Несгибаемый⁠⁠

Столь малой крохой огонек
ардеет, копотью зажжен
от на удивление
еще присталой искры...
Согрется мглистою порой,
один и в лахах под луной...
голодный пламень и едва чадить,
где свет скорее иллюзия или воображения нить.
Но в мире несовершенных грез,
далеких звезд в небе ночном
и страстных столь переживаний...
мальчонка ручки обе разом и вознес
храня свою искру и опекая...
Сегодня ночь, когда не есть...
немного пить, всего лишь не заснуть...
так мало всё для тела.
Малыш же зрит и не поймет,
неужто жив и рад тому...
всего лишь не досчитаться лет
на детских пальцах.
А рядом мир шумит вторя
и кроха знает, что там есть люди
и города...
чудес невиданные причалы,
где моря...
бескрайней широты души.
Он верит - ветра свист и хлад,
рушащие видимость покоя
его изодранной картонной юрты -
то вестники когда - нибудь
большого теплого костра,
куда его и приведет судьба,
за что и даже он всё прижимает трепетнее огонь,
всё ближе к сердцу и груди,
храня... и опаляет.

Возможно он давно уже один,
в коробках и не зная дома,
без намека на семью,
но ведая главы седин...
Быть может мальчик,
да - сошел с ума...
А вера в нем - одна
иллюзия воображаемого света...

Но обездоленный вдали
лишь слышит гул ночных колес машин,
он видит очерки огней высот
и представляет каково же
быть другим чудесно...
Он верит в добрых и улыбчивых людей,
он верит в волшебство и щедрость своих дней,
когда он сам для огонька источник и волшебник.
Мечтая, лишь его храня,
всё более вдаль на столь людское
он глядя, желает только не соснуть...
всю ночь счастливый просто быть,
хоть даже больно голоден,
хоть хочется и пить...
и одиноко под луной,
да и не было - то никого с ним,
и никогда, и никакой зимой!
Что даже в хладе,
по вечерам сидел он здесь
и весь дрожал...
из носа пристально текло,
но он берег одно - огонь,
берег добро свое...

Пройдут бездонные года
И много зим ещё туда.
Все, его видя успеют заранее похоронить...
Его никто не видит
и не узрит свет внутри.
Мальчонка так глядит на небо,
он так доволен жить!
А огонек чадящий,
стал костром верно в его уже мужской груди.