Коммуна Возрождения. Ч. 2.⁠⁠

Первая: https://pikabu.ru/story/kommuna_vozrozhdeniya_5544532

Самолет взлетал и в его реве утопали крики людей, наполненные счастьем . Ликовали все, от мало до велика. Толпа на руках качала Михалыча и Злобина, вверх торопились торжественные очереди автоматов и пулеметов, кто-то запустил сигнальную ракету и она ярко-красным светом былой революции, вновь осветила серое небо, возвещая всему миру о новой победе…

Юлька и Валерка с улыбками на светлых лицах смотрели сквозь иллюминаторы на отдаляющиеся родное убежище. Невольно наворачивались слезы… И вот, когда братья и сестры стали совсем уже неразличимыми, они в один голос заплакали. Смешалось все: и переполняющая радость, и чувство непреодолимой ностальгии, хотя они еще и не успели увидеть даже океана, и будоражащее чувство неизведанного, и, наконец, надежда, которая обрела плоть и оставалось только дотянуться, коснуться хотя бы пальцами… Пилоты нервно вытирали серыми платками возникающий пот со лбов, но дело своё знали хорошо и через несколько минут железная птица, пусть местами проржавевшая и залатанная, но вернулась в родную стихию ветра, гордо подставив крылья его сухому и отравленному течению.

Внезапно люди у убежища охнули, а затем взвыли страшными голосами. Серое плотное небо разрезала белая полоса с огненным наконечником. Низкое шипение заглушило отдаляющийся рев самолета и все тот час повалились на колени, не в силах отвернуться от ужаса, который им приходилось лицезреть. Яркая вспышка и черный дым. Затем грохот. Самолет дернулся в конвульсии и мертвым грузом устремился к земле.

- Ракета! Ракета, сукины дети! – вопил Михалыч во всю глотку, схватившись за голову.

Вокруг все засуетились, кто-то ринулся прямиком в пустошь, тщась достигнуть место трагедии как можно скорее. Кто-то визжал и бился всем телом о землю. Кто-то поспешно пытался прорваться в убежище, наглухо закрыться и спрятаться. Один Злобин стоял, нахмурив брови, и скрестив руки на груди. Его, некогда белый халат, сейчас был покрыт темными масляными пятнами, и в нем он был похож на диковинного хищника, холодного, расчетливого и кровожадного.

- Три поисковые команды, быстро! БТРы вон из ангаров! Автоматы, броню, шанцевый инструмент, сухой паек на два дня, походные аптечки и антидотов побольше! – отдал команды Сан Саныч и повернулся к убежищу.

Тем временем Михалыч уже пришел в себя и принялся восстанавливать дисциплину в рядах коммуны. Усиленные дозоры на подступах и вокруг убежища, укрепленный разведотряд на место падения, а всех остальных – в бункер, и чтоб не высовывались! Сам же он проследовал к арсеналу. Ему и Сан Санычу предстояло возглавить поисковую группу. Надежды было мало, но она была. Её не сломил ни Взрыв, ни беспощадная Пустошь. Они выжили и поныне здравствуют, если, конечно, это существование можно было так назвать…

Злобин уповал на наспех собранные катапульты, а атаман на природную живучесть Юльки с Валеркой. Уж их-то потерять он никак не мог. И оба боялись говорить о том, что же сталось с таким трудом добытым артефактом… Неужели в пыль? Как и их последняя надежда? Впрочем, нет, надежда не умрет никогда, пусть даже Земля провалиться в голодную Бездну!

Однако, выжили все. Валерка оттащил потерявшую сознание Юльку от места крушения и сейчас, тяжело дыша, подавляя приступы кашля, во все глаза глядел на дымящиеся и покореженные обломки самолета. Вся хвостовая часть отсутствовала напрочь, именно туда угодила ракета, неизвестно кем пущенная. Пилоты успели катапультироваться еще в воздухе и приземлились по расчетам, километра за два восточнее. Самолет рухнул, на четверть зарывшись в радиоактивный песок и представлял собой весьма печальное зрелище. Вся кабина в дыму, а из зияющих дыр то и дело хищно вырывались языки пламени, стараясь лизнуть все, что могло попасться на пути.

