Achkatryas

Столь малой крохой огонек
ардеет, копотью зажжен
от на удивление
еще присталой искры...
Согрется мглистою порой,
один и в лахах под луной...
голодный пламень и едва чадить,
где свет скорее иллюзия или воображения нить.
Но в мире несовершенных грез,
далеких звезд в небе ночном
и страстных столь переживаний...
мальчонка ручки обе разом и вознес
храня свою искру и опекая...
Сегодня ночь, когда не есть...
немного пить, всего лишь не заснуть...
так мало всё для тела.
Малыш же зрит и не поймет,
неужто жив и рад тому...
всего лишь не досчитаться лет
на детских пальцах.
А рядом мир шумит вторя
и кроха знает, что там есть люди
и города...
чудес невиданные причалы,
где моря...
бескрайней широты души.
Он верит - ветра свист и хлад,
рушащие видимость покоя
его изодранной картонной юрты -
то вестники когда - нибудь
большого теплого костра,
куда его и приведет судьба,
за что и даже он всё прижимает трепетнее огонь,
всё ближе к сердцу и груди,
храня... и опаляет.

Возможно он давно уже один,
в коробках и не зная дома,
без намека на семью,
но ведая главы седин...
Быть может мальчик,
да - сошел с ума...
А вера в нем - одна
иллюзия воображаемого света...

Но обездоленный вдали
лишь слышит гул ночных колес машин,
он видит очерки огней высот
и представляет каково же
быть другим чудесно...
Он верит в добрых и улыбчивых людей,
он верит в волшебство и щедрость своих дней,
когда он сам для огонька источник и волшебник.
Мечтая, лишь его храня,
всё более вдаль на столь людское
он глядя, желает только не соснуть...
всю ночь счастливый просто быть,
хоть даже больно голоден,
хоть хочется и пить...
и одиноко под луной,
да и не было - то никого с ним,
и никогда, и никакой зимой!
Что даже в хладе,
по вечерам сидел он здесь
и весь дрожал...
из носа пристально текло,
но он берег одно - огонь,
берег добро свое...

Пройдут бездонные года
И много зим ещё туда.
Все, его видя успеют заранее похоронить...
Его никто не видит
и не узрит свет внутри.
Мальчонка так глядит на небо,
он так доволен жить!
А огонек чадящий,
стал костром верно в его уже мужской груди.

Возможно есть мой номер...
И есть в нем цифра три..
Ты плачешь,
стекла домик
одиноко...
взымает медяки..

В уплату за дерзость верить,
послать ко мне открытку
ночь ливнем озарять
гудком опять.. опять...

А капельки всё вторят,
что слезкам в унисон..
касаясь створок лужиц
и царства их, что сонм.

Ласкать бы твои руки,
что от тоски дрожат,
где воет непогода,
где мечется душа.

Пять? А может семь? Два?
А может заново опять?

Блеснула молния!
Звезды окунулись в рокот.
Удар расшиб стекло!

Три? И точно три... Да, три!

Сноп веера из искр,
да забрести в сознание.
Молния ударила в тело!

"Алло?"

Ты нашла меня.. бездыханная.  

Удиви меня веточкой семенить в мое шуршащее занавесками окно.
Поцелуй меня, будто в воздухе, а я на сердце испытаю трезвон.
Улыбнись же мне яблочком, да, так, что я едва в сердцах касаюсь..
Стань моей страстью, цветочек фрагранции едва не сюрреальной.

Пускай споет сидя на плече у тебя соловей медовым голоском.
Влюбись в меня снова, послав тот взгляд, полный сияния солнца.
Задрожи у меня под ногами, я более не ведая, что есть земля...
Лишь желай, гарцуя там за окном о чем и вовек не отгадаю я.

Мой люмен бессрочный, моя музыка смычка миробытия...
Ты всё, что зеленым древо уродит на острие листочка.
Как бабочка озарять шелком очнувшийся ото сна кокон.
Взлетаешь перед взором лелеющим взмахом крыльев сполох.

Ты пестрая канитель объятий, струящихся жилок в толщи...
и каждая неровность сока, словно мазок на холсте рыщет.
Взираешь бессрочно на мой витиеватый ход мыслей.
Я всего то и не решаюсь обагрить твоим очерком сказ свой.

