Малиновое вино #14⁠⁠

Глава 14. Родители

Утро субботы встретило Асю тишиной. Даже Петр Афонасьевич сегодня молчал — то ли взял выходной, то ли просто ещё не проснулся. Ася потянулась в кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Сарай, карты, Витя, его руки, его губы. Она прижала ладонь к щеке, будто там всё ещё осталось тепло его поцелуя.

С кухни тянуло знакомым запахом — бабушка уже напекла блинов и теперь сидела за столом. Ася накинула халат и, даже не умывшись, вышла на веранду — втайне надеясь, что Витя уже тут. Но за столом, кроме бабушки, сидели двое.

— Мама? Папа?

Родители обернулись. Мама — в простом летнем платье, папа — в клетчатой рубашке, с кружкой чая в руке. Бабушка сидела рядом и довольно улыбалась.

— Доброе утро, дочка! — папа поднялся и развёл руки для объятий. — А ты чего такая удивлённая? Не рада нас видеть?

Ася замерла в дверях. В голове пронеслось: они приехали. Они здесь. А Витя… Витя, наверное, уже идёт к калитке. Или ещё нет? А вдруг он сейчас войдёт и увидит их? Или, наоборот, не войдёт, и она уедет, не попрощавшись?

— Ася? — мама подняла бровь. — Ты что, не рада?

— Рада! — Ася встряхнулась и шагнула вперёд. — Конечно, рада.

Она подошла и обняла обоих — сначала маму, потом папу. Они были тёплые, родные, и от них пахло дорогой и летним утром.

— Вот и славно, — сказала мама, погладив её по голове. — А то ты нас так встретила, будто привидение увидела.

— Я просто не ожидала. Вы же не писали, не звонили…

— Решили сюрприз сделать. Собирайся, поедем в город.

Ася замерла.

— В город? Сегодня?

— Ну да. У тёти Светы юбилей. Отмечает в ресторане, к шести вечера всех ждут. Мы на один день, завтра вернём тебя обратно. Бабушка уже в курсе.

— Я в курсе, — подтвердила Зинаида Павловна, разливая чай. — И даже блинов с собой дам. И варенья баночку отвезите. Малинового. Фестивального.

Ася перевела взгляд с мамы на папу, потом на бабушку. Мысли скакали. Юбилей. Ресторан. Город. Сегодня. А Витя… Она ведь ждала его. Они не договаривались, но после вчерашнего казалось, что он обязательно придёт.

Она наклонилась к бабушке и едва слышно, одними губами прошептала ей на ухо:

— Ба, а Витя… он не заходил?

Бабушка чуть заметно покачала головой и так же шёпотом ответила:

— Нет ещё. Рано, наверное. Ты не переживай, я ему передам, если придёт.

Ася кивнула и выпрямилась. Родители, к счастью, ничего не заметили.

— Ладно, сейчас соберусь, — сказала она и вышла с веранды.

В комнате остановилась у окна и выглянула во двор. У калитки никого не было. Витя ещё не пришёл. Или уже прошёл мимо, увидел чужую машину и не решился зайти? Она вздохнула и стала собираться.

Через полчаса, уже одетая и причёсанная, она вышла с сумкой на веранду. Родители допивали чай, бабушка заворачивала в полотенце банку варенья.

— Ты чего такая грустная? — спросил папа. — Передумала?

— Нет-нет, я еду. Просто… задумалась.

Бабушка хмыкнула, но ничего не сказала.

Они вышли во двор. Красная «пятёрка» стояла у калитки. Ася в последний раз оглянулась на дорогу — Витя так и не появился. Она села в машину, пристегнулась и прижалась лбом к стеклу. За окном проплывали знакомые палисадники, колодец, библиотека. Потом всё закончилось, и началась дорога в город.

Витя пришёл через двадцать минут после того, как красная «пятёрка» скрылась за поворотом. Он, как всегда, с букетиком ромашек, подошёл к калитке и увидел, что знакомой машины нет, а на веранде сидит только бабушка.

— Доброе утро, Зинаида Павловна, — сказал он, чуть нахмурившись. — А Ася…

— Уехала, — бабушка вздохнула. — Родители приехали, повезли в город. Тётя Света, юбилей. Ты проходи, не стой. Блины остались.

Витя зашёл на веранду, сел за стол. Бабушка подвинула ему тарелку с блинами и варенье.

— Не расстраивайся. Завтра вернётся. Она, когда уезжала, всё на дорогу смотрела — тебя ждала. И спросить успела — не заходил ли ты.

— Правда? — он поднял глаза.

— Правда. Я же видела. Так что жди.

Витя улыбнулся, взял блин и принялся за еду. На душе стало чуть теплее.

Квартира встретила Асю знакомыми запахами — книг, маминых духов и ещё чего-то неуловимо городского. Она скинула сумку в прихожей и прошла в свою комнату. Всё было как прежде: письменный стол с учебниками, кровать с покрывалом в мелкий цветочек, фотографии на полке. Но что-то изменилось. Ей вдруг показалось, что комната стала меньше. Или это она сама стала другой.

Она села на кровать и обвела взглядом стены. Ещё неделю назад эта комната была её миром. А теперь её мир остался там — в Берёзовке. С бабушкиной верандой, с Петром Афонасьевичем, с дроздом Валерой, с ребятами. С Витей.