- Процессор… - прохрипел Валерка и, пошатываясь, побрел к вот-вот готовому взорваться самолету.

Юлька тем временем приходила в себя и пыталась поднять невероятно тяжелые веки. То ли от пережитого и недостатка сил, то ли от слоя гари покрывавшей их щедрым слоем, они не слушались и только нервно подрагивали. Валерка же уже брел обратно, то и дело спотыкался и падал плашмя. Из разбитого носа щедро текла кровь, а его лицо превратилось в сплошное месиво. Тем не менее, он достал чудом уцелевший процессор, да прихватил с собой аптечку. Нужно хоть как-то залататься, прежде чем их найдет поисковый отряд коммуны, а в том, что он уже выдвинулся, Валерка не сомневался.

- Как ты, малыш? – кое-как открыв глаза, слабым голосом прошептала Юлька.

Валерка тяжело рухнул рядом, сплюнул кровью в сторону, остатками зубов и разбитыми губами изобразил улыбку, подняв при этом большой палец руки вверх.

-Да уж…Во влипли. О-о-о-х…- застонала Юлька, приподнявшись на локте, - а ну-ка дай мне аптечку, сейчас посмотрим, кто здесь живее всех живых.

Прошло около получаса, перебинтованные, исколотые обезболивающими и антидотами герои, лежали на краю огромного котлована и разговаривали. Когда-то прямо на это место рухнула бомба, оставив после себя этот кошмарный кратер, и приходилось уповать только на препараты, да скорую помощь, ведь радиация здесь была выше, чем на равнинах.

Внезапно до ушей раненных героев донесся близкий стук барабанов. Он был глухой и страшный, такой, что тяжелым маятником отдавался где-то внутри, заставляя сжиматься все существо и выворачивая душу наизнанку. Со стороны обломков самолета приближался кто-то или что-то неведомое и пугающее. Валерка вскинул автомат, пытаясь разглядеть сквозь густой дым приближающееся нечто. Юлька, будучи безоружной (её ППШ остался под обломками), схватила с земли булыжник и, прячась за спиной своего друга, приготовилась к броску.

Медленно, под невыносимый трагический бой барабанов из дыма начали проступать фигуры. Сотни силуэтов. Все были одеты в простую длинную одежду из мешковины, затянутую на поясе высоковольтным кабелем. Примерно половина из показавшихся людей носили противогазы, а остальные шли просто так, с непокрытой головой. Все поголовно лысые, а на лбу какие-то странные рисунки. Приглядевшись сквозь оптический прицел, Валерка узнал в этих татуировках схематическое изображение атома - ядро с опутавшими его электронами. Впереди всех шел здоровенный тип с ярко-красным изображением на лбу, у всех же остальных татуировки были синими. Здоровяк сжимал двумя руками длинную деревянную палку с большим круглым навершием, вокруг которого была обмотана колючая проволока в несколько слоев, в чем опять угадывался атом. Человек с красной татуировкой что-то громко кричал, а шагавшие следом повторяли некоторые его слова, срываясь на истошный крик. Над толпой реяли серые рваные знамена, которые развивал не сколько ветер, сколько нестерпимый грохот барабанов и топот сотен идущих ног.

- Что за хрень? – испугано зашептала Юлька, - это еще что за клоуны, мать их…

Валерка все так же продолжал целиться, но руки его предательски дрожали. Процессия направлялась прямиком к ним, и в благих намерениях гостей приходилось ну очень сильно сомневаться. Пришлось опустить автомат и ждать неизвестности, а она порой пугает куда как сильнее простой незамысловатой смерти.

Метрах в десяти шагавшие остановились, смолк грохот барабанов, казалось, остановилось все. И только многочисленные серые рваные знамена колыхались на ядовитом и сухом ветру.

- Братья мои, о лицезрейте неверных! Да покарает Атом их однополярную душу! – заговорил тот, что находился во главе шествия, - именно здесь, на святом месте, да пусть увидят они гнев Атома! И пусть это будет уроком всем, кто впустил в свои души однополярность неверия!

Он повернулся к толпе и, высоко подняв над головой свой длинный посох, опутанный колючей проволокой, закричал, почти завопил: «Да вернется к нам Атом всеуничтажающим сполохом!»

