Системный сбой. Том 3⁠⁠

Глава 13

Макар провел Софу в свой кабинет, по пути рассуждая о всякой ерунде. Он говорил о погоде, о ценах на рынке, о том, как трудно стало добывать чистую воду, только вот всё это были пустые, ничего не значащие слова, которыми он будто пытался отвлечь ее от случившегося. Голос его был мягким, почти дружеским, но в нём сквозило что-то липкое и неприятное.

— Ты... девушка красивая, — сказал он с кривоватой полуулыбкой на лице, которая не отражалась в глазах. — Да и новая, считай. Ну, не сдержались парни. Зачем же всё это было разводить?

Он развёл руками, изображая недоумение, будто те трое не пытались надругаться над ней, а просто неудачно пошутили или погорячились.

— Что? — Софа начала было возмущаться, поднимаясь по лестнице за Макаром. Её голос дрожал от несправедливости, что этот человек обесценивал то, что с ней произошло. — Да они там...

Но Макар мягко её перебил, не повышая голоса, но и не давая ей договорить:

— Ну пошутили неудачно. И что теперь? М?

Его интонация была снисходительной и покровительственной, такой вот, почти отеческой. Он обернулся у кабинета, оценивающе смотря ей в глаза сверху вниз.

Пальцы Софы нервно сжали край куртки, и из промокшей ткани выступили капли воды, скатываясь на пол. Она открыла рот, она хотела что-то произнести, ведь услышанное ей казалось слишком колким и ранящим. Макар снова опередил её.

— Прошу, проходи, — он открыл дверь в свой кабинет, пропуская девушку первой.

Она крепко сжала кулачки и шагнула через порог, чуть ли не физически ощущая его жадный взгляд, скользящий по её фигуре. Он будто нарочно задерживался на её талии и бёдрах, не скрывая своего жадного липкого желания.

Лицо девушки почти что само превратилось в гримасу отвращения, но мужчина снова перехватил инициативу.

Дверь мягко закрылась за ними с мякгим щелчком замка, который показался Софе слишком громким.

— Выпьешь чего-нибудь? — спросил Макар, проходя в кабинет.

Наконец Софа вдохнула глубоко, задержала дыхание на секунду, выдохнула, и чуть ли не выкрикнула, выбрасывая наружу всё, что накопилось:

— Хватит! Эти трое...

— Я понимаю, — снова перебил её Макар, кивая с таким видом, будто знал всё наперёд. — И поэтому...

— Нет! — она почти закричала, возвышая голос. — Я не договорила! Хватит говорить вместо меня!

Мужчина замер на секунду. Его глаза расширились от такого напора, явно непривычному. Потом он улыбнулся так же маслянисто, и молча достал красивый стеклянный графин, в котором плескалась благородная янтарная жидкость.

Девушка наконец убедилась, что её слушают, и продолжила, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё кипело:

— Это нормально по-твоему, когда в женскую душевую заходят три... каких-то мужика?

Макар аккуратно и спокойно налил в два стакана, наслаждаясь процессом, молча протянул один девушке. Сам сделал глоток из своего, давая ей время и пространство.

Софа грубо отмахнулась от стакана, который он ей протягивал. Брызги упали на стол и бумаги, пара капель даже упала на его рукав, но мужчина даже не поморщился. Она тяжело рухнула на стул, будто её разом лишили сил, и раздражённо отфыркнула выбившуюся прядь волос с лица. Волосы, ещё влажные после душа, прилипли к щеке, и она убрала их за ухо нервным движением.

— Не нормально... — вздохнул Макар, ставя свой стакан на стол. — Послушай. Ну сейчас люди успокоятся, и вас спокойно отпустят. А ты лучше...

Он сел на край стола прямо перед ней, так, что его колено почти касалось её ноги, и мягко кашлянул, привлекая внимание.

— Кхм... расскажи о своём... друге? Вы ведь друзья?

Девушка инстинктивно попыталась отодвинуться, сидя в кресле. Но кресло стояло у стены, и отодвинуться было некуда. Но она лишь слегка прижалась спиной к креслу, да едва заметно втянула шею в плечи.

Придав голосу уверенности, насколько это вообще было возможно в её положении, она ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Тебе-то какое дело?

