаром. Авелион и его спутница отпрянули назад, увидев демоническое зарево. Шихов обернулся и посмотрел на их испуганные лица. Поднявшийся ветер растрепал волосы девушки, только сейчас Дмитрий заметил глубокую трагедию, которая таилась в зеркалах ее души. На миг он почувствовал ее страдания и ужаснулся этому чувству. Кто-то запечатал ее страшные воспоминания о прошлом в недрах подсознания, именно это спасало ей жизнь. Ужас потери охватил его сердце, но когда Шихов отвернулся от девушки, тяжелое переживание исчезло, но теперь он понимал ее боль.

Каждый новый шаг, который он делал к вершине, способствовал тому, что люди, стоящие по обе стороны лестницы, медленно поворачивали к нему свои лица. Несколько сотен глаз сперва искоса поглядывали на него, их настороженное боковое зрение заставляло его кровь вязко стынуть в жилах. Их взгляды украдкой, подобно клевкам птиц, обрушились на Шихова мелкой дробью болезненных восприятий. Он старался не смотреть на них, это было бы роковой ошибкой. Дмитрий цеплялся взором за ступени проклятой лестницы, но все же один раз он искоса разглядел фрагмент головы одного из стражей: бледное человеческое лицо, чьи глаза были кем-то аккуратно вырезаны из глазниц, а из пустующих углублений осмотрительно выползали две особи какого-то крупного насекомого, за брюшком каждой из этих тварей тянулся насыщенный кровавый шлейф. Возможно, не люди, а именно эти странные создания, что жили в их глазницах, и смотрели на Дмитрия убивающим взором.

К тому времени, когда он прошел половину пути, люди-насекомые уже полностью развернулись к нему. Теперь их взгляды затянули Дмитрия в тонкую паутину боли, его сердце будто превратилось в один из тысячи камней, что неслись всепожирающим потоком со склонов запредельной скалы. Одновременно с этим звуки грома вырвались из небесной бездны и десятки молний сомкнулись над головой Шихова. Несмотря на это, он продолжил свое восхождение, упорно переступая страх и ужас, порог за порогом. Вскоре смертельные взоры, вспышки поднебесья, эхо хлопающих крыльев черных птиц, небесный жар, все это смешалось в одну жуткую какофонию хаоса, который готов был сорвать с него кожу, и когда к Дмитрию пришло понимание того, что его жизнь закончится на этих ступенях, он сделал последний шаг и увидел демона.

И тогда исчезло все то, что стояло у него на пути, остались лишь раскаленное небо и двое на вершине. Двухметровая статуя, вырезанная из белого камня, напоминала человеческую фигуру, из бесформенной головы которой выходили сотни толстых щупалец, которые полностью обвивали тело, кроме его ступней. Повинуясь мистическому призыву кинжала, Шихов опустился на колени перед священной скульптурой и, порезав внутреннюю сторону ладони, окропил своей кровью стопы чудовища.

Призрачный пейзаж морского прибоя предстал перед Дмитрием, темные волны набегали на пустынный берег подобно таинственным птицам, что стаями бросаются в кипящее жерло вулкана; шум бушующего моря прогнал колыбельную тишину, которая ненадолго задержалась на вершине; и в то же время сквозь ночное небо, сквозь бездушное сияние звезд Шихов разглядел скульптуру. Толстые щупальца покрылись мелкими трещинами, и тонкий слой камня плавно сполз с тела, обрушив на землю пыль и воплощенное чудо пробуждения. Ожившее чудовище аккуратно обвилось вокруг Дмитрия, он не мог шевелиться и не хотел этого делать, монстр показал ему удивительное событие, происходившее где-то в глубине вселенной: причудливые создания выходили на берег из волн морских. Похожие на гарпий и горгулий, они отрывались от земли и, взмыв высоко вверх, похищали звезды с небосвода. Когда последнее существо скрылось в темных водах, демон вознесся над землями Регалии вместе с человеком. Они ворвались в огненную бездну, парящую над головой. Бешено кружащие воронки лавы, туманные горизонты мертвых миров, подземные царства, пустынные переулки, пронизанные холодными дождями, — все эти образы кружили вокруг Шихова немым вихрем, несущимся над кипящими облаками. Демон забрал страх, поэтому Дмитрий не испытывал жутких ощущений, в какой-то момент он представил, что может вечно наслаждаться, глядя на потусторонние пейзажи, ведь это было чудесно — забыть все клятвы, отречься от обещаний, скинуть с себя оковы навязанных обязательств и свободно раствориться среди миров, что канули в небытие, и миров, которым еще предстояло рождение. Тем временем чудовище пролетело сквозь очередную пелену воздушного огня и непостижимо сплавилось с черной сырой землей, которая возникла на пути паломников. Безболезненно проходя сквозь недра, монстр добрался до широкого подземного туннеля. Освободив Шихова от пут, демон, слегка склонившись, превратился в камень, теперь он будет покорно стоять на этом месте и ждать возвращения человека.