- Сполохом, сполохом, сполохом! – тут же подхватила толпа, и весь котлован тут же наполнился противным эхом.

Юлька с Валеркой только сглотнули и во все глаза, не моргая, уставились на разворачивающееся перед их взором.

- Азот, Литий, - обратился главный куда-то в толпу, - связать неверных!

Двое в противогазах вынырнули из серой толпы и не спеша пошли на раненых товарищей из коммуны. Валерка с Юлькой тут же вскочили, готовясь отразить любое непотребное в их отношение действие. Главный поднял открытую ладонь и направил в сторону загнанных в ловушку героев. Автомат в руках у Валерки внезапно раскалился, стал багровым и он, бросил его на землю, не в силах терпеть боль горячего металла. Юлька тем временем вышла из-за спины друга и, что было сил, метнула булыжник в одного из приближающихся людей. Камень угодил в цель, прямо по голове противника. Тот слегка пошатнулся, мотнул из стороны в сторону затянутой в тугую резину противогаза головой, но продолжал наступать. Юлька открыла рот, а их главный, состроив злобную гримасу, резко вытянул вперед руку, по направлению к девушке и его спутника, опять-таки, выставив открытую ладонь, и товарищей отбросило на пару метров назад. В груди нестерпимо жгло, легкие были готовы взорваться. Они одновременно потеряли сознание. Как оказалось всего-лишь на несколько минут. Их словно рывком выдернули из забытья. Снова знакомый кратер от взрыва ядерной бомбы, молчаливые серые шеренги людей. Главный стоял между своими псами и ранеными, ничего не соображающими товарищами. Запястья Юльки пронзала острая бесконечная боль, которая накатывала волнами. Поглядев на связанные за спиной руки, она не сдержавшись, застонала. Их запястья с Валеркой были крепко-накрепко связаны ржавой колючей проволокой. По бокам стояли те же личности в противогазах, которых человек с красной татуировкой на лбу назвал Азотом и Литием.

- Что ж, - проговорил главный,- внемлите, неверные! Сейчас вы увидите суд Его! Данной мне, скромному служителю Его, властью, да будет исполнен приговор!

Откуда-то сбоку два сверхурода, трехметрового роста, с каменными мышцами и зеленоватой кожей, покрытой толстыми жилами, выкатили громадные бочки со знаком радиационной опасности. На толстой шее сверхуродов блестели ошейники с внутренними титановыми шипами, а тянувшаяся от них неподъемная цепь утопала где-то в серых рядах.

«Приручили, надо же… Да что же это за фанатики!» - думала с ужасом Юлька.

Человек с красной татуировкой криво улыбался. Его лицо, покрытое густой черной бородой представляло из себя сейчас один большой шрам. Все изъеденное кислотой, изрезанное и исколотое, множество мелких паутинок-шрамов покрывало даже проступавшую шею.

Сверхуроды поставили бочки на небольшом расстоянии друг от друга, одними пальцами откупорили тяжелые крышки и натянувшиеся цепи потянули мутантов назад, за серую толпу. Те утробно скулили, но поделать ничего не могли. Став на четвереньки, и пригибая голову, спешили ослабить натяжение, пробираясь к настойчивым и неведомым хозяевам.

Из серых рядов вытолкнули двоих полностью голых мужчин. Они тряслись от ужаса и мотали головами из стороны в сторону, совсем обезумев от страха.

- Ведите их к бочкам! – скомандовал главный и затряс своим жутким посохом над головой.

Валерка с Юлькой испугано переглянулись. Сомнений не было, это были пилоты, катапультировавшиеся с подбитого самолета. И то, что будет происходить сейчас, лучше бы не видеть даже в самом кошмарном сне.

- Цирконий, Барий, ко мне! – продолжал командовать их главный.

Из молчаливой серой толпы появились двое, неся насаженные на длинную палку две бухты колючей проволоки.

- Все готово, патриарх Плутоний, можем начинать, – шепнул на ухо главному вышедший следом за людьми с проволокой худощавый человек.

- Отлично, протоирей Аргон, да не оскудеет душа твоя светом Атома.