Макар чему-то улыбнулся, сделал глоток из стакана и пододвинул второй стакан поближе к ней.

— Я не обижу, — голос его стал вкрадчивым, почти нежным. — И вообще, больше тебя никто не посмеет обидеть, я обещаю и лично прослежу за этим. Если хочешь, эти трое принесут тебе извинения при всех. Скажут, что были неправы.

Софа слегка нахмурилась. Её губы невольно сжались чуть плотнее, пытаясь удержать внутри внезапно вспыхнувшую искру недовольства.

— Я не хочу их видеть, — сказала она твёрдо, не давая ему снова перебить. — Где Дима? У нас есть дела... Я хочу уйти.

Чтобы скрыть напряжение в пальцах, она скрестила руки на груди, смотря исподлобья на Макара. Её взгляд был тяжёлым и полным скрытой угрозы.

Он скользнул взглядом по её лицу, и его губы сами собой расплылись в маслянистой ухмылке.

— Чего же ты упрямишься? — спросил он, растягивая слова. — Здесь безопасно. Еды в достатке. Зачем тебе идти с этим... он же... — он усмехнулся, качнул головой, — хе-хе, всего лишь первый уровень.

— Хватит, — Софа поднялась со стула, не дожидаясь, когда он договорит. — Я ухожу... Мы уходим! Ясно тебе?!

Под самодовольным взглядом Макара она направилась к двери. А он сидел на краю стола, сложив руки на груди, и улыбался каким-то своим мыслям.

Она ожидала, что дверь будет заперта, или что он вскочит и схватит её за руку. В последнюю секунду она ждала, что дверь останется закрытой, что она глупая и наивная попала в ловушку.

Но нет. Дверь открылась свободно, без сопротивления. Дерево скрипнуло, и из коридора хлынул свежий воздух.

Ступеньки гулко отдавались под её ногами. Софа выбежала вниз по лестнице и оказалась на людной улице.

Дождь уже бил более крупными каплями по полям её шляпы, скатываясь на плечи. Вода была холодной, но девушка даже не замечала этого, ведь всё её внимание было приковано к зданию, куда увели Диму.

Крепкое и защищённое, оно стояло в конце улицы, сложенное из серого камня, а стены были обиты металлическими вставками. У входа стояли несколько мужиков с арбалетами на плечах и скучающими лицами.

Тот странный сумасшедший мужчина сидел неподалёку на лавочке, подставив лицо дождю. Он судорожно перебирал в тонких, дрожащих пальцах какую-то верёвочку. Его губы шевелились, и он то и дело вздрагивал всем телом, будто от холода.

Когда он заметил Софу, быстро вскочил, подбежал к ней, двигаясь каким-то странным, неестественным бегом. Его взгляд бешено блуждал по постройкам и проходящим мимо людям и ни на ком не задерживался.

Софа хотела было сделать шаг назад, не зная, чего ожидать от безумца. Её рука инстинктивно потянулась к револьверу — но его не было, оружие забрали ещё у входа.

Однако Вихор не нападал. Он схватил её за руку и, показывая на выход, быстро прошептал. Его слова были едва различимы, они вылетали изо рта обрывками, перемежаясь с хрипами и вздохами:

— Завтра! Завтра снова! Пауки...

Он с силой потер лицо, будто пытался стереть с него что-то невидимое. Ударил себя по голове несколько раз и, уже уходя, продолжал шептать, не оборачиваясь:

— Лица... лица... холодно...

Софа обернулась, провожая его взглядом. Люди вокруг продолжали заниматься своими привычными делами. Кто-то нёс воду, кто-то чинил забор, кто-то просто стоял и курил. На Вихора если кто и обратил внимание, то не более чем на забаву. Он был местным дурачком, и никто не воспринимал его слова всерьёз.

Софа поёжилась от странного предчувствия, которое закралось в душу. Попытавшись натянуть куртку пониже, она направилась к зданию тюрьмы.

— Вход только по пропускам, — поднял руку мужик с квадратной челюстью и телячьим взглядом.

Его голос был ленивым и равнодушным, кажется, он уже устал повторять эту фразу сотни раз.

— Знаю, — Софа старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Я забираю своего друга, и мы уходим.

