Необычная работа⁠⁠

Кем только в своей жизни я не работала!

И всё в корыстных целях – ради денег.

Не то чтобы сколотить состояние, так – прокормиться. До следующей работы.

Если честно, а врать не хочется, мне не довелось работать врачом, любого профиля, но не ввиду отсутствия образования (теперь, говорят, это не препятствие), а потому что нет вакансий.

Хороший, выдержанный, врач в провинции (а я оттуда) к тридцати-сорока годам совмещает в себе уйму профилей. И не только близлежащих, но и далеко расположенных: взрослый, матёрый ЛОР - не только окулист и стоматолог, но, если надо, и гинеколог, и проктолог и т.д.

Ещё я не работала капитаном дальнего плаванья, и напрасно -интересная работа, но на родине просто негде плавать. Сплошные леса и поля.

Основную часть своей жизни я выдавала кредиты (который сама никогда не возьму), продавала чужую недвижимость (ввиду отсутствия своей), писала анализы (которые никто не прочтёт, но это здорово поддержит производителей бумаги) и заполняла офисное пространство иными интересными способами. Конечно торговала, преподавала и т.д. В рамках квалификации присвоенной ВУЗом («Менеджер» или «Маркетолог» - надо поискать диплом).

К сожалению, прикладных навыков во мне не было.

Но, съёмное жильё в Санкт-Петербурге толкает на личностный рост – и я взрастила в себе повара ленинградского, обыкновенного. По понятным тараканьим причинам – тепло, еда и, наверное, заплатят.

Повара в СПб нарасхват! То ли дела менеджеры…

Главное - разместить резюме и выделиться в нём среди иных универсалов-открывателей с «0» фешенебельных заведений в Тульской, Свердловской, а особенно Читинской губернии. И начинается:

- Добрый день! Вы ещё в поиске работы?

- Да!

- Нам нужен повар!

(Кому только не нужен повар! Сухогрузам на всю навигацию, буровикам в районах крайнего Севера, ресторанам, театрам, кафе при автосалонах, ВУЗам…

Да что там! Одна моя коллега, Жанна, утверждала, что в тюрьме повар – второй человек после начальника. А она знала о чём говорила.)

Ветхие, отставшие от жизни учебники по пищевой промышленности врут, что повара бывают холодные, горячие и универсалы.

Нет!

Прогресс неумолим и рынок труда (Авито) требует повара-блинопёка, повара-пельменолёпа, повара-этника и повара-сушиста.

Вакансии колосятся перлами вроде: сырникосотворитель, завтрачный и ланчевский повар, повар-пекарь-салатник, повар раздачи и напитков. Часто специализация стирается полностью и наниматель хочет экзотики – повар-кассир-мойщица (с местами общего пользования).

Телефонные вопросы работодателей выбивают из колеи:

- Алло, вы ещё в поиске работы?

- Ну, да…

- Это Ленинградский зоопарк.

- ?

- Нам нужен повар!

- ?

- У нас на территории кафе…

Или:

- А у вас есть передние зубы?

- Ну, да…

(Спешу унять праведное негодование: ресторан просто искал опытного повара открытой кухни, славянской внешности, с зубами каннибала – сотворять и рекламировать стейки степени прожарки Rare (с кровью), аппетитно откусывая их в рамках публичной дегустации.)

Так вот, о нанимателях - каких только документов не требуют от повара!

В основном, конечно – санитарную книжку (которая у меня есть) и диплом кулинарного училища (которого у меня нет, но вот-вот возникнет. Если правильно подождать). Но, чаще справку о несудимости, безучастности к алкоголю и наркотикам, липовую регистрацию.

(В любовь к кулинарии и трудолюбие обычно верят на слово.)

Особенно приветствуются приезжие с кредитами и съёмным жильём – им очень подходит график 7/0 и смена бесконечной продолжительности.

Сразу хочу сказать: не хочу никого обидеть или задеть чьи-то чувства, и это не кощунство/святотатство – просто рассказ о необычной работе. Тем более – я сама верующая. Во что-то.

Да, с верой у меня проблем нет. Никаких.

Я точно знаю - надо верить.

Иначе – всё, случится страшное.

(Религиозное воспитание мне дала бабушка-коммунистка действенным методом – запугивания. До пяти лет меня пугали Бабаем, а после – богом.