Цирконий и Барий опустили проволоку рядом с бочками. Патриарх Плутоний подошел к ним, проделал какие-то странные кругообразные пассы над их головами, затем тоже самое сделал над бочками с радиоактивными отходами. Потом воткнул свой жуткий посох в землю и, повернувшись к серой толпе братьев Святой Церкви Атома, воздел руки к небу и закричал: «Внемлите братья, внемлите неверные! Здесь и сейчас да свершится суд Его, напитаются протоны Его, электроны Его, нейтроны Его однополярными душами неверных! Да придет Он к нам, да осветит небо сполохом!»

- Сполохом, сполохом, сполохом! – подхватила неистовая толпа, пришедшая в экстаз от слов патриарха и предстоящего действа.

Несколько человек разом накинулись на обнаженных пилотов, крепко связали им ноги колючей металлической нитью и резким рывком двое из них, в каких-то латных средневековых рукавицах, поволокли упавших пилотов за привязанную к их ногам проволоку прямиком к бочкам.

Цирконий с Барием тоже надели латные перчатки, деловито распутали конец бухты и, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, ждали своих жертв.

Все случилось так быстро, что Юлька с Валеркой едва осознавали самих себя в этом мире. Все как во сне, как в радиоактивном тумане. Пленников поставили на ноги и Барий с Цирконием – два палача, начали быстро, со знанием дела обряд. Они наматывали на живых пилотов колючую проволоку, начиная с ног, словно катушку радиоприемника. Бегали вокруг них и все ускорялись. Патриарх Плутоний неистово молился, воздев руки к небу, толпа ревела, реяли серые рваные знамена над их головами… Пилоты кричали… И такого крика Юлька не слышала еще никогда. Так, наверное, кричат тысячи матерей, разом потерявших своих маленьких чад в одной большой катастрофе.

Когда последний виток сомкнулся на макушке обреченных, из толпы подбежали еще несколько братьев в таких же латных рукавицах и, схватив несчастных, истекающих кровью, но еще живых пилотов за ноги, опустили их головами вниз в приготовленные бочки, наполненные отвратительной, люминесцирующей жидкостью зеленого цвета. И тут толпа взревела одним чудовищным голосом: «Атом!»

Юлька потеряла сознание, бессильно согнувшись пополам. Валерка попытался встать, но тут же получил тяжелый удар по голове, и тоже начал проваливаться в забытье. Последнее, что он увидел, был БТР, только-только въехавший на высокую кромку котлована, и алый флаг рядом, с едва различимыми серпом и молотом в его углу, который держал высокий человек в папахе…

Несколько залпов гранатометов и смертоносный ливень из КПВТ БТРа ударили по серой толпе стоящих внизу котлована людей и посеяли настоящую панику. Кто-то метался, кто-то истошно кричал, глядя на оторванные конечности, что лежали буквально в метре, кто-то пытался выбраться из-под груды мертвых тел… Один лишь патриарх Плутоний оставался невозмутим и широкими открытыми глазами глядел на атакующих. Подняв указательный палец, и, указав им в сторону врагов, что-то прокричал своим людям. В ту же секунду из паникующей толпы выступили с десяток сверхуродов, опутанных патронными лентами. Вены на их мощных руках вздулись, под тяжестью огромных миниганов. Тем временем протоирей Аргон уже навел порядок в рядах верующих и они все как по команде выстроились в ряды и вытянули открытую правую ладонь в сторону атамана Михалыча и его отряда. Шквал пулеметного огня и почти невидимая, похожая на летнее марево необъяснимая волна ударила по немногочисленным бойцам коммуны. Кого-то насквозь прошило крупнокалиберными патронами миниганов , превратив в ужасающий фарш, кого-то настигла магическая волна служителей Церкви Атома и бедняги, взмыв на несколько метров вверх в считанные секунды рассыпались в серую пыль, похожую на сигаретный пепел. Разведотряд был разгромлен, красный флаг разодран в клочья, а древко превратилось в труху…

Михалыч лежал за раскаленным продырявленным БТРом и сквозь плотно сжатые зубы стонал и страшно ругался. Его левое плечо прошило насквозь пулей минигана. На страшную рану до сих пор сыпал сверху похожий на пепел прах его погибших товарищей и причинял жуткую боль. Он кое-как вертел головой в поисках выживших. Все те, кто успел укрыться за бронетехникой, все-таки выжили. Человек десять, не больше. Люди отплевывались от попавшей в рот земли и пепла. Стонали, пытались встать, кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то матерился. К Михалычу подбежали три человека. Один из них- с пышной рыжей шевелюрой и с неухоженной длинной бородой полевой врач Вишневский (На самом деле его звали Андрей Константинович Шемякин, но такое прозвище он получил за нездоровую любовь к мази Вишневского, это была для него панацея. )

- Живой…Живой, Михалыч! – Вишневский упал перед лежачим атаманом на колени и неистово крестился.

