Моя коллекция⁠⁠

Рассвет. Город за окном окрасился в грязные, фиолетово-серые тона. Время, когда души тоньше всего. Я ждал. Я знал, что он придёт. Последний клиент — всегда самый важный.

Колокольчик на двери молчал. Он не вошёл. Он уже был здесь. Он сидел в кресле для клиентов, худой, тихий старик в потрёпанном пальто, и смотрел на меня. В его глазах не было ни страха, ни боли, ни надежды. В них была тишина старого, заброшенного дома.

— Я думал, ты не придёшь, — сказал я, закрывая свою бухгалтерскую книгу.

— Я всегда прихожу в конце, — ответил он. Его голос был сухим, как шелест страниц. — Я принёс последний лот.

— Что у тебя? — спросил я, хотя уже знал.

— Сожаление, — сказал он. — Не моё. Твоё.

Он протянул мне старую, потёртую флешку, похожую на кусок чёрного янтаря.

— Я не покупаю воспоминания на носителях, — соврал я.

— Это — купишь, — мягко сказал он. — Это ключ. Последний фрагмент твоей коллекции.

Я взял флешку. Она была тёплой. Живой. Я подключил её к машине. Я не надевал шлем. Я просто коснулся её пальцами.

И вспомнил.

Не чужую жизнь. Свою.

Вот я, молодой, ещё не оценщик, ещё живой. Вот моя жена, её смех — самый чистый звук во вселенной. Вот наш маленький сын, его ладошка в моей руке. Счастье. Не купленное. Не украденное. Настоящее.

А вот другая ночь. Дорога. Мокрый асфальт, блестящий, как лезвие. Свет встречных фар. Удар.

Я стою на обочине. Вокруг — мигалки, суета, крики. А я ничего не слышу. Я смотрю на два накрытых белой простынёй тела. И не чувствую ничего. Ни боли, ни горя. Только оглушающую, всепоглощающую пустоту. Моя душа умерла в тот момент. Сгорела дотла.

А потом я вижу его. Того самого старика, что сейчас сидит напротив. Он подходит ко мне, кладёт руку на плечо.

— Эту боль невозможно вынести, — говорит он. — Но я могу помочь. Я могу забрать её. Всю. Ты ничего не будешь чувствовать.

И он приводит меня сюда. В этот самый ломбард. Я сажусь в это самое кресло. И он забирает у меня всё. Не только горе. Он забирает любовь, чтобы я не страдал от её отсутствия. Он забирает радость, чтобы она не напоминала о потерянном. Он высасывает из меня всё, оставляя пустой, стерильный сосуд.

— А чем я буду жить? — спрашиваю я его тогда.

— Чужим, — отвечает он. — Ты будешь питаться осколками чужих жизней. Ты станешь коллекционером. А когда твоя коллекция будет полной, я вернусь.

Я открываю глаза.

Я смотрю на старика. Он улыбается. Устало, но светло.

— Кто ты? — шепчу я.

— Я — это ты, — отвечает он. — Тот, кем ты был до меня. Каждый оценщик — это бывший клиент, продавший всё. Проклятие этого места. Мы не владельцы. Мы — экспонаты. Я ухожу на покой. Теперь твоя очередь ждать того, кто придёт после тебя.

Он встаёт. Идёт к выходу.

— Постой! А что теперь? Что мне делать с этим?

Боль. Она возвращается. Невыносимая, всепоглощающая боль, которую я не чувствовал десятки лет. Она разрывает меня изнутри.

Старик оборачивается у двери.

— Жить, — говорит он. — Или снова продать. Выбор всегда за тобой.

И он выходит. В рассвет. Колокольчик на двери впервые за всю ночь не стонет, а тихо, мелодично звенит.

Я остаюсь один. В своём ломбарде. Среди сотен чужих жизней. Радость. Страх. Любовь. Горе. Ненависть. Надежда. Сожаление.

И я понимаю.

Это не моя коллекция.

Это — моя душа. Разобранная на части. Проданная по кусочкам.

Я открываю свою книгу. Последняя страница.

«Лот #7. Продано Всё. Куплено Забвение. Цена: собственная душа».

И ниже, дрожащей, незнакомой мне рукой, я вывожу:

«Побочный эффект: однажды тебе всё вернут».

Я закрываю книгу.

И в этот момент колокольчик на двери снова стонет.

Я поднимаю глаза.

На пороге стоит молодой, растерянный парень. С пустыми от ужаса глазами.