— Не положено... — так же лениво протянул мужик, даже не почесавшись.

Стоящий рядом толстяк, причмокнул губами и высоким, почти гнусавым голосом проблеял:

— А ты ведь та новенькая? Он тут у нас дня три просидит... Может, выпьем вечером?

Он коротко хохотнул, его живот заколыхался, и он похлопал себя по боку, будто мысленно уже угощал себя чем-то вкусным.

«На них так спокойная жизнь действует?» — подумала Софа, отворачиваясь от них. Она чувствовала, как в ней закипает злость, но понимала, что сейчас не время для скандала.

Она молча направилась к штабу, где сидел Макар, надеясь всё-таки договориться по-хорошему. «Кто знает, на что способен Дима, пока за ним никто не смотрит», — продолжала она размышлять, перебирая варианты. Может, он уже выбрался сам и всё не так плохо, как кажется.

Макар сидел за своим столом, наслаждаясь напитком из стакана. Его лицо раскраснелось, глаза слегка заволокло, а язык стал заплетающимся, когда он произносил слова.

Он увидел Софу и его губы растянулись в пьяной, дебильной улыбке.

— О... Добро пжаловать обратно, — он икнул, прикрыв рот кулаком. — Ну как?

Софа сжала губы в тонкую, бледную полоску и отвела взгляд от Макара, предпочитая разглядывать шкаф с книгами. Они были единственными, кто не смотрел на неё с этим липким вожделением.

— Мне нужен... пропуск, — сказала она, не глядя на него. — Дай его... пожалуйста.

Она чувствовала, как пальцы судорожно сжимаются, пытаясь удержать голос внутри, подальше от чужих глаз и собственных слабостей. Софа сжала край куртки, начиная перебирать её в своих пальцах, надеясь, что не придется унижаться снова.

Макар поднялся со стула, опираясь рукой на стол, и его голос стал почти нежным и снова липким:

— Канеш! Только потому, что ты просишь, Софушка.

Он наклонился над столом, вырвал из блокнота листок и, тяжело дыша, вывел что-то карандашом. Подпись вышла корявой, буквы плясали и съезжали.

Подойдя к девушке почти вплотную, от чего та сделала шаг назад, но упёрлась спиной в дверь. Он сделал ещё шаг и молча поднял бумажку на уровень её лица. Уголки его губ слегка подрагивали, а глаза блуждали по лицу Софы и вырезу куртки.

Она резко вырвала бумажку и выскочила наружу, чуть не ударив Макара дверью.

На входе в тюрьму тупой охранник просто посмотрел на бумажку, не читая содержания, и кивнул. Толстяк окинул Софу наглым взглядом, пройдясь по её фигуре, но тоже не стал препятствовать.

Когда Софа вошла в коридор, я услышал её шаги. Я узнал бы из тысяч других этот торопливый, нервный топот, это шуршание мокрой курточки, и лёгкое, почти неслышное постукивание каблуков.

А затем она тихо чихнула, и я даже представил, как мило она сморщила носик и прикрыла рот ладошкой.

— Будь здорова! — наконец справившись с дверью, я открыл её и приветственно раскинул руки.

Софа замерла на пороге. Её глаза расширились, рот приоткрылся, и она пробормотала, переводя взгляд с меня на дверь, на открученные болты, и на выпавший гвоздь:

— Дурак! Ты меня напугал... Ой, а ты... а как ты...

Я широко улыбнулся и, шагнув к ней, коснулся её носика. Она смешно его сморщила и шлёпнула меня по руке.

— У любопытной Варвары нос на базаре... — начал я, но замолк, прислушиваясь к звукам снаружи.

Кто-то очень сильно барабанил по входным воротам в посёлок, будто колотили тяжелым бревном или чьим-то пудовым кулаком.

Подхватив девушку за руку, я ощутил её холодные и такие родные пальцы. Вместе мы выскочили наружу. Дверь карцера громко хлопнула за нами.

— Че?.. — уставился на меня охранник с квадратной челюстью, его лицо вытянулось от удивления. — Тебе не положено...

— Меня выпустили, — отмахнулся я, не останавливаясь и даже не взглянув на него.