Любимая погода, да... не снискать предисловию очей..
Я лишь комкаю листики тебя негожие, ты перфектна!
Скажи, о, сколько еще летнему деньку дано играть?
Чтобы сбылась в оконце данная твоим ветвям мечта?

Сегодня, как всегда свистят в окопе соловьи, их пули...
Да и солнышко в подтеках из крови припечет.
Ты знаешь, как болит, наверное, умершее.
Но мой сосед усопший уж лежит и молчит.

Наверное и ты находишь светлое в тех днях,
когда накроет свинцовым шквалом теремочек.
Изба на курьих ножках присядет надо мной...
И знаешь, да в полутьме снарядов реять, их точек.
А не пресечь мой влюбленный в образ взгляд.

Всего мгновение роптания... и дрожь царить в руках.
Светлица канет в грязь при сквозном попадании.
Опал окоп.. потеряна моя в лужице душа.
Контужащая вьюга, отчаяние ехидничать в глазах..
Моих иль их? И тысячи кругом возляжет мертвых.
Война здесь длится, покуда жив солдат!

Сегодня я паду и зычно попы за упокой зачитают.
Как дрался наш герой за отчизну, вожаки судачат.
Сегодня я зрею всё сказку... и вот он Кощей..
Занес надо мной развязку, я зрею небытие...
всего лишь дева резвишься с ближним на воле.
Сегодня я побеждаю не бой, я славный живой!
Сегодня я с ума сошел от звона медалей,

я - никто.

Она плакала под бой курантов, Моя Звездочка в укромной дали.

И возможно фейерверк, что канитель истца небес озарял капельки.

Да, бельмо власа, словно непокорная смоль, испещряя ее щечки...

Она плакала всегда, когда мечтала оказаться наедине со мною.


Где искорки в санчатах, а их разить копытцами олени, сам Рудольф!

Снежинки в полах червонного одеяния, нести сей странник весть.

Что встретимся с тобою.. когда - нибудь, возможно намного позже.

Мы плачем вместе, когда я мечтаю окружить тебя лаской и негою.


Она плакала под бой курантов, никто в целом мире причины не знал.

Лишь вспорхнули в воздух шапки, целовались страстные уста.

И только одна девочка во всей бесноватой Ойкумене, а таки ощущала.

Что я иду к ней притокою лунной, в одном шаге от Млечного края...


Загадай же одно желание, Моё Сердце, так окрылится звонко!

И даже восстану я для тебя из последних сил из савана мертвых!

Порхают, лоснясь мотыльки снежинок в гремящей овациями ночи...

Мы плачем вместе, о, как же больно это впервые сердцу ожить!


Она плакала под бой курантов.

Дождь бьет непрестанно в окошко.
Жалует нам настроения сонм.
Коварная миновала и короткая осень.
Как сокрушенно созерцаем ее дар.

Капли, что резвятся так звонко...
словно насмешка вдали..
так и не пришедшим снежинкам.
так и не наступившей сказке любви.

И видишь ли... может поэтому,
ты сейчас там.. где царит снег.
В объятии и целиком не одна.
А я же рыдаю и дождь - моя зима.

Быть может, пепел пернатый,
как чайка в огне у камина
окрылит скудные письмена.
Где я пытался вылить ту душу..
что уже сама не своя.

И даже поспешив ко мне искры...
того празднества, что в бенгали
зажгут в очах надежды и веру.
Мы можем быть вместе, но..
дождь пресечет роптание до тла.

Там в краю неизведанных далей,
где свила гнездо сама белизна.
Где пар ласкает твои уста.
Ты сыграешь, смеясь в снежки.
Ты слепишь влюбленно снеговика.

А я и буду этим чудом.
С морковкой вместо носа.
Я буду таять, дождем покрываясь
бескровно, словно то, что в моей душе...
враз и стечет доле каплями к земле.

Ты будешь счастлива в эту ночь.
Как все мои мольбы...
укротить звон в моих стеклах.
Либо же напрочь их разбить.
И залить меня доверху.
Кинуть спичку и ей не гореть.

О, сколько же можно ждать
в жизни лета?
Когда не надобен снег.
Когда не льет и дождь ко греху.

О, знаешь ли бывает судьба.
Когда иней не сниться.
А гроздями града завывают окна.