Гипноз скульптуры оставил его. В конце темной штольни горел свет. Страх заново вернулся к своему хозяину, но… к чему напрасные переживания, ведь пока он не увидит посредника богов и Кракатау, обратный путь закрыт. Идя на свет сквозь черную мглу, он слышал странные шумы отовсюду, словно с потолков подземелья капала вязкая слизь, а после раздавался характерный звук, как если бы эту субстанцию слизывала собака.

Когда Шихов приблизился к источнику света, адская жара хлынула ему в лицо. Истекая потом, он зашел на железный пол круглой формы, на его поверхности были вырезаны иероглифические узоры. Присмотревшись, он разглядел под красивыми рисунками кипящее озеро лавы — прямо у него под ногами покоились воды огня. Осторожно ступая по изысканному орнаменту, он наконец-то увидел цель своих поисков — ржавую решетку, вбитую перед входом в нишу на противоположной стене. Существо, обитающее за стальными прутьями, имело овалообразную голову, покрытую короткой шерстью; два миндалевидных и абсолютно черных глаза были единственными частями лица, ни рта, ни ушей, ни носа — ничего не располагалось на гладком черепе. Его гладкие перепончатые лапы обхватили раскаленную клетку, а редкие языки пламени, вырывающиеся из-под напольного узора, лизали его глаза, не причиняя видимых ожогов.

— Подойди ко мне! — Шихов услышал его прямо в голове.

Протяжный, мерный и низкий голос Люция болезненно проникал в мозг. После первых шагов кровь пошла из носа Дмитрия. Он остановился.

— Подойди ко мне, — вновь раздались шипящие слова.

Дмитрий сделал еще несколько шагов, теперь кровь хлынула из его ушей и глаз, но, несмотря на это, он приблизился к решетке.

— Скажи мне, — взгляд демона Осени был невыносим, — что ты чувствуешь?

Ублюдок, похоже, это существо — очередная тварь, жаждущая причинять боль.

— Я чувствую свою кровь, чувствую, как она уходит от меня.

— Тебе ведь не нравится это?

— Нет.

— Так зачем ты здесь? Ради чего?

— Проклятые души, я…

— Я знаю о твоей сделке с Кракатау, — тьма в глазах Люция наполнилась красным дымом. — Я спрашиваю: ради чего? Ради чего ты согласился помочь тому, к кому не имеешь никакого отношения?

Дмитрий опустил голову. Этот монстр прав… Чем оправдать все это, все, что он делает? Авелион пообещал ему награду, когда все закончится, так что движет Шиховым, алчность? Быть может, жалость, сочувствие? Нет. На самом деле это совокупность многих причин, сюда можно включить глупость, любопытство, авантюризм, желание отойти от однообразной жизни, ведь наверняка человека толкает на то или иное действие не один, а множество факторов, но ведь, с другой стороны, все зависит от самого человека… Стоп! Данные рассуждения можно оставить на потом, а демон ждет ответа сейчас.

— Просто… обычное человеческое желание соваться туда, куда не следует, — что еще можно было ответить существу, которое видит тебя насквозь?

— Кровотечение сейчас пройдет, можешь возвращаться.