Толстяк что-то пробубнил про проверку и какой-то документ, который я должен был предъявить, но мне было плевать. Я сжимал руку Софы, чувствуя, как её пальцы отвечают на моё пожатие, и мы быстрым шагом направлялись к воротам.

Люди вокруг что-то говорили. Я слышал обрывки фраз: кто-то вспоминал, как мы, негодяи, устроили тут дебош в душевой, кто-то обсуждал, что за идиоты ломятся в ворота, кто-то просто матерился сквозь зубы. Но всё это было лишь белым шумом, который не имел значения.

Удар по воротам повторился. Сейчас он был сильнее, чем до этого. Металл ворот загудел и застонал, а я увидел, как с внутренней стороны посыпалась металлическая крошка.

А затем ещё один удар. И ещё.

Голос по ту сторону был похож на рычащий рёв медведя, с хрипотцой, которая пробирала до костей:

— Я ЩАС ВЫНЕСУ НАХЕР ЭТУ СРАНУЮ КАЛИТКУ!!!

Старик, чинивший забор, уронил молоток и перекрестился. Двое парней, которые что-то грузили в телегу, бросили мешки и схватились за оружие.

Рука Софы сжала мою крепче, что почти стало больно, а сама она вдруг стала ещё меньше, прижавшись ко мне сбоку. Её шляпа съехала на глаза, но она не поправляла её, только смотрела на ворота, за которыми раздавался этот рёв.

— Бойцы! Стройсь! — голос Макара разнёсся над поселением.

Он стоял на крыльце штаба, его фигура была напряжённой. Увидев меня и Софу, вышедших из тюрьмы, хотя по его замыслу я должен был сидеть в карцере минимум до утра, он нахмурился. Его губы шевельнулись, выговаривая какое-то ругательство, правда я не расслышал какое, но что-то там было очень нехорошее и заковыристое.

Взгляд его был слегка затуманен, однако сейчас, как командир, он выглядел собранно и уверенно. Он отдавал приказы чётко, без запинок, и люди слушались.

— Стрелки и маги! Где вас нелёгкая носит?! — орал Макар, бегая по двору и раздавая указания.

Мы с Софой быстрым шагом подошли к нему и я, не тратя времени на приветствия, резко потребовал:

— Верни мои вещи. И кто там к вам припёрся?

Макар раздражённо дернул щекой и вперил в меня свой тяжёлый взгляд, который привык, чтобы ему подчинялись, а не требовали.

— Повезло тебе, калека, — он нервно сплюнул на землю, вытащил дрожащими пальцами сигарету из мятой пачки, прикурил, небрежно отбросив горящую спичку, и глубоко выдохнул клуб дыма в неподвижный воздух. Дым поплыл вверх, смешиваясь с дождевой моросью.

— Как утопленику повезло, — договорил он, выпуская дым через нос. — Можешь валить, тьфу!

Он ещё раз сплюнул, повернулся и пошёл к отряду бойцов, которые уже строились у ворот. Его походка была тяжёлой, уверенной, и он не оглядывался.

— Ди-и-м? — Софа потянула вниз мою руку, привлекая внимание.

Она бросила короткий взгляд на ворота, откуда раздавался смачный, отборный мат и новые удары. Похоже, тот, кто ломился снаружи, не собирался останавливаться.

— Мы... — она замялась, её губы дрогнули. — Надо им помочь, Дим.

Я вздохнул. Помочь тем, кто смотрел на нас с враждебностью, как на чужаков, которые пришли нарушить их спокойную жизнь? Помочь тем, кто даже не спросил, что на самом деле произошло в душевой?

Я увидел в её глазах эту тягу, какая бывает у Стрелков Гилеада, вечно стремящихся поступать всегда правильно, даже если тебя только что хотели убить, или сделать что-то похуже.

— Хреновы Стрелки... — проворчал я, но голос мой был скорее усталым, чем злым.

Я искал взглядом здание, куда по идее могли утащить мои вещи. Склад, наверное, вон то приземистое строение из кирпича, с маленькими окошками под самой крышей.

— Вон, может там... — озвучил я свои мысли и направился ко входу, у которого толпились бойцы, стрелки и маги.

