Мой выбор⁠⁠

Добровольцем я стала совсем недавно.

Еще в начале лета я была обычной девушкой с обычной жизнью – работала на любимой работе, училась в институте, проводила время в кругу семьи, готовилась к свадьбе. Жизнь ведь штука не простая – мы пытаемся стремиться, угнаться, все бурлит, кипит и, попадая в водоворот собственных событий мы забываем остановиться, выдохнуть и оглядеться вокруг. Хотя порой стоит и мой опыт тому подтверждение.

Жарким июльским днем, вернувшись с работы в приподнятом настроении, я листала ленту социальной сети и в моменте чуть не выронила телефон от удивления. С фото на экране на меня смотрел Леша – близкий друг, а рядом крупным текстом – пропал человек. Я перечитала текст несколько раз и не могла поверить в то, что вижу. Я думала это злая шутка, ошибка, спам, да что угодно! Тут же позвонила матери Алексея, и она подтвердила – да, пропал. На работу не вышел, на телефон не отвечает второй день, и она волнуется. Сердце пропустило удар в тот момент – это и правда не было на него похоже. Крайне дисциплинированный, воспитанный и добрый парень просто не мог заставить близких так волноваться без причины и не подвел бы коллег по работе.

Унять внутреннюю тревогу не выходило и решение помочь с поиском родителям было принято мгновенно. Но чем именно я могла быть полезна – я не понимала. Родители уже обратились с заявление в полицию и широко рекламируемый поисково-спасательный отряд. И там и там сказали ждать. А как ждать? Как можно спокойно есть, гулять, спать в конце концов, когда твой близкий человек пропал в неизвестности? Я и еще несколько близких Леше людей организовались в небольшую команду и самостоятельно его искали – после рабочего дня и до глубокой ночи, я лично оповещала все социальные сети о его пропаже, пытаясь привлечь к нашей беде как можно больше внимания.

На второй день одна местная жительница посоветовала обратиться в МПСО «Дельта». Надежда найти самостоятельно таяла с каждым часом, и родители пропавшего дали заявку.

Поисковики отреагировали незамедлительно. Буквально на следующий день, после подачи заявки, уже было закрыто несколько поисковых задач. На четвертый день организовали штаб, в котором собралось большое количество добровольцев отряда, друзей и близких, и просто неравнодушных людей.

Координаторы отряда общались со всеми доброжелательно, настраивая на лучшее и в тот момент мы действительно в этом нуждались.

Нам распечатали правильно составленные ориентировки, объяснили, как правильно опрашивать, и мы обходили близлежащие районы в надежде – а может все-таки кто-то его видел?

Также в отряде нам выдали оборудование – налобные фонари, ручные, все, что могло нам пригодиться и скрупулёзно инструктировали каждого.

Мы не теряли надежды и искали из последних сил. Осматривали водоемы, поля, прочесывали полностью СНТ, просматривали обочины дорог. Возвращались в штаб, сдавали оборудование на зарядку, нас отправляли домой поспать, объясняя важность отдохнувшего поисковика. Нам сложно было это принять и согласиться. Внутри все рвалось, неизвестность изъедала, хотелось бежать, мчаться, кричать, искать, но и понимание правильности мягко доносимых до нас слов координаторами тоже было. Я пережила в те дни страшное состояние, которое ни за что на свете не хотела бы испытать снова и никому не ощутить.

5 июля я вынуждена была выйти на работу. Хоть мое состояние было крайне разбитым, но работа помогала немного переключить голову. После обеда зазвонил телефон. Звонили мама Леши. Волна надежды поднялась в душе.

• Какие новости?

• Лешу нашли, Лер.

• Где нашли? Он в порядке?

• Он убит, Лер. Я позвоню.

Не знаю, как передать то, что я почувствовала в тот момент. С одной стороны острейшая боль дала под дых, выбив последний воздух из легких. Но вместе с этой болью пришло облегчение – есть понимание, известность. Оставалось лишь взять себя в руки и поддержать родителей. Как бы сложно не было.

Жизнь именно такая. Вот ты есть, а уже через минуту тебя не стало.

Истинную причину произошедшего с Лешей по сей день никто не знает. Уголовное дело открыто, ведутся следственные мероприятия, но с подвижек нет.

После этой истории я много думала. В частности, стало интересно, какое количество людей вот так пропадает и полезла в открытые интернет источники. Ежегодно около 180 тысяч человек. Вслушайтесь в эту цифру и попробуйте ее осмыслить. 180 тысяч!

Наверное, после пережитого во мне что-то надломилось. Решение вступить в отряд даже не обдумывалось, сразу «Да!». Теперь, в свободное время я так же помогаю тем, у кого пропали близкие. Потому что ничто так не разъедает человека изнутри, как неизвестность.

Я пытаюсь помогать людям. Как информационно, так и по мере свободного времени - активные выезды, учения и тренировки.
Желаю Вам всем никогда не испытывать таких неприятных чувств, беречь себя и своих близких.