Классика советской фантастики — Иван Ефремов. Туманность Андромеды⁠⁠

Этапная для советской НФ книга, знаменующая отказ от идеологии фантастики «ближнего прицела». Это масштабная утопия о далёком коммунистическом будущем, яркий беллетризированный трактат о времени, когда люди стали «как боги». Однако тяжеловесный слог не позволил роману сохранить притягательность до наших дней.

«Туманность Андромеды» — вершина творчества Ивана Ефремова (1908-1972). Будущее, по его версии, — синтез высших достижений прошедших эпох, очищенные от скверны и условностей кристаллы человеческого духа. Фантаст убеждённо отстаивал идею, что человеческая эволюция должна быть направлена на духовное и социальное развитие всего общества, поскольку физиологически вид homo sapiens больше не эволюционирует. Но он отдавал себе полный отчёт в том, что построение совершенного мироустройства — задача не из лёгких. Писатель знал: красивая мораль бесполезна без твёрдых оснований. Поэтому Ефремов указывал на незыблемые основы всей жизни. Братство людей, объединённых общим творческим поиском, преклонение перед красотой и героическая самоотверженность — вот что по крупицам искал писатель в прошлом, приветствовал в настоящем и провозвещал в грядущем.

«Туманность Андромеды» произвела буквально ошеломляющее впечатление и оказала огромное влияние на всю последующую советскую фантастику. Это было первое произведение такого взлёта фантазии, такого полёта духа. И причём это необозримо далёкое будущее отнюдъ не было таким безобидным и розово-радостным. И в нём были потери и разочарования, и даже через тысячелетия перед человечеством будут стоятъ неразрешимые загадки, мучаясь над которыми будут гибнуть лучшие люди, гибнутъ или уходить в невозвратный космос. Да, это была большая книга, написанная настоящим художником и мыслителем.
Аркадий Стругацкий, из интервью рижской газете «Советская молодёжь» (1974 год)

После ужасов мировых войн говорить о светлом будущем, особенно на Западе, стало почти неприлично. На этом фоне пророческая мощь и принципиальная новизна выстроенного Ефремовым здания особенно поражали. Писатель полемизировал с мрачными прогнозами, утверждая способность человека избежать грозных ловушек. Художник обязан показывать пути выхода из тупиков развития — таково было его убеждение.

До Ефремова о будущем фантазировали многие, в том числе и параллельно с попытками детально описать жизнь людей «прекрасного далёка», — например, Герберт Уэллс или Владимир Обручев. Но такие книги обладали одной особенностью: всё происходящее подавалось со стороны. Сам Ефремов так говорил об этом: «Я почувствовал, что могу уже что-то написать обо всём этом с определенной степенью реальности, то есть без ввода в действие простака, пионера или чудака-профессора, внезапно оказавшихся в обществе будущего. Мне хотелось взглянуть на мир будущего не извне, а изнутри».

Первое, с чем мы сталкиваемся в ефремовском будущем, — принципиально новые общественные отношения. Ефремов на деле был убеждённым коммунистом, за что подвергался преследованиям со стороны обывателей и многих партийных чиновников. Термин «ноосферный коммунизм» точно отражает