Их было человек десять, они переговаривались, сверяли оружие, проверяли арбалеты. Никто не обращал на меня внимания до тех пор, пока я не увидел на поясе одного из бойцов свои клинки.

Он стоял чуть в стороне, поправляя ремень, и на боку у него висели мои ножны. Я шагнул к нему и мой голос, когда я заговорил, опустился до опасного шепота, от которого у нормальных людей начинают бегать мурашки:

— Знаешь, что я делаю с ворами?

Боец сделал инстинктивный шаг назад, едва не спотыкаясь о камень, выступающий из земли. Его глаза расширились, лицо побледнело, и он судорожно схватился за рукоять меча.

Я поймал его за грудки. Ткань его куртки намокла от дождя, но я держал крепко, не давая ему упасть. Сократив дистанцию почти вплотную, я посмотрел ему в глаза.

Какой-то командир с нашивками на рукаве резко схватил меня за плечо, пытаясь оттащить.

— Отставить, боец! — его голос был громким и командным. — Ты кто такой? Кто разрешал тебе нападать на моих людей во время выполнения...

— Он взял чужое, — резко прервал я этот поток ненужной речи, не повышая голоса, но и не давая сбить себя с толку. — И сейчас отдаст.

Командир нахмурился, сжимая пальцы на рукояти своего клинка. Его бровь дёрнулась, и он перевёл взгляд с меня на бойца, а затем обратно на меня.

— Что он там у тебя взял? — спросил он, и в его голосе появились нотки сомнения.

Я отпустил бойца, оттолкнув его от себя, от чего тот сделал ещё шаг назад, чуть не упав и схватившись за стену. Взгляд солдата был гневным, и он брезгливо отряхнул броню, будто я испачкал её чем-то липким, а после чуть ли не выплюнул слова:

— Я взял оружие со склада! Этот придурок че-то взял накинулся на меня!

Командир перевёл взгляд с него на меня, ожидая ответа. Я указал на клинки, которые висели на поясе бойца.

— Это моё личное оружие, — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Я сдал его на входе.

Моя рука выпрямилась в сторону ворот, за которыми не прекращал верещать какой-то здоровяк и долбить по воротам с такой силой, что один из металлических листов прогнулся, и в образовавшуюся щель было видно силуэты нескольких человек.

— Видать, эти парни тоже пришли за своим, — добавил я, поворачиваясь обратно к командиру. — А я уж думал помочь.

— Твою мать! — командир уже сам кричал от негодования и злости, разбрызгивая слюну. — Возьми другие, у нас кузнецы не хуже ваших!

Я смотрел в его глаза, не отрывая взгляда долгую минуту, мы смотрели друг на друга, и я видел, как в его глазах борются злость и здравый смысл.

Наконец он сдался. Глухо выругавшись, он махнул рукой своему бойцу:

— Верни ему оружие... мать твою!

Командир перевёл взгляд на меня и добавил уже тише, но не менее зло:

— А ты, иди что ли помоги. Или ты их для красоты носишь?

Боец нехотя отстегнул пояс с ножнами, его пальцы дрожали, и он долго возился с пряжкой, сжимая с силой челюсть так, что желваки заиграли на скулах, потом он протянул мне оружие.

Я молча принял. Быстрыми, привычными движениями застегнул ремень, поправил ножны, проверил, легко ли выходят клинки. Металл скользнул по коже, и этот звук был для меня музыкой.

Я кивнул на Софу, которая стояла чуть позади, терпеливо ожидая.

— А ей оружие? — спросил я, поднимая взгляд на командира. — Тоже забирать придётся у какого-нибудь грёбаного умника?

Я обвёл взглядом его отряд, бойцы явно были на стороне своего товарища, а на меня они смотрели, как на капризного новичка, который не понимает местных порядков. Но нет, револьверы у Софы никто не тронул, их так же занесли на склад, но их не надели на чужие пояса.

Удивившись, что она без патронов, ей выдали сумку, куда нагрузили около двух сотен патронов.

Мой револьвер тоже не тронул никто. Он лежал на стойке у входа, завёрнутый в тряпицу, и ждал меня. Я прицепил его рядом с клинками, на правый бок, где было свободно, и тоже взял патроны. Подсумок крепился выше ремня и чуть позади так, что перезарядка была удобной, если руки и, тем более, пальцы не слишком кудрявые.

