Орфей⁠⁠

Орфей поднес чайную чашку к губам и сделал небольшой глоток. Маня, вздрогнув, коротко вскрикнула и расплакалась. Дед перекрестился трясущейся рукой. Равиль, набычившись, сжал кулаки, но Иван Артёмыч остановил его:

– Не надо!

– И чё, я буду стоять и смотреть, как он тут это самое?..

Он вошёл в кафе в самом конце рабочего дня, когда пожилой уборщик по прозвищу Дед собирался запирать дверь. Тощий парень в замызганном чёрном кардигане крупной вязки, в тёмных очках, нащупывающий перед собой дорогу длинной гибкой тростью. И с трупом собаки на плече. Золотистый ретривер с вываленным посиневшим языком сдулся боками и уже окоченел.

Посетитель был знаком персоналу, ведь каждое утро завтракал здесь глазуньей на два яйца и круассаном с нутеллой и клубникой. Местные держали его за чудика: если задуматься, какого нормального человека родители назовут Орфеем? Этого назвали.

Уложив пса на ближайший столик, Орфей потребовал чаю.

– Какого... – задохнулась Маня, молоденькая официантка, поливающая фикус у окна. – Равиль!

– Мужик, ты чё делаешь?! – плечистый бариста сразу вылетел из-за стойки.

– Чай мне принесите, говорю!

– Я тебя щас отсюда вынесу, придурок!

На звуки склоки из хозпомещений выглянул Иван Артёмыч, хозяин кафе.

– Что у вас тут?.. О, господи, уберите это со стола!

Рука Орфея нырнула в карман кардигана. Сухой металлический щелчок был тихим, но, кажется, его услышали все.

– Ой, мамочки! – взвизгнула Маня, и тут же кинулась к входной двери, намереваясь сбежать.

– Не смей! – рявкнул Орфей, поднимая выше гранату с уже выдернутой чекой, и тут же вжал большим пальцем освободившийся предохранитель, не давая ему отскочить.

Маня так и замерла с протянутой к двери дрожащей рукой. Все до одного в небольшом зале кафе замерли.

– Чаю, – уже спокойнее попросил Орфей.

Чашку ему принёс Иван Артёмыч, поставил её на стол рядом с высохшим собачьим носом. И сам сел напротив, пряча дрожащие руки в карманы и поглядывая то на пузатую лимонку в сухой Орфеевой руке, то на пса.

– Это Чарли?

– Да, – коротко ответил Орфей.

Чарли, собака-поводырь, всегда сопровождала Орфея. Дружелюбная жизнерадостная животина, обожающая своего хозяина.

– Что случилось?

– Еë отравили.

– О, господи...

– В твоем кафе сегодня утром. Кто-то из вас.

– Да кому это нужно? – вмешался в разговор Равиль.

Орфей свободной от гранаты рукой взял чашку и вдохнул аромат крепко заваренного чая:

– Знаете что? Это жестоко. Отвратительно жестоко! И я этого так не оставлю. Как только я опустошу эту чашку, вы все умрете!

– Чего, блин?! – Равиль прижал к себе испуганно взвизгнувшую Маню.

Орфей сделал глоток. Иван Артёмыч схватился за сердце.

– Ох, что-то мне...

– И мне... – Маня повисла на плечах Равиля, белая как мел. – Это не я, я не виновата!

Из-за стойки раздался хриплый кашель и бормотание – Дед, про которого все думать забыли, забормотал молитву.

– Орфуша, жаль твою подругу, – заливаясь потом, проговорил Иван Артёмыч. – Но чего скандалить, угрожать? Давай я тебе денег дам, ты новую собаку купишь.

Орфей сделал большой глоток, отчего его тёмные очки тут же запотели. Пальцы добела стиснули гранату.

Маня снова завыла. Равиль отстранил её и дернулся вперёд, сжав кулаки, на незваного гостя, но был остановлен Иваном Артёмычем:

– Спятил, что ли?! Орфуша, что ты хочешь?

– Понять. – Рука Орфея с чашкой дрогнула, а голос сломался. – Зачем. Вот просто зачем? Кому она мешала? Это так, – он замер, затем отпил чай, которого осталось уже меньше половины, – жестоко и бессмысленно.

– Я не травил твою собаку. – Иван Артёмыч окинул взглядом подчинённых, ища поддержки. – Маня тоже не травила. Равиль?

– Нет, конечно!

– Видишь, и Равиль не травил! Может, она у тебя где-то на улице что подобрала или...

– Это я, – прохрипел Дед.

Все уставились на него.

– Я устал чистить за ней диваны! Столько шерсти. И лапы грязные. Мне просто надоело, вот я и…

– Господи, придурок! – ахнул Равиль.

Маня всхлипнула, пряча лицо в ладони.

– Я просто разозлился, не подумал… Нет, а чего? У нас кафе, а не псарня, в конце-то концов. Да что такого-то, это ж просто псина? Эта померла – новую дадут. Может, та с лапами не будет по диванам лазать.

Орфей замер, только рука с зажатой в ней гранатой тыльной стороной продолжала рвано гладить Чарли. По щекам из-под очков покатились крупные слезы.

– Орфуша... – умоляюще потянулся к нему Иван Артёмыч. – Я уволю этого идиота... Мне жаль...

Орфей встал.

– Ненавижу бессмысленную тупую жестокость, – его бледные пальцы на ощупь ввернули усы чеки на место. – Ненавижу.

Он отхлебнул из чашки в последний раз, со звоном бахнул её на блюдце. А после сунул гранату в карман, подхватил трость и собаку, взвалив ее на плечо, и стремительно вышел прочь.

Маня пошатнулась и рухнула на ближайший стул, Иван Артёмыч кинулся к двери, запирая ее лязгающими от тремора ключами. Равиль схватил со стойки телефон и быстро набрал сто два. А Дед, шаркая по полу ослабевшими ногами, подошел к столу, за которым мгновение назад сидел Орфей, и заглянул в чашку. На дне её темнел последний недопитый глоток.

Ссылка на группу автора: Мрачное воскресенье