Старый геолог и интурист
Геологией в Усть-Цепёле заведовал Александр Николаевич Лычников, наверное, один из старейших геологов «Геокарты». Худенький, маленький и сморщенный как печёное яблоко, он терялся на фоне своего рабочего Коли – студента-практиканта из Пермского университета. Казалось, что студент сможет легко утащить на себе не только рюкзак с образцами, но и самого Александра Николаевича. Вот только вернувшись из первого рабочего маршрута, студент рухнул в кровать, где и пролежал два дня в позе древнеегипетской мумии, изредка издавая слабые стоны и охи, переворачиваясь с боку на бок. Старый геолог бегал вокруг него, приговаривая:
— Вот я старый дуралей! Нужно же было маршрут поменьше планировать! Километров на десять. Коля, тебе водички принести?
Коля в ответ мычал что-то невразумительное, Лычников срывался с места и убегал на кухню за чаем для своего студента, а я наблюдал за ними, размышляя о том, что всё же есть что-то незыблемое в извечном русском самокопании и всепрощении. По-хорошему, переживать-то нужно было Коле: за то что он оказался слабее старичка-геолога, за то, что не смог быть полезным, а переживал как раз-таки Александр Николаевич, который по сути ничего плохого-то и не сделал. Просто сходил в обычный свой геологический маршрут. В итоге я всё же предложил Лычникову взять себе в помощники кого-нибудь из своих рабочих, но он наотрез отказался.
— Да ничего! – отвечал он. – Я со своей Норой (так звали собаку, с которой он приехал в поле) потихонечку один похожу.
Просто красивый вид, который мы с Александром Николаевичем наблюдали ежедневно из окна своей комнаты.
И действительно – с того самого времени Александр Николаевич стал ходить в маршруты один не считая собаки, а Коля остался в лагере в качестве кухонного работника – кому-то же надо колоть дрова и таскать воду на кухню. Через пару недель Александр Николаевич, забегав все окрестности, переехал в охотничью избушку стоявшую в южной части нашей площади, чтобы не ходить в те края каждый день пешком. Коля стал для старого геолога подносчиком – раз в два-три дня относил в избушку рюкзак продуктов и забирал на обратном пути собранные Лычниковым образцы. И даже ходил с геологом на обнажения в верховьях реки Язьвы – что-то в отчёте по практике написать нужно.
На этом видео есть и моя весёлая бригада, и Коля, и Александр Николаевич, которые стоят возле своей избушки - мы в ней тоже ночевали, когда в тех местах ВЭЗы делали. Правда, спать нам пришлось на чердаке: очень уж мелкой оказалась избушка.
Раз в неделю Александр Николаевич приходил на базу сам: чтобы помыться в бане да половить хариуса на Язьве – очень уж он это дело любил.
Река Язьва в районе моста ранним утром. Самое клёвое время )))
И вот как-то раз во время его прихода у нас появился совершенно неожиданный гость.
***
Вечером, когда наша бригада вернулась с профиля, повариха огорошила меня неожиданной новостью:
— Дима, тут тебя какой-то иностранец дожидается.
— Какой иностранец? – удивился я.
— Не знаю, говорит что журналист.
Да уж, иностранный журналист – последний человек, которого я готов был встретить в колонии-поселении, на чьей территории мы жили в то время. Почесав в затылке, я спросил:
— Ну и где этот интурист?
— У вас в комнате. С Александром Николаевичем общается.
— О! И Николаич пришёл! – каждый раз я радовался этой новости. Очень уж переживал за живущего в одиночестве старого геолога.
— Ага. Вместе с Норой своей, - повариха махнула рукой и отправилась на кухню готовить ужин.
Не то чтобы Нору не любили, нет. Эта добродушная псина нравилась всем, а повариха время от времени баловала её вкусными кусочками со стола или давала вылизать банку из-под тушёнки или сгущёнки. Но когда она появлялась в лагере, таща во рту очередную палку, народ старался сделаться как можно менее заметным, поскольку игру «Кинь палочку!» Нора любила беззаветно и легко могла замучить ей десяток взрослых мужиков.
В комнате меня встретили Александр Николаевич и высокий незнакомый парень. Я подошёл к нему и поздоровался.
— Золтан! – парень пожал мою руку. – Я есть корреспондент National Geographic. Снимать здесь фильм про Кваркуш.
По-русски он говорил довольно сносно, поэтому мы быстро разговорились. Как оказалось, Золтан – венгерский журналист, который решил пройти путём одного венгерского же писателя (фамилию его я за давностью лет к сожалению уже позабыл), во время Великой отечественной войны попавшего в плен и сидевшего в одной из зон Красного Берега. Оттуда он с другими, заслужившими доверие, военнопленными перегонял коров на Кваркуш, где и жил всё лето в избушке на краю Цепёльской поляны.
И вот спустя 55 лет Золтан решил пройти пешком по пути этого писателя от Соликамска, куда сначала попал герой его репортажа, и до Кваркуша, по пути ведя свой видеорепортаж. Шёл он на полной халяве: питался тем, чем его угощали в деревнях и посёлках, жил в домах у охотников, на лесосеках и в контрольно-пропускных пунктах на дорогах. Благо зон в те времена вокруг хватало, а где зоны — там и КПП. Естественно, он тут же спросил, можно ли ему пожить немножко у нас и сильно обрадовался, когда я согласился.
С кухни донеслись удары половника об рельсу и Нора резво выскочила на улицу. Мы с Александром Николаевичем тоже встали:
— Золтан, – позвал я. – Пойдем ужинать. Зовут уже.
— О, пойдём кушат, – радостно подскочил со стула журналист.
В столовой Золтан чинно поздоровался с моими работягами, которые с любопытством поглядывали на нашего нового жильца. Повариха налила журналисту в тарелку грибовницу и поставила перед ним.
— Что есть суп? – спросил Золтан, с опаской заглянув в миску.
— Грибовница, – ответили мужики, активно работая ложками. – Суп из грибов.
— Из гриб суп, – задумчиво произнёс Золтан, разглядывая плавающие в тарелке куски подосиновиков. – Можно есть это?
— Конечно можно и даже нужно, – ответил я, получив свою порцию супа. – в Венгрии не едят грибы что ли?
— Нет, – ответил Золтан. – У нас не принято гриб есть.
— Ну и напрасно. Попробуй – очень вкусно.
Вздохнув, Золтан взял ложку и зачерпнул из миски:
– Будем есть из гриб суп, – и с видом мученика отправил ложку в рот.
После второй ложки Золтан расслабился и начал есть более активно, а когда повариха предложила ему добавки, то мужественно и как-то очень быстро согласился. Выползая из-за стола он произнёс:
— Никогда не ел из гриб суп. Не знал, что это вкусно.
– Ха, это ты ещё жареных грибов не ел! – ответил я, подымаясь из-за стола. - У тебя ещё всё впереди!
— Будем есть жареный гриб! – согласился Золтан.
***
Золтан прожил у нас несколько дней. По вечерам мы болтали с ним о разной ерунде: я вспоминал, как работал в Архангельске и Туве, Золтан рассказывал, как учился геологии в Будапеште, но ушёл оттуда, поскольку работу геологу в Венгрии найти трудно. Увлёкся видеосъёмкой, выиграл какой-то конкурс… так и попал в National Geographic. Один раз он даже сходил с нами на работу, но геофизика его особо не увлекла – да оно и понятно: наша работа не настолько живописна, как работа геологов или буровиков. Бегают мужики по профилю с проводами и железными палками, что-то в журнале пишут – скукотища, одним словом. Это вам не геологи, держащие камни-самоцветы в мужественных руках или купающиеся в фонтанах нефти.
Через несколько дней отдохнувший Александр Николаевич засобирался в свою избушку, в которой прожил большую часть сезона и Золтан отправился вместе с ним – геолог пообещал проводить журналиста до самого Кваркуша, где на краю Цепёльских полян стоял отряд геолого-съёмщиков и находились развалины тех самых бараков, в которых и жил военнопленный писатель. Там он пожил ещё несколько дней. Походил с геологами в маршруты и даже пообщался с манси-оленеводами: как оказалось, они вполне друг друга понимали, хотя каждый говорил на своём языке! Всё же венгры хоть и дальние, но родственники наших манси и коми.
А под самый Новый год мы получили посылку из Венгрии, где лежала кассета с благодарностями, видеофильмом и рабочими материалами Золтана. Жаль только, что на венгерском языке. А переводчика-то нам взять было неоткуда, разве что снова к оленеводам ехать. Уж они-то своего родственника всяко поймут.
Небольшой фрагмент из присланного Золтаном видео, где он с Александром Николаевичем идёт в охотничью избушку. Нора с палочкой прилагается ))) Вообще всё видео порядка 2 часов, но это надо какую-то платформу найти, куда его выложить — Пикабу такие здоровые видео не принимает.
Ещё истории про сезон 2000 года:
Год 2000. Грибное нашествие
Когда пропала радиосвязь
2000 год. Полевой холодильник
Искусство требует жертв. Год 2000-й
2000 год. На Коровьей тропе
***
Встречайте новую историю. Читайте, критикуйте, советуйте, пишите комментарии — мы всегда прекрасно общаемся!
P.S. Может кто из знающих подскажет нейросеть, в которой можно отредактировать видео? Сделать порезче, размер картинки увеличить, может быть с цветом поработать. Я пока в этих вопросах дуб дубом, а хочется хоть чуть-чуть, но улучшить картинку )))