Мизантроп: Москва Часть 2 Глава 6 (Окончание)
Всех приветствую. Кому-то ещё интересно чем всё кончится? Героям так точно. Мы очень близки к финалу.
***
Капитан Солаев сидел у складного столика, подперев рукой тяжелую челюсть и слушал бредни. Хуже того, он был абсолютно уверен, что слушает бредни и ничегошеньки не мог с этим поделать. Сидящий перед ним изувеченный старыми ранами человек много и охотно рассказывал про жизнь свою в Легионе, про места где он бывал, называл имена-явки-пароли и вообще трещал без умолку уже третий час. А ещё он бессовестно врал от первого до последнего слова.
Пётр испустил долгий насосный вздох. Поганец знал, что капитан не сможет отдать его на допрос профессиональным следователям, после того, как сам Солаев кинул его бесчувственное ( а как полагал сам Пётр - мёртвое) тельце на руках у Светланы и задал дёру в сторону ближайшего поста федералов в районе Манежа. Долгие годы Пётр Эдуардович успокаивал себя, что на самом деле бежал за помощью, что видел подозрительного вида УАЗ с крепким коротко стриженным парнем на борту и принял их за бандитов и прочая и прочая. Но это была точно такая же брехня, как та, что ему сейчас скармливал Влад. Пётр просто сдрейфил. Воспользовавшись организационным хаосом, царившим в федеральных войсках он смог просочится на должность ремонтника электрики в машинах, доблестно просиживал штаны на этом посту около двух лет, потом внезапно ухитрился выслужиться, обороняя собственный гараж от орды нямкеров, подкреплённых химерой. Нямкеров он обезвредил тремя баллонами с просроченной монтажной пеной, а химеру пристрелил из станкового пулемёта в упор, с которого на его великое счастье кто-то забыл снять короб с боевыми патронами, после патруля. После этого его карьера пошла в гору, опираясь в основном на страстное желание Солаева не умирать героически в какой-нибудь заварушке. Любовь тщательно продумывать грядущие операции и не стесняться отступать из боя в котором ему могли навалять породила уважение вверенного ему личного состава, поскольку ему (составу) также хотелось пожить ещё немного. Таким вот образом за долгие годы службы он дорос до звания капитана и, видимо, наступил тем самым на чью-то высокопоставленную мозоль. Кто-то пустил слух о якобы выдающихся тактических способностях капитана Солаева, чей талант прозябает в тылу, за организацией оборонительных рубежей и конвоев сопровождения. Не успел Пётр моргнуть и глазом, как ему были приданы два неполных взвода, два полутрупа БТР-70 и командирская "буханка" и абсолютно мёртвый плацдарм на Зубовском, в районе Девичьего поля.
Первым делом Солаев нажал на все свои старые знакомства и новые связи, перетряхнул заначки и кладовщиков и смог таки добыть достаточное количество запчастей, чтобы считать транспортёры боевой машиной, а не передвижным бронированным укрытием. По прибытии же на плацдарм капитан оглядел местность, признал её до отвращения похожей на Балчуг, в момент, когда он видел его в последний раз, разве что клочков одежды валялось меньше, да не было изнасилованного трупа нямкера на куче щебня. Положив мнением, что этот плацдарм непригоден для размещения личного состава вверенного ему подразделения, Солаев дислоцировался на Зубовской площади и первая ночь показала, насколько он был прав - до самого рассвета на поле слышалась какая-то возня, грохот и чавканье, а утром разведка сообщила, что наблюдает крупную амёбу на руинах стадиона. В конечном итоге амёбу удалось заманить на две бочки старого мазута, которые подожгли трассером и капитан начал пытаться удерживать свой участок фронта и время от времени огрызался на легионеров кучкующихся на площади Европы.
Сегодняшний же день был полон потрясений для его людей. Сначала группа разведчиков доложила о стае из пяти крупных химер, прочёсывающих местность и как будто ищущих что-то конкретное. Потом мимо их лагеря просвистал УАЗ с находящимся в розыске комиссаром Бакастиковым во главе. Причины, по которым он находился в розыске оставались для Солаева покрытыми мраком, но он отрядил свою технику в погоню, с расчётом убраться из этой дыры в обмен на поимку давно и бесплодно разыскиваемого преступника. В итоге его "кавалерия" раздолбала все машины и походя случайно штурманула Киевский вокзал, взяв в плен человек тридцать без потерь и раненых. Финальным же выстрелом в ногу для капитана стало явление Хадрина, который считался им погибшим и, если честно, внешне выглядел немногим лучше погибшего для Петра, помнившего Влада ещё относительно юным и здоровым.
Тем не менее сейчас ситуация требовала принятия каких-то мер по отношению к Владу и его спутникам. Капитан прикурил козью ножку с самосадом от плошки с вонючим парафином, сделал две затяжки и задумчиво оглядел двух других пленников, которые глядели на происходящее с плохо скрываемым изумлением. Редко так складывалось, чтобы персона Хадрина улучшала дела группы в области переговоров. Обычно склочный физик имел обыкновение всё портить. Они сидели в спокойных позах осторожно передавая друг друг жестяную кружку с водой, которую им выхлопотал Влад, в промежутке между потоками своего вранья.
Пётр сделал третью затяжку, чуть поперхнулся едким дымом и, наконец, принял решение. Он веско хлопнул ладонью по столу, едва не сложив его вместе со светильником и пепельницей из пивной банки, и гробовым голосом изрёк: "Достаточно твоих сказок. Ты мне сейчас всё расскажешь. Сержант! Этих двоих к остальным. Обеспечить пленных пищевым довольствием в соответствии с законодательством Российской Федерации. Через полчаса жду Вас к себе на доклад!"
Сержант понимающе хмыкнул, кивнул двум солдатам и те покинули палатку под зловещий лязг открывающейся дверцы несгораемого шкафчика и угрожающего бурчания Солаева "Сейчас я тебе...".
Капитан убедился, что все посторонние вышли из палатки, сунул руку в свой "сейф", с лёгким злорадством наблюдая как на лице Хадрина появляется лёгкое беспокойство, выложил на столик кузнечного вида щипцы, напильник со следами зубной эмали на нём и старый заскорузлый шампур со следами пригоревшего мяса на нём. Беспокойство на лице физика сменилось страхом и тогда Пётр поставил три предмета, хранившиеся в самой глубине шкафчика - две алюминиевые стопочки и маленькая плоская фляга. С ухмылкой он плеснул в стопочки коньяку из фляги и протянул одну из них Владу:
- Что, Владислав Юрьевич, обделался малёк? На, глотни, за встречу, давай-ка покалякаем с глазу на глаз и решим, что нам делать с тобой и твоим "классом".
- Тебя за ногу, напугал, чёрт лысый!! - пробормотал Влад, снимая руку с рукоятки обреза под своей рваниной и поднимая стопочку и чокаясь ей с Петром.
- Не смог удержаться. Однако, оставим беседу о том как кто был эти годы, надо придумать, что с вами делать. Отпустить вас сейчас я не могу - подполковник Нестеров сейчас инспектирует линию фронта и может нам обосрать всю малину. - хохотнул Солаев, опрокидывая в себя жгучий спирт.
- Понимаю. А не заставит он тебя убрать пленников от линии фронта под чужое попечение? - протянул Хадрин, следуя примеру капитана.
- Нет, если я буду длительный допрос учинять на предмет уточнения тактической обстановки. Если придётся допрашивать тебя в компании с проверяющим придётся тебе немного актуализировать свою историю, чтобы хотя бы намёки на правдоподобность там были. - пояснил капитан, убирая коньяк и стопочки обратно в сейф и начиная меланхолично подкрашивать "пыточные инструменты" густой как патока гуашью. Получалась убедительная картина, что их совсем недавно пускали в ход по назначению.
- Ну, ладно, не вопрос. Я знаю тех, кем недовольны. В какой-то момент я вообще решил, что ты нас в центр сдашь. - признался Влад немного нервно переминаясь от этой мысли.
- Решил, что если я один раз ушёл, то вообще козёл и добра не помню? - неожиданно резко взвился Солаев, вскакивая со стула.
- Воу-воу, полегче. Чего ты возгорелся, как факел Самотлора? Я ж к тому, что тебя тогда у Манежа прихватили, видать много повоевал за этого время, мог стать уставным как кирзовый сапог. - не слишком внятно парировал Влад, делая успокоительные жесты руками.
- Извини, затрахался я тут. То легионеры, то Рой, то блин дезертиры эти драные... . Короче посидите немного на наших хлебах, потом полкан свалит и обрисуем вам побег под покровом... . - проскрипел Солаев, упав обратно на табуреточку, на что та ответила жалобным треском ниток. Услышав приближающиеся шаги, он оборвал себя на полуслове и снова зарычал замогильным голосом: "Ты мне всё расскажешь, подонок!" и отвесил Владу две хлёсткие пощечины ладонью, перепачканной в красной гуаши.
- Гвоздей я тебе жареных расскажу! - зло буркнул Влад, кося глазом на входящего сержанта. Тот, судя по довольной ряхе, купился и физик уткнул лицо в замызганный рукав куртки, добросовестно развозя "кровавые сопли" по лезущей вате.
Уберите его к остальным. И не забудьте дать пожрать. Этот говнюк много знает, ему нужны силы для допросов. - прогудел капитан с видом Зевса-громовержца помахивая клещами и разбрызгивая красные капли не засохшей краски по палатке.
* * *
Треклятая инспекция затянулась на целых четыре дня. Всё это время ежедневно Влада водили в штабную палатку " на допросы". Оттуда время от времени раздавался грозной рык капитана и вскрики допрашиваемого, потом его выводили помятого и побитого, вталкивали в фойе Счётной палаты, где была организована эдакая "камера" из собранных по дворам заборов. Остальные участники событий были посвящены в общие черты плана тем же вечером и теперь меланхолично коротали дни в ожидании, пока высокое воинское начальство вернётся поближе к обогреваемому кабинету с мягким креслом.
Однако, на пятый день начальство таки утомилось мёрзнуть в прифронтовой зоне и отбыло на Маяковку. Бочку мёда испортило распоряжение этого самого начальства, отданное незадолго до отбытия, перебросить дополнительные силы к линии противостояния в Лужниках. Чего эти силы должны были делать на излучине Москвы-реки, там где остались быки метромоста и руины автомобильного, оставалось тайной. Всё боестолкновение на этом участке сводилось к вялым регулярным перестрелкам через реку между легионерами и федералами и группа капитана Солаева, со своими "калашниковыми из сэкономленных металлических опилок", была там как собаке пятая нога.
Ситуация становилась напряжённей. До близлежащих подразделений стали доходить слухи, будто Солаев взял знающего языка и никак не может его расколоть, что повлекло за собой наплыв желающих стать "юным помощником Санта-Клауса". Объём предложений и жестокая суть их пугала уже и капитана Солаева, который и не предполагал сколько садистичных натур прячется под армейской формой на передовой. Вдобавок ко всем радостям жизни по окрестностям стадионного комплекса то и дело стали встречаться одиночные нямкеры и целые мелкие их группки, что не прибавляло спокойствия ни солдатам ни пленным.
Влад, посовещавшись с Маратом и Даниилом, сдал Петру несколько малозначащих точек Легиона, дабы тот мог продемонстрировать какие-нибудь успехи в допросах "языка" и напрягал свои актерские данные до предела, практически по Станиславскому вживаясь в роль и даже нанося себе мелкие царапины и ссадины, для правдоподобности. Противостояние тем временем продолжалось, надежды на отвод войск на занимаемые позиции таяли и в рядах пленных возникали мнения, что Хадрин своеобычно пудрит всем мозги и на самом деле намерен выхлопотать себе тёплое местечко у федералов, за счёт сдачи всех и вся. Марат, прикрывая Даниила от опасности засветить свои способности раньше времени, начистил уже два таза с ушами, что распространяли подобные слухи, но это помогало мало.
Пётр разместился возле малой арены, заняв небольшое здание футбольной школы, чудом уцелевшее несмотря на несколько серьёзных пробоин в несущих стенах. Военные занимали крайние комнаты, пленников держали в закутке, получившемся при обрушении входа в подвальные помещения. Там было грязно темно и тесно, но зато заметно теплее, чем в продуваемых насквозь комнатах с выбитыми окнами. Влада волокли на очередной "допрос" и успели уже порадовать тем, что из центра был прислан специалист военной прокуратуры в помощь молодому капитану. На вопрос сколько же веков тогда стукнуло этому инквизитору, если весьма зрелый Солаев был "молодым" для него, физик получил мощный удар под дых и пинок под зад, под одобрительный гогот солдатни и тут всё заверте... .
Сначала с катушек слетела Светлана, которая и без того уже подзуживала Влада и Даниила "встать и выйти" из этого цирка с конями и под покровом ночной тьмы перебраться к своим по уцелевшему частично Бережковскому мосту, пустив охрану кордона на корм амёбам. Она изловчилась накинуть свою шаль из неведомой синтетики на шею одному из гогочущих солдафонов. Тело грузно затрепыхалось об импровизированную решётку, двое конвоиров обернулись на шум, пытаясь понять, что собственно тут происходит, как раз вовремя чтобы увидеть, как Даниил молодецким пинком отправляет эту решётку им в рожи. Сержант выскочил в двери вопя что-то про побег и вскинул свою АКСУ, намереваясь дать очередь, но точка опоры его левой ноги оказалась ничем иным, как полой безразмерной куртки Хадрина, каковую полу он немедленно и дёрнул со всей силы, роняя сержанта наземь плашмя. "Ксюха" успела коротко гавкнуть очередью в потолок, сержант схлопотал удар в пах локтем, в висок коленом и в солнечное сплетение обеими руками, сцепленными в замок.
Стихийный побег развивался стремительно, пленники высыпали в помещения первого этажа бывшей школы и тут началась ураганная стрельба из всех калибров, что вынудило всех без исключений рухнуть на заплёванный и замусоренный пол. Через десяток секунд что-то грузное влетело в окно, словило десятка три пуль и замертво рухнуло между Егором и Светланой. Это оказалась матёрая химера с тремя громадными дырами от крупнокалиберного пулемёта на правом боку.
- Рой!! Надо отходить к БТРам! - гаркнул Марат, но за царящим гвалтом его почти не слышали, так что он дёрнул Влада за больную ногу и поволок его в сторону окон противоположной стороны. Тот вцепился от боли в руку Даниила, за ним пополз Егор, там и Света и прочие потянулись по -пластунски в сторону выхода, когда здание в первый раз содрогнулось. Огонь чуть сместился в сторону от здания и те кто мог вскочить и побежать предпочли так и сделать, что и стало роковым. Второй удар, потрясший здание, заставил перекрытия двух этажей над ними сложиться и рухнуть на первый этаж. Лежащие на полу Света, Егор, Влад и Даниил уцелели лишь благодаря тому, что плиты рухнули на обломившиеся несущие стены и легли на них на высоте не больше полуметра над полом. Четвёрка выживших бешеными тараканами вылетели из под проседающих плит на свежий воздух в облаке строительной пыли и цементной крошки. Они попытались приникнуть к обломкам здания чтобы укрыться от продолжающегося шквального огня, но проклятая туча пыли оглушила их и дезориентировала - в итоге Егор привалился к какой-то бетонной болванке и тут же получил пулю в грудь и в плечо, прежде чем Влад успел втащить его за свою балку. Старый фельдшер уже остекленел взглядом и учителю оставалось лишь констатировать прямое пулевое ранение в сердце и прикрыть морщинистые веки его глаз.
Стрельба вдруг прекратилась, будто оборвалась плёнка на магнитофоне - взбешённый Даниил схватил целый кусок того, что было вторым этажом здания и швырнул его куда-то в сторону ярких оружейных вспышек. В белой мгле заревели двигатели, послышался металлический лязг по камню. Из белой-серой мглы возник громадный бульдозерный отвал и врезался в грудь Даниилу. Влад видел, как здоровяк напряг все силы, но бульдозер смахнул его в сторону как игрушку и он исчез за стеной пыли. Физик прищурился тщась разглядеть что-то за этим исполинским ковшом-отвалом, а потом возопил так, что мог поспорить с Иерихонскими трубами по громкости: "Света, беги!!"
Огромный отвал лениво толкнул останки здания и гора щебенки пополам с бетоном ссыпалась в то место где он стоял, а в прорыве облака появилась исполинская морщинистая серая нога, напоминающая собой тумбоподобную ногу слона.