Муся⁠⁠

Муся не утонула в той речке. Братья и сестры не выплыли, а ей удалось. Маленькая, страшненькая, худая, но уже с глазами. Кто-то решил, что котятам не место в этой жизни, но у Муси было своё представление о судьбе. Она свои девять ещё не все разыграла. Оставила на тот осенний тёплый день.

Вылезла и из того пакета, что тянул на дно, и выбралась из того течения, что могло унести дальше, смогла вскарабкаться на берег, дошла до близлежащего дома. Хотя, скорее её просто заметила девочка, живущая в этом доме и проходившая мимо реки. Принесла домой играть. Маленький ребёнок, крошечная Муся, уставшая в родительстве мать, и котёнка не взяли в семью, выкинули дальше на произвол судьбы.

Голод и блохи не оставили Мусе практически сил, но желание жизни и стремление эту свою жизнь выцарапать любой ценой гнало её дальше. К другому дому на горе, через дорогу, по которой проносились огромные машины с зерном. Они останавливались для отбора проб около помоста, дышали теплом и манили погреться около них.

Муся не понимала, что кроме тепла машина может принести смерть котёнку. Ей казалось, что если спрятаться возле колеса, её заметят, накормят и изменят её жизнь к лучшему. А может, ничего не думала, просто уже не было сил идти дальше, и колесо ЗИЛа казалось спасительной и уютной норкой.

Из-под этого колеса Мусю в самый последний момент и вытащили, заметив мелькнувшее что-то белое.

Принесли в лабораторию и взвесили на весах. В ней было ровно 300 граммов со всеми зубами, глазами и блохами. Белый цвет шерсти проглядывал кое-где. Всё остальное было залито машинным маслом.

Мусе налили молока в миску и дали колбасы. Всё, что нашлось в лаборатории. Кроме зерна, круп и муки там особо ничего не водилось. Магазин далеко, рабочий день почти закончен, и все собираются по домам. Что делать с Мусей — никто не знал. Блохастый котёнок не привлекал и не был ценным трофеем в этой жизни.

Мусю накормили и выставили за дверь. Оставлять в помещении на ночь её никто не стал. 50 граммов, которые она наела, рисковали оказаться на полу, и пришлось бы убирать за ней.

Все разошлись по домам, сетуя о судьбе котёнка, но не предпринимая никаких попыток его удочерить.

Придя домой, Вера забрала сына из садика и рассказала о котёнке на работе. Маленький, запушённый, голодный, дома нет и непонятно будет ли.

— Давай заберём, — тихо произнёс сын.

— Когда?

— Прямо сейчас и поедем.

Они приехали вновь на работу, нашли в траве спящую Мусю и понесли домой на ладони 350 граммов кошачьего замученного тела мыть, выводить блох и откармливать.

Мыть пришлось долго и упорно. Масло машинное смывали мылом, вычесывали блох и высушивали полотенцем. Муся не сопротивлялась. Отяжелённая едой, тёплой водой дала себя вымыть, высушить.

Оказалась обычной кошкой с бело-серым окрасом, но необыкновенно умным взглядом зелёных глаз. Быстро набрала вес, поправилась, выросла в красавицу и научилась говорить «мама», если её о чём-то спрашивали. Часто лежала на балконе, грелась на солнышке и была на редкость смышлёной.

Однажды Вера, проходя мимо туалета, заметила, что Муся туда юркнула, заглянула и увидела кошку, сидящую на унитазе, со взором «чего смотришь, дверь закрой, видишь занято».

Никто её этому не учил, не показывал, лоток не ставил и в принципе даже не подозревал, что такое с кошками возможно. Потом оставляли дверь всегда немного приоткрытой, да унитаз крышкой не накрывали. Оценили удобство новой Мусиной привычки. Хозяев она встречала всегда с работы, любила посидеть на спинке дивана рядом с плечом и отвечать, если с ней разговаривали. Невероятного ума и сообразительности выросла бывшая утопленница.

Потом знакомая старушка попросила отдать ей Мусю («мыши замучили»). И кошка переехала в новый дом, где её просто обожали. Старушка жила одна и для своей любимицы не жалела ни доброго слова, ни вкусного кусочка, ни ласки. Муся ловила мышей, гуляла в саду и прожила долгую, сырую кошачью жизнь с бабулей, её боготворившей. Свой шанс на девятую жизнь она реализовала сполна, выплыв из той речки тёплым осенним днём.