- Живой, - прошептал Михалыч, ты только рану мазью не мажь, уж больно запах мерзкий…

Все, стоящие рядом захохотали, а Андрей Константинович уже в который раз обиделся.

Звучащий нервный смех выживших быстро смолк, все пугающе огляделись и засуетились. Получившие легкие ранения помогали тяжело раненным, мертвые молчали, а те, от которых остался один пепел, закручивал в воронки и разносил по сторонам отравленный ветер.

Вишневский остался возле Михалыча и колдовал над его раной, при этом раздавая команды направо и налево оказывающим помощь бойцам.

Радист уже вызвал помощь, и каждый знал, что помощь уже в пути. Своих не бросаем…

После того, как патриарх убедился в разгроме разведотряда коммуны, он развернулся к весьма поредевшей, но все-таки огромной толпе послушников и снова, воздев руки к небу, прокричал: «Отходим, братья!» Его зов подхватили командиры, они же нижние чином служители, и над серой толпой разнеслась молитва. Их стал накрывать прозрачный дрожащий купол, очень похожий на атакующую волну, превратившую бойцов коммуны в пепел. Купол медленно сжимался, постепенно ускоряясь. Толпа внутри него словно растворялась и уменьшалась одновременно. Вместе с уходившими в неизвестность таял и Валерка, так и не пришедший в сознание.

И только чуть дальше от упавшего самолета, от уходивших в неизвестность служителей Церкви, подогнув колени и обхватив голову руками, лежала молодая женщина и тихонько всхлипывала.

Спустя некоторое время Юлька услышала рев двигателей нескольких мотоциклов марки «Урал». Она открыла грязные от пота, грязи и крови веки и, увидев приближающихся, слегка улыбнулась. Несколько мотоциклистов двигались к ней, над каждым реял красный флаг, а во главе процессии двигался Злобин, вместе с сидящим в люльке полевым врачом Вишневским. Слегка привстав, Юлька слабым движением помахала им рукой и снова провалилась в забытье, успев подумать: «Ну сколько можно…»

Когда туманная пелена растаяла перед глазами, Юлька увидела больничную палату родной коммуны и маячащего прямо перед ней высокого человека.

- Михалыч… – слабо простонала она и улыбнулась.

- Юлька! – человек встрепенулся и кинулся к койке. Он упал перед пошедшей на поправку девушкой, слегка приобнял её правой рукой. Левая была практически полностью перемотана бинтами, от самой ключицы до запястья.

- Все в порядке, товарищ атаман, жить буду, – Юлька поцеловала командира в небритую щеку.

- Да я б тебе… Да ты б только попробовала у меня не выжить! – Михалыч сурово посмотрел на неё из-под густых черных бровей, хотя глаза при этом выдавали неимоверную радость.

- А с рукой-то что? – удивилась Юлька, только что заметив бинты.

- А, ерунда, диссидентская пуля, - атаман подмигнул девушке, - ты давай, много не болтай, набирайся сил. Нам много чего предстоит обсудить. Что-то чуждое и враждебное выбросила из себя пустошь, и, видит Бог, грядет война.

Юлька нахмурилась: «Все так серьёзно?»

- Более чем. Но советские люди остановят любую угрозу! Кроме, пожалуй, самих себя… Ну всё, все вопросы-распросы после. Отдыхай.

Михалыч погладил хмурую девушку по голове, поцеловал в лоб и вышел из палаты. Юлька повернулась к стенке, закрыла глаза и судорожно, сама не зная почему, стала вновь вспоминать себя ту, простую советскую девчушку в ситцевом платьишке перед грозой…

Продолжения не будет.