И он всё видит! И если что – обязательно покарает.

В качестве основных аргументов бабка приводила картинки бога и граждан, настолько послушных и прилежных что их даже нарисовали. Потом, с нимбом. И ещё храмы: нечто вроде таможенного пункта между небом и землёй.

Зазубренные к радости бабки - наставницы белые стихи «Отче наш» окончательно сделали из меня христианку.)

Мужчина с бархатным баритоном, однажды позвонивший по размещённому резюме, задавал удивительные вопросы:

Вроде:

- А вы православная?

- Окрещены?

- Можете предъявить свидетельство о крещении? Или - нательный крест?

(Впоследствии оказалось, что всё нормально, мне не кажется: он вовсе не мужчина, а отец Павел и спрашивает не от безделья, а по работе – он заместитель руководителя монастыря по АХЧ, а при монастыре есть кафе. И оно (кафе) ищет повара. Православного. На подмену.

Потому, что основной повар временно уехал на родину. В Самарканд, на месяц, делать «выезд». Вместе с остальным кухонным персоналом.

И отцу Павлу интересно – не увеличатся ли продажи ланчей и а-ля-карт при православном поваре. Вдруг дело в вероисповедании?)

Период моей безработицы в сочетании с маршрутом движения автобуса №№ ясно указывал – на то воля высшей силы.

(Заплатят и ехать полчаса.)

А найденный дома алюминиевый крестик на капроновом шнурке – стал пропуском в мир общественного питания РПЦ.

После непродолжительного собеседования на библейские темы мне позволили приступать. С послезавтра.

И ещё – спасибо бабушка! Выученные с тобой в детстве белые стихи мне наконец пригодились. В первый раз в жизни.

В помощь мне, новому повару, дали трудницу Аллу.

(Трудники – это религиозные волонтёры, уверенные что за бесплатный самоотверженный труд в обители их непременно настигнет благодать.

Но – потом.)

С ней рабочая смена в монастыре начиналась весело.

Отстоявшая заутренню Алла радостно здоровалась:

- Радуйся, сестра! Мир тебе!

На что мне, оказывается, надо было отвечать:

- Во веки слава!

И она уходила окроплять святой водой кухонное оборудование и посадочные места в зале. Ненадолго – на час.

Как можно отвлечь помощника повара на какую-то чистку картошки - если слайсер не окроплён!

Зачем Алла прыскала святой водой на плиту, кастрюли и столы – мне интересно и сейчас. Но, точно, не от тараканов.

Тараканы, выдержанные и уверенные в себе, как и остальные обитатели монастыря, ни в чём себе не отказывали. По крайней мере в передвижении: ходили спокойно, по одиночке и семьями.

Но при первом же взмахе тряпкой (в направлении гуляющей у плиты влюблённой тараканьей пары) Алла закричала:

- Что вы! Это божья тварь!

И божьи твари продолжили жить по писанию – плодиться и размножаться.

(Божьих тварей в монастыре жило множество, к примеру, скромные крысы и мыши в кладовой.

При включении света они замирали, стесняясь, на мешках с морковью и картошкой. И телепатически вежливо говорили: «Нет-нет, вы не мешаете! А вы ещё долго?».

Ещё в монастыре жили коты. Православные я полагаю, потому что мусульмане-коты живут в мечети на Горьковской.

Монастырь как мог поддерживал в котах праведный образ жизни, в смысле – берёг от искушений.

Три раза в день, в строго отведённое для котиной трапезы время, в монастырском дворе появлялся бывший алкоголик, а ныне трудник, Валера. С необъятным пластмассовым тазом.

Коты с чувством времени уже ждали его у двух деревянных корыт, а для котов без чувства времени Валера произносил тихое и лаконичное:

- Кыс-кыс.

И - вываливал в корыта стаф-питание.

Мгновенно сбежавшиеся коты жрали кашу – перловую и гречневую, овощные котлеты – гороховые, морковные и капустные. С аппетитом жителей голодающего Сомали.

Кормили котов только постным – уберегали от чревоугодия.

По всему монастырскому двору были расклеены плакаты - «Голубей не кормить! Грех!». Так монастырь помогал соблюсти котам заповедь «Не убий».)

