МЫ ЕЩЕ ВЕРНЕМСЯ!⁠⁠

Пионеры Гудков, Стручков и Малышкина прибыли во двор к пенсионеру Косенчуку. Кто шагает дружно в ряд? – спросили они Косенчука. Косенчук с дикой сосредоточенностью рассматривал отряд, отдающий ему пионерское приветствие. Он предпринимал усилия, чтобы понять, почему алкогольный делирий наступил после второго дня запоя. Обычно в столбняк он впадал после пятого. Столбняк сопровождался катастрофическими галлюционациями. При них даже походы в туалет были неисповедимы. В последний раз Косенчук нечаянно зашел в дом к вдовствующей крестьянке Боголеповой и разместился в её шкафу. Спасти шкаф помогла только реакция крестьянки. Косенчук не моргая смотрел на троих. Двое из них были в шортах, один в юбке. Их изображения голографически троили. Исчезали вовсе. Потом снова появлялись.

Пионерский наш отряд – ответили пионеры на свой вопрос, поняв, что от Косенчука ответа не добиться.Косенчук молчал. Пять минут назад он открыл глаза под звук барабана и горна. В дверь пинали. Горн хрипел. Удары барабана парализовали лицевую мускулатуру. Косенчук поднялся и добрался до зеркала. Глаза моргали вразнобой. Визуализация любых форм еды омрачала сознание. Еще пять минут назад даже полет мухи вызывал оторопь. А тут барабан.

Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед, и только все вместе, - объяснил ему ситуацию в общих чертах пионер в юбке. После этого все трое резко опустили руки. Это вызвало у Косенчука приступ морской болезни. Он ухватился за перила. Любой взмах в метре от себя он воспринимал как кувырок вселенной.В животе что-то булькнуло. Это было воспринято как предложение к диалогу. И пионер Стручков коротко посвятил Косенчука в детали. Старым нужно помогать. Это раз. (Не надо – мысленно попросил Косенчук). Теперь - второе. Коммунисты Вьетнама сказали нет и проявили решительную солидарность в обуздании ядерной гонки вооружений. При слове «обуздании» Косенчук стал искать глазами ведро. Он взялся за перила второй рукой. Третье: мы, сказал пионер Стручков, сейчас нарубим дров, а пионер Малышкина сварит кашу. Ну и, наконец, последнее… (Слава тебе, господи – подумал Косенчук). Сейчас мы споем вам песню.

Выражая решительный протест, Косенчук неопределенно повел рукой. Ему до потери сознания оставалась минута. Жест был идентифицирован как команда. С цепи, роняя в хриплом лае слюну, стал рваться похожий на стог сена кобель Мамай. Он зарос до такой степени, что не было видно пасти. Пионер Гудков сделал горном неразборчивое вступление. Отход, кажется.Оглохший Косенчук сваей рухнул с крыльца. Поднявшееся облако пыли скрыло любознательного петуха, который стоял рядом и всё слышал. Гудков, Сучков и Малышкина бросились к пенсионеру и поставили его на ноги. Снова завели на крыльцо. Спустились и снова отдали пионерское приветствие.

Расскажите-ка, ребята,
Жили в лагере мы как
И на солнце, как котята,
Грелись этак, грелись так!

Косенчук ухватился за перила и прижался к ним животом. Так стало еще хуже. Он развернулся и прижался спиной. Маленький пионер в проклятых шортах на его глазах насмерть забивал барабан. Каждый нечетный удар выбивал из Косенчука сознание, каждый четный возвращал.

Наши бедные желудки
Были вечно голодны.
И считали мы минутки
До обеденной поры!

Закрыв рот руками, пенсионер Косенчук перевалился через перила и упал в траву справа от крыльца. Гудков, Сучков и Малышкина бросились к пенсионеру. Поставили его на ноги. Снова завели на крыльцо. Спустились и отдали пионерское приветствие. Одной рукой Косенчук держался за дверь, второй за пионерку Малышкину. Его колени играли в обратную сторону. Косенчук аритмично дергался и выпрямлялся. Это воспринималось как соучастие. Пионеры добавили газу. Пионерка Малышкина стояла рядом и визжала:

Ах, картошка – объеденье,
Пионеров идеал!
Тот не знает наслажденья,
Кто картошки не едал!

- Отойди-ка, внучка… - могильным голосом попросил Косенчук.Малышкина отошла. Косенчук задумался как Бунин. И снова упал плашмя с крыльца. Петух с матом забежал в загон…

Открыв глаза, Косенчук похолодел. Он лежал на своей кровати со скрещенными на груди руками. Он утопал в цветах. Их вонь резала ноздри до такой степени, что они шевелились сами по себе. Пенсионер Косенчук выглядывал из охапок разноцветия дико и беспомощно.

- Мы их собрали в поле своими руками! – послышалось слева хвастливо.

Осторожно повернув голову, пенсионер Косенчук увидел пионеров Гудкова, Стручкова и пионерку Малышкину.

Прошел сентябрь и бабье лето,
С деревьев падает листва.
В день пожилого человека
Мы снова вместе, как всегда!

- прокричали они.

Несколько раз взмахнув руками, Косенчук выбрался из кровати как из клумбы. Руки сами заползли на пояс и нащупали брючный ремень. С шелестом холодной гадюки он выполз из шлевок. Пионерский отряд под бой барабана бросился из избы. Шатаясь, пенсионер Косенчук со свисающим с уха васильком вышел на крыльцо.

Двор был, и правда, чист. По нему с человеческим криком мчался петух. Он пытался убежать от праздничных ленточек, повязанных к его хвосту. У конуры сидел и скептически наблюдал за этим постриженный под Мирей Матье Мамай.

- Хулиганье проклятое, - сказал ему пенсионер Косенчук и пошел жаловаться в сельсовет.

Вячеслав Денисов (с)

Больше историй в моем телеграм-канале https://t.me/DenisovStory