Порок⁠⁠

Господин живописец!

Долго ли тебе устремлять гнев твой на женский пол и выдумывать нелепыя лжи, обвиняя нас несносными безчиниями. Ведай, что мы выходим из терпения; и естьли ты невоздержишься от злословия, так берегись.

-- Сносно ли ето, что в последнем твоем листе некоторую женщину попрекаешь ты ревнивостию! таким пороком, от котораго мы давно избавились. -- Заврался мой свет: ето не правда, знай что многия жены не столько о мужьях своих думают, чтобы стали к ним ревновать, и только что терпят их, а не любят -- как можно так любить мужа: не понятно, странно, смешно, уморил ха! ха! ха! -- ревновать к мужу, любить его: етаго я никак не понимаю; а может быть твой только один острой разум проницает в чрезъествественныя тонкости. Видеть мужа всякой час, сидеть с ним обнявшись, говорить с ним нежно, да еще и ревновать к нему - фуй! как ето не ловко: конечно ето какая нибудь была сумазбродная женщина: для чего же ты ее скрываешь? такая женщина всеобщаго достойна презрения. Что ето за староверка, чтоб быть прицепленной к своему мужу, и ревновать ко всякой: но ето быть не может; нынче век просвещенной! воспитание наше безпримерно: мы мужьям нашим даем свободу знаться с теми женщинами, с которыми хотят; и довели их до того,  что и они нам тоже позволяют. Понимает ли пустая твоя голова, что от етова-та и произходит благополучие наших семейств и согласная жизнь наша; от того мы и не разводимся с мужьями, а живем в одном доме: видимся в неделю по разу, ездим в комедии, прогуливаемся с милым человеком то в город, то за городом. Такая безподобная вольность может ли нас когда нибудь противу мужей приводить в огорчение: нет; в листе твоем описанная ревнивость есть твоя глупая выдумка; и для того-то я сим письмом многих оправдать вознамерилась. Мы знаем, что письмо о ревнивости писал ты сам, а не посторонней. Нет ныне таких мужей, которые бы такой вздор описывать захотели, и без причинно бы стали злословить жен своих таким гнусным пороком, который давно уже изтребился. Прощай.

Живописец, 1772 год, 34