ГЛАВА II

Теперь все было кончено. Его чудовищно долгая жизнь подошла к концу. Он узнал то, что должен был узнать. Последний кусочек колоссальной мозаики возложен на свое место. Он сделает это, он закончит страшную главу, допишет историю так, как она должна завершиться. Перед наступлением рассвета он плакал и оплакивал…

С первыми лучами солнца Штейгер вытащил клинок, что хранился в углу его комнаты, — наточенный булатный меч. Он вышел за порог своего двора, последний раз взглянул на пристанище, где прожил много лет, закрыл калитку и отправился в путь. Птицы киви проводили его мимолетными взглядами. Больше они никогда не увидят того монаха, который каялся и проклинал себя тысячелетиями.

ГЛАВА III

Ступенчатые скамьи, что окружали огромную арену, были до отказа забиты ревущими существами. Амфитеатр буквально утопал в многотысячной толпе, сотни различных видов и рас жаждали поединка. Владыка ада собрал большую часть палачей, что обитали в его землях, и сделал их зрителями кровавых игр, так началось открытие великой церемонии.

— Все войско, Владыка, даже Кардинал — все они утонули в лаве.

— Как бы там ни было, ты выполнил свою миссию, — великодушно ответил Кракатау. — Невдалеке от моего собора расположена арена для боев, иногда я устраиваю состязания среди палачей и грешников…

Первые два участника игр принадлежали одной расе, они имели человеческий торс, но вместо ног толстые корни деревьев. Проворно передвигаясь на древесных конечностях, бойцы метали друг в друга свинцовые шары из кожаных пращей. Большая часть пущенных ими снарядов попадала в цель, уже на второй минуте поединка тела обоих пращников были изрешечены. Теряя сознание, один из них бросился на противника, вероятно, он хотел задушить его ремнем своего оружия, но последний шар, пущенный в голову, остановил победоносные попытки.

— У нас был договор, — прервал его Гильдин.

— Я не собираюсь нарушать его, мы проведем пышную церемонию, где я возложу на тебя лавры бога, но она откроется серией игр и бойцовских поединков на арене амфитеатра. И если ты не против, я бы хотел завершить этот праздник боем между тобой и другим представителем твоей расы.

— Кто он?

Дальнейшие поединки изобиловали разнообразием внешностей бойцов, изощренными орудиями, драматическими моментами и фантастическими трюками, но даже в секунды наивысшего ликования публика желала видеть только одного воина на этой сцене — будущего бога, человека, положившего конец существованию проклятого города. Ведь многие из палачей тайком сами мечтали попасть на этот островок спокойствия, а как известно, если запретный плод слишком долго удерживать взаперти, то он становится не только сладок, но и ненавистен.

ГЛАВА IV

— Ты как? — Лиана побежала навстречу к Шихову, который спускался с вершины траурной горы.

— Как видишь, — улыбнулся он, — руки, ноги на месте, значит, все прошло не так уж и скверно.

— Ты видел его? Видел Люция?

— Да, редкостный урод, если честно. Но не будем терять времени…

Авелион подошел к ним. Увидев его лицо, Лиана вскрикнула: кожа «созданного для покаяния» стала становиться прозрачной, словно стекло.

— Не бойся, — сказал парень, — они свободны, теперь они могут вернуться.

— Значит, это все, — расчувствовался Дмитрий. — Что же будет теперь, что будет с тобой?

— Не думай обо мне, я есть часть каждого из проклятых. Я и дух смотрителя маяка наконец-то обретем покой, но Кракатау хочет видеть тебя. Прости, я не знал, что так получится, и…

Авелион так и не закончил фразу: остатки кожи, которые еще были видны, небольшими пятнами стали плыть по его лицу, рукам. Непонятно как, но его тело разделилось на двенадцать маленьких облачков; взлетая ввысь, они осыпали Дмитрия и Лиану бесконечным потоком благодарностей, а затем и вовсе растворились в воздухе. Когда-то Шихов представлял, что это событие пройдет в более торжественной обстановке, но по крайней мере для кого-то ад был уже историей.

— Что мы будем делать теперь? — Шихов все еще продолжал смотреть на небо.

— Не знаю. Кракатау сдержал обещание…

— Но я все еще здесь, — он перевел взгляд на девушку. — Он что-то хочет от меня, боже, какой же я дурак.

— Почему?

— Кракатау все сделал правильно, мы договаривались с ним, что если я выполню миссию, он отпустит проклятых… но обо мне речь не шла… понимаешь? Он не говорил, что я смогу вернуться обратно. Похоже, мои испытания только начались.