Помощник повара Алла была очень хорошим человеком.

Очень.

Нет, работала она как могла, в меру последних сил человека, отстоявшего утреннюю, вечернюю и промежуточную службы.

Но, зато, она пела - тоже как могла. Для создания трудового настроения. Разные, интересные песни, но в основном акафисты и тропари. В особо лирические моменты – кондаки:

- … от всяких мя бед освободи… радуйся, всего мира наслаждение … вопиющим таковая …

Припев всегда был одинаковым:

- Аллилуия! Аллилуия! Аллилуия!

По прошествии времени я абсолютна уверена: ничто так не повышает работоспособность повара как песни! Очень хочется сделать всё быстро. И бежать, бежать.

Еще, между отдачей бизнес-ланчей и а-ля-картов, Алла старательно меня развивала. Посредством красочных и эмоциональных пересказов житий святых. Ооочень интересно!

(Житие среднестатистического святого пересказывается по законам жанра: жил обычным грешным гражданином – уверовал – жил (недолго) необычным гражданином (не пил, не курил, не интересовался противоположным полом и материальными благами, много и самоотверженно работал) – умер.

И тут начинается, по словам Аллы, самое интересное:

- И он вознёсся, понимаете – вознёсся! - размахивая руками и создавая потоки ветра на монастырской кухне радостно кричала Алла.)

Меню в монастырском кафе было самое обыкновенное, ленинградское: тефтели, ёжики, котлеты, рыба. Но, для придания атмосферы, и тут я согласна с о. Павлом, в название включались необычные слова. Вроде «благословенные», «постные», «поломничьи», «трапезные» и даже ленивые голубцы отпускались не просто, а «по-монастырски».

Рассольник «Ленинградский монастырский» продавался значительно лучше простого «Рассольника ленинградского». На 30 %.

(С заместителем по АХЧ о. Павлом монастырю повезло, кроме положенного духовного образования он имел ещё и дополнительное, светское – экономическое. А поэтому практиковал маркетинг и учёт.

Монастырское кафе не то что бы не вело учёта до о. Павла.

Нет, вело.

Но – своеобразный.

Вместо всяких приходных ордеров, журналов реализации, заборных листов – писался безымянный журнал (синяя клеёнчатая тетрадь). Колонок учёта в журнале было две - «Бог дал» и «Расходы».

После прихода на пост зам. по АХЧ о. Павла повар Халима вынуждена была, в меру знания языка, вести заборные листы-исповеди: «Зделала 40 ланчей, прадали – 36, адин сьела я, адин Фируза, астатки и копустный салат снёс Валера котям»)

Питались в кафе обыкновенные люди – приезжие: паломники и туристы, ленинградцы: случайные голодные прохожие и постоянные гости из соседних учреждений – все, кто мог заплатить за ланч 200 рублей.

Персонал монастыря ел в трапезной, с которой светское кафе объединяли только скромные мыши и общий подвал с картошкой.

Точно за пять минут до конца смены сверху (но, не с неба) в кафе спускался казначей монастыря, очень худой и сосредоточенный человек с именем одного из архангелов, со всей дневной выручкой – или как? В общем со всем что точно соответствовало первой колонке синей тетради – «Бог дал», скрупулёзно разложенным по файлам-конвертам.

(Светский экономист в о. Павле распорядился раскладывалась поступления по иконам-источникам – «Троица», «Спас», «Умиление» и т.д. – для анализа доходов.

Меня оплачивал фонд «Неупиваемая чаша».)

Пока я писала расписку в получении ежедневного расчёта казначей-архангел отсчитывал мне деньги.

Платили мне много.

Очень.

Если по весу.

По дороге домой, в автобусе №№ я чувствовала себя поваром-миллионером – целый пакет монет. Крайне редко, иногда, попадались купюры номиналом в 50 рублей.

Вакансия «монастырский повар» не была самой плохой работой в моей жизни – нет-нет, просто Халима вернулась из солнечного Самарканда в дождливый Петербург – на насиженное место.

И – всё кончилось.

Но – печалится не о чем, ведь в Санкт-Петербурге ещё есть мечети, синагоги, кирхи, обители Будды, соборы и другие интересные объекты.

И при некоторых – кафе.