Святой и воины
Дакшинешвар дышал зноем, ароматом жасмина и сладковатым дымом храмовых благовоний. Но если пройти чуть на север от величественного святилища Матери Кали, воздух неуловимо менялся. Там, за оградами, располагался британский правительственный арсенал — пороховые склады, охраняемые рослыми, широкоплечими солдатами в тюрбанах.
Это были сикхи. Воины, славившиеся на всю Индию железной дисциплиной, бесстрашием и глубокой преданностью. Они служили Британской короне, сжимая в руках тяжелые ружья, но их сердца принадлежали Богу. И здесь, на берегах Ганги, они нашли Того, кто стал для них живым воплощением Божественного.
Для британских офицеров человек, живший при храме, был просто чудаковатым бенгальским жрецом в простой белой набедренной повязке. Но сикхи с их интуитивным духовным чутьем видели иначе. Высокие бородатые стражи приходили к нему в часы увольнений, садились у его ног, почтительно сложив руки, и называли его «Парамахамса» или даже именем своего великого основателя — «Нанак». Рамакришна отвечал им взаимностью. В этих суровых людях он видел искреннюю, бесхитростную веру.
Однажды солдаты пригласили Учителя к себе в казармы. В тени оружейных пирамид и походных котелков состоялся разговор, который позже войдет в золотой фонд духовной мудрости. — Махарадж, — спросил один из сикхов, почтительно склонив голову в тюрбане, — мы люди военные, мирские. Как человеку жить в этом суетном мире, чтобы не потерять связь с Богом и достичь освобождения?
Рамакришна на мгновение замер. Его глаза подернулись легкой пеленой — верный признак того, что Мать Кали посылала ему видение. — Мать только что показала мне это, — мягко улыбнувшись, произнес он, возвращаясь к реальности. — Я увидел машину для шелушения риса. Дхенки. Вы видели, как женщины работают с ней? Тяжелый деревянный пест с силой опускается в ступу, а женщина осторожно подталкивает туда зерна свободной рукой. Одно неверное движение — и пест раздробит ей пальцы! Но она бдительна. Она разговаривает с подругами, смеется, но ее ум всегда помнит о руке в ступе. Учитель обвел солдат ясным, любящим взглядом: — Вот так и вы должны жить в миру. Будьте осторожны. Занимайтесь своими мирскими делами, несите службу, кормите семьи, но всегда помните, что всё это — не ваше.
В другой раз группа сикхов пришла навестить его в храме. Они остановились у входа в святилище Матери Кали. Один из солдат, сказал: — Как же милостив к нам Бог... Рамакришна, стоявший рядом, лукаво прищурился: — Ты уверен в этом? Откуда ты знаешь? Солдат, немного опешив от такого вопроса, ответил со всей прямотой простого человека: — Бог дает нам пищу каждый день. Он заботится о нас, одевает нас! Рамакришна улыбнулся: — А что в этом удивительного? Бог — наш Отец. Если родной отец не позаботится о своем ребенке, то кто же это сделает? Соседи, что ли? Солдаты заулыбались. В одной этой простой фразе Учитель разрушил стену благочестивого страха перед Богом, превратив Его из далекого и грозного Владыки в любящего, близкого Родителя.
В долгих беседах обмен мудростью был обоюдным. Сикхи рассказывали Учителю предания Пенджаба. Именно от них Рамакришна узнал удивительную легенду о том, что царственный мудрец древности, риши Джанака, перед самым уходом в Нирвану ощутил великое сострадание к людям. Чтобы помочь им, он возвращался на землю десять раз, воплотившись во всех десяти сикхских гуру — от Гуру Нанака до Гуру Гобинд Сингха. Рамакришна, чье сердце было открыто любой Истине, с глубоким уважением принял эту историю. Позже он часто пересказывал ее своим бенгальским ученикам, подтверждая святость сикхской линии преемственности.
Но, пожалуй, самый поразительный случай произошел не в тихом Дакшинешваре, а в самом сердце колониальной мощи — в Калькутте.
Рамакришна ехал в открытом конном экипаже. Путь пролегал мимо неприступных стен Форт-Уильяма. День был жарким, пыль клубилась над дорогой. В этот момент из ворот крепости чеканным шагом выходил на марш сикхский полк.
Внезапно строй сломался. Солдаты, маршировавшие в авангарде, заметили человека в белой накидке, сидевшего в проезжающей карете. Как по невидимой команде, суровые воины Британской империи остановились. Тяжелые армейские ружья со стуком полетели в калькуттскую пыль. Весь строй пал ниц прямо на дорогу, почтительно сложив ладони. Громовое, радостное эхо разнеслось над Форт-Уильямом: — Джай Гуру! Слава Гуру!
Британский офицер, ехавший верхом, побагровел от гнева. Остановка на марше, брошенное на землю оружие — это был неслыханный бунт! — Что вы творите?! — закричал он, осаживая коня. — Что за безобразие?! Поднять оружие! Но солдаты, медленно поднимаясь из дорожной пыли, смотрели не на красного от злости командира, а вслед удаляющейся карете. Один из них, невозмутимо отряхивая мундир, спокойно и твердо ответил офицеру: — Сахиб, таков обычай нашей религии. Так мы выражаем почтение нашему гуру. Мы не боимся потерять жизнь в бою или на гауптвахте, но мы обязаны преклонить колени, когда видим святого. Наш долг перед Богом выше долга перед армией.
На них смотрел Рамакришна. Его лицо светилось божественным экстазом, а поднятая в благословляющем жесте рука дарила мир. Не произнеся ни единого слова, не сделав ни единого выстрела, бенгальский святой играючи взял цитадель Британской Индии, покорив ее единственным оружием, которым владел — всепоглощающей божественной любовью.
Sri Sri Ramakrishna Kathamrita
Sri Sri Ramakrishna Lilaprasanga