— Мы пойдем к нему и…

— И что?

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем, — Лиана пожала плечами.

— Отлично!

— Успокойся, мы быстро попадем к его собору, к востоку отсюда есть лес, через него мы доберемся до Владыки за несколько часов.

— Вот черт! — Шихов ударил кулаком воздух. — Больно нужны мне их благодарности! Лучше бы вытащили меня отсюда.

Высокие деревья и вечный листопад творили в этом лесу волшебные картины, широкие реки протекали в густых чащах и позволяли черпать из себя воду как простым животным, так и мифическим созданиям. Но эта местность была не такой безопасной, как могло сперва показаться.

— Скоро стемнеет, — Лиана нащупала в кармане два куска кремния. — Нужно остановиться на ночлег.

— Мы можем добраться и в темноте. Если тебе верить, то осталось немного, — отозвался Дмитрий.

— Да, но здесь полно хищников, лучше не рисковать. Давай соберем ветки для костра.

— Хорошо.

Они разделились. С вершины невысокой опушки Лиана заметила поваленное дерево и кучи сухих веток возле него. Ей хотелось позвать Шихова, но тот уже скрылся за оврагами. Спустившись по мокрой земле, девушка начала собирать ветки. На первый треск, что прозвучал невдалеке, она не обратила внимания; когда раздался последующий, Лиана решила, что это Шихов.

— Дмитрий?! — крикнула она.

Но в ответ прозвучал такой же треск. Она поднялась в полный рост и огляделась. Ничего, все тот же листопад и плотно сомкнутые между собой кроны деревьев. Когда она снова присела на корточки и потянулась к веткам, что-то пронеслось позади нее. Лиана обернулась и лишь успела заметить, как чья-то голая нога скрылась за стволом поваленного дерева. То была человеческая нога, сомнений быть не могло. В этом лесу жили только звери: обычные и имеющие причудливое строение. С человеческим же телом могло быть только безымянное создание, не что иное, как сын Фигуры Регалии; в свое время ходили слухи, что она родила мерзкого отпрыска где-то в этих местах. Считалось, что он живет одиноко в лесных дебрях и уродует животных. Лиана уловила знакомый страх, этот треск напомнил ей встречу с Охотником. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, она стала отползать в противоположную сторону от места, где пряталось чудище. Пока он все еще оставался за деревом, возможно, он тоже опасается ее. Если получится безболезненно скрыться, она найдет Шихова и, несмотря на опасность диких зверей, они отправятся в путь незамедлительно. От выродка Регалии можно было ожидать чего угодно.

Затаив дыхание, она удалялась от угрозы все дальше и дальше, легкий оттенок падающих листьев удачно скрывал шум ее тихого бегства. И когда она решила, что находится в безопасности, и уверенность опять пришла на смену страху, показался он. Двухголовый парень поднялся из-за бревна; одетый в грязные лохмотья и испачканный кровью, он держался так, словно был властелином мира.

— Ты пойдешь со мной, мне нужно потомство, — сказала одна из уродливых голов, вторая безжизненно висела, упершись подбородком в грудь.

Она не ответила. Ловко взобравшись на одно из деревьев, девушка, пользуясь хорошо отработанными акробатическими приемами, юрко ускользнула от монстра. Но она не учла одного: отпрыск Фигуры знал этот лес и каждую тропку в нем лучше любого. Ориентируясь на ее запах и собственное проворство, в некоторой степени он мог контролировать ситуацию. Лиана сошла на землю, где-то в глубине чащи.

— Зачем ты убегаешь от меня? — он ждал ее, прячась за большим кустарником. — Я приготовил тебе подарок.

— Что за черт! — в ужасе она отпрянула от него.

— Он здесь, смотри.

Чудище вытащило из-за куста какой-то предмет и подняло его над головой. Сперва она не уловила, что это. Сейчас ей было явно не до подарков, но когда Лиана присмотрелась, она закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Он держал в руках большой ком сшитых между собой нескольких волков, он пронзил толстой нитью их мускулы и кости, челюсти и позвонки, а затем стянул так, чтобы они имели форму сферы. При этом животные были еще живы, они скулили, тяжело дыша, у некоторых текли слезы. Разве волки могут плакать?

— Это наше с тобой ложе.

— Да пошел ты, урод! — не сдержалась девушка.

— Ну как знаешь, я все равно оставлю тебя в живых, даже если придется немного подпортить твою шкуру.

Он бросил страшный ком на нее, Лиана увернулась, истерзанные волки упали на землю, сокрушив тишину хрустом собственных костей. Чудище накинулось на девушку, разрываясь проклятьями, оно схватило ее за горло и пригвоздило к дереву.

— Извини, придется выбить тебе один позвонок, чтобы ты стала более послушной.

Его рука зашла за ее спину; охваченная ужасом, Лиана ударила чудище ногой в пах, на какое-то время это помогло. Он отпустил ее и отшатнулся.

— Ты что, стерва, не видишь, брат недавно умер от какой-то болезни, его трупный яд скоро убьет меня. Мне нужно оставить потомство, животные не могут иметь от меня детей, поэтому тут пригодится такое существо, как ты.

Сын Фигуры хотел выкрикнуть еще что-то, но тяжелый камень обрушился на его голову и он без сознания рухнул на кучу листьев. Позади него, испуганно дыша, стоял Шихов.

— В… в… вот проклятье! Все равно никогда не привыкну к этим… к этим…

— Спасибо, — вздохнула девушка, — я даже не заметила, как ты подкрался.

— Если честно, когда глядел на него даже со спины, мне было так страшно, что я, наверное, стал невидим и неслышен, — Дмитрий немного успокоился

Они оба рассмеялись и собирались обняться, но тут тварь вскочила на ноги и оттолкнула Лиану с такой силой, что та отлетела на край склона и покатилась вниз по наклонному пригорку. Переключившись на Дмитрия, чудовище ударило его головой в лицо, сломав ему нос. Затем оно схватило Шихова за воротник и попыталось поднять над собой, но в ответ директор библиотеки стукнул тварь коленом в пах. От второго болезненного удара та, пошатываясь, поспешила отойти от Дмитрия. Пытаясь ухватиться за ветки, чтобы не упасть, она почти вплотную приблизилась к «брачному ложу» из волков. Шихов видел глаза животных, они горели ненавистью, сейчас как никогда они хотели освободиться от пут. Враг слаб, надо воспользоваться этим моментом.

Он схватил камень, подбежал к корчащемуся монстру и со всей силы ударил его по лицу. Чудовище вновь упало на землю, надолго ли?

Из карманов брюк он достал кинжал Альянса и перерезал нить волков. Моментально страшный ком распался на пять или шесть животных; невзирая на смертельные раны в искалеченных телах, они окружили отпрыска Регалии. Тварь все еще лежала на земле. Пытаясь оттянуть экзекуцию, она подняла вверх руку, призывая отойти от нее. Один из волков вцепился в задранную кисть, двое других принялись делить шею, остальные уделили большее внимание ногам. Каждый получил свой фунт плоти — монстр в свое время, волки сейчас. Это было обычное дело для тех, кто принял условия такой жизни.

Лиана скатилась в реку, бурный поток пронес ее несколько десятков метров, пока она не ухватилась за торчащую корягу и не выбралась на берег. Переломов не было, к счастью, она отделалась лишь легкими синяками и ушибами. Девушка хотела вернуться туда, ей нужно было помочь Шихову, и даже ночь, опускающаяся на лес, не пугала ее, ведь она видела в темноте, но промокшая одежда и озноб заставили ее остаться на месте. Она развела костер и смотрела на горящее пламя, не прекращая думать о Дмитрии, что-то подсказывало ей, что с ним все в порядке.

Шихов не мог отправиться на ее поиски. Немного пройдясь вдоль реки, он почувствовал, что скоро упадет, обессиленный, к тому же, в отличие от Лианы, видеть в темноте он не мог. Как истинный курильщик, он всегда носил с собой зажигалку. Разжигая костер, он удивился: почему за все время пребывания в этих страшных местах ему ни разу не хотелось курить? Это была единственная отвлеченная мысль. Лиана не выходила у него из головы. Он думал о ней, пока не заснул под звездным небом, сокрытым величественными кронами. Так они провели ночь с мыслями друг о друге.