Я зарядил револьвер и на секунду залюбовался, как Софа делает это элегантно. Её пальцы перебирали патроны, и они будто сами скользили в нужные каморы. У меня это выходило более грубо, я вдавливал патроны с силой, по-мужски, и каждый щелчок был громче.

— В общем так! — громкий голос Макара разнёсся над площадью.

Он забрался на стену и теперь стоял наверху, держась за край, чтобы не упасть.

— В прошлый раз эти утырки не поняли ровным счётом нихрена! — кричал он, размахивая рукой с зажатой в ней сигаретой. — А значит что? А значит...

Его голос заглушил очередной удар по воротам, что аж доски треснули, и в щель просунулась чья-то рука, пытаясь откинуть засов, а потом и голос здоровяка, угрожающего убить каждого, кто попытается ему помешать.

— А значит, — продолжал Макар, когда грохот стих, — покажем этим сраным ублюдкам, где раки зимуют! Ура!

От бойцов прозвучало слаженное, громкое тройное: «Ура! Ура! Ура!». Крики были такими громкими, что у меня заложило уши.

Макар бросил взгляд на меня и Софу, кивнул сам себе, будто мы испаримся и не станем помогать. Девушка посмотрела на меня и кивнула, её руки легли на револьверы. От этого она выглядела спокойнее, хотя атмосферы спокойствия вокруг не было ни на гран. Мне с оружием тоже было привычней — я чувствовал себя почти нормально, когда мог себя защитить.

— Эй, Гриша! — крикнул Макар, перегибаясь через стену.

Он смотрел куда-то вниз, где стоял вражеский отряд, его взгляд оценивал людей внизу, и удя по его лицу, народу там было несколько десятков. Надеюсь.

— Гришань! Решил силушку нашу проверить? А? Сраный ты говнюк!

По ту сторону стены раздался хриплый, раскатистый смех, будто человек смеялся всей всем своим огромным телом. А затем низкий, рычащий голос прозвучал спокойно, с угрозой:

— Слышь, не зли меня, Макарыч...

Кто-то тонко, истерично засмеялся неподалёку от голоса этого Гриши, а потом этот смех так же резко оборвался.

— Я добрый же покамест, — продолжал Гриша. — Мы договорились, а щас че?

— Нихера я с тобой не договаривался, Гришаня! — Макар смачно сплюнул вниз и резким движением вынул сигарету изо рта и вынул новую. Короткими, судорожными затяжками он её раскурил и, торопливо выдохнув, прокричал: — Я тебе сказал сразу: нихера ты не получишь, кусок кретина!

— Зря ты так, Макарыч... — голос Гриши стал преувеличенно заботливым, с такой интонацией обычно говорят с детьми, когда хотят их обмануть.

А затем, видимо, обращаясь к кому-то позади себя, он добавил:

— Феня! Давай тащи!

Что именно там собирались тащить мне было решительно плевать. Я наклонился к Софе, почти касаясь губами её уха, и произнёс:

— Ты что последнее изучила? Какой навык?

Она хлопнула пару раз ресницами, как бабочка крыльями, а потом так же тихо ответила, чуть повернув голову:

— «Красную Ленту». Ну там...

— Знаю, Соф, — я кивнул. — Если они ворвутся, всем будет... в общем, потренируешься заодно.

Её зелёные глаза блеснули в тусклом свете пасмурного дня, и она сдула прядь волос с лица.

— Эй, вы... — кто-то крикнул нам вслед. — Стоять! Куда!

Но мы уже не слушали.

Я коротко разбежался и, оттолкнувшись от края стены, перелетел через неё, мягко приземлившись на корточки по ту сторону. Земля была мокрой и скользкой, но я удержал равновесие и сразу же встал в боевую стойку.

Софа приземлилась рядом с кувырком, она перекатилась через плечо, вскочила на ноги и оказалась вполоборота ко мне, готовая стрелять в любую сторону.

А затем воздух разорвали синхронные выстрелы наших револьверов.

Мы просто оба знали, что сейчас нужно делать. Два ствола, два выстрела, как два удара сердца, почти слившихся в один.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579