Она перевела взгляд на подоконник. Пусто. Никакой ромашки. Там, в деревне, каждое утро её ждал цветок. А здесь — только пыль и учебники. Она вздохнула и откинулась на подушку. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. Обязательно.

За обедом мама накрыла на стол и, раскладывая салат, сказала:

— Значит, план такой: сейчас отдыхаем, потом собираемся. У тёти Светы юбилей, она сняла ресторан. К шести вечера всех ждут. Ты, Ася, надень что-нибудь нарядное. У тебя же есть розовое платье? С белым кружевом?

— Есть, — кивнула Ася.

— Вот и отлично. Подарок мы уже купили — чайный сервиз и большой букет белых роз. И конвертик с деньгами. От всех нас.

— Хорошо, — Ася кивнула.

Она ела суп и думала о том, что ещё вчера в это время они с Витей сидели на плотине и смотрели на закат. А сегодня — ресторан, юбилей, чужие люди. Всё это казалось далёким и не очень важным.

После обеда она ушла к себе и взяла с полки медицинский учебник. Тот самый, который нужно было прочитать к первому курсу. Она села за стол, открыла главу по анатомии и принялась читать.

Страницы сменяли друг друга. Строение скелета. Мышцы. Кровеносная система. А потом — раздел о репродуктивной системе. О том, как устроен организм, как происходит зачатие, как зарождается новая жизнь.

Ася читала и вдруг замерла. Её щёки медленно залились румянцем. Вот оно. Вот что имела в виду бабушка, когда говорила: «Анатомия — дело важное. Особенно когда молодая и влюблённая. Всё нужно делать с умом. Осторожно. Или вообще пока не делать, если не готова».

Она захлопнула книгу и уставилась в стену. Бабушка не просто так говорила. Она знала. Она всё знала. И хотела, чтобы Ася понимала: любовь — это не только поцелуи у калитки. Это ещё и ответственность. И взрослые решения. И последствия.

Ася вздохнула и отложила учебник. Потом встала, взяла полотенце и пошла в душ.

Тёплая вода стекала по плечам, по спине, по бёдрам. Ася закрыла глаза и вдруг вспомнила вчерашний вечер. Сарай. Карты. Витя, сидящий сзади. Его руки, скользящие по её спине. Его пальцы, гладящие её бедро — нежно, осторожно, будто спрашивая разрешения. Его губы у калитки — горячие, требовательные, родные.

Она вздрогнула и открыла глаза. Сердце забилось быстрее. Она скучала. Ужасно скучала. Всего несколько часов без него — а казалось, что прошла вечность.

Она вышла из душа, вытерлась и достала из шкафа розовое платье с белым кружевом. То самое, в котором становилась похожа на лесную фею — так мама говорила. Покрутилась перед зеркалом. Поправила волосы. И подумала: «Жалко, что Витя не видит. Ему бы понравилось».

Ресторан встретил их запахом духов, музыкой и светом. Тётя Света — полная, румяная, с высокой причёской — сияла в центре зала, принимая поздравления. Родители вручили ей букет белых роз, чайный сервиз и конвертик с деньгами, обняли, расцеловали. Ася тоже поздравила, улыбнулась, сказала положенные слова. Но мысли её были далеко.

Потом начались танцы. Пары кружились по залу — кто-то вальсировал, кто-то просто покачивался в такт музыке, кто-то обнимался и целовался. Ася сидела за столиком, смотрела на танцующих и думала: как много вокруг любви. Вот пожилая пара, муж и жена, держатся за руки, как в юности. Вот молодые — смеются, целуются украдкой. Вот женщина положила голову мужчине на плечо и закрыла глаза.

Ася сжала салфетку в руке. Ей вдруг стало очень одиноко среди этого праздника. Она вспомнила, как они с Витей танцевали в сарае — под радио, медленно, держась за руки. Как он обнимал её у калитки. Как целовал в шею.

«Интересно, а Витя сейчас тоже думает обо мне?» — пронеслось в голове. Она представила, как он сидит на их веранде, пьёт чай с бабушкой, смотрит на яблоню. Или, может быть, тоже скучает, глядя на звёзды.

Она закрыла глаза и на мгновение представила, что он здесь — приглашает её на танец, берёт за руку, кладёт ладонь ей на талию. Они бы кружились по залу, и никто бы им не мешал. Она бы положила голову ему на плечо и забыла обо всём на свете.

Ася закусила губу и отвела взгляд.

Потом они вернулись домой. Родители ещё обсуждали, как всё прошло, а Ася ушла к себе. Она встала у окна и долго смотрела на городские огни — жёлтые, холодные, непохожие на звёзды. Звёзды в Берёзовке были совсем другими — крупными, тёплыми, близкими. Она вспомнила, как они с Витей сидели на веранде и он говорил: «Я хочу провести с тобой всё это лето». Она тогда ответила: «И всегда». И теперь это «всегда» начиналось прямо сейчас — с разлуки, с ожидания, с этого вечера, который она проведёт без него.

Она легла в кровать, но ещё долго не могла уснуть. Завтра. Завтра она вернётся. И он придёт. И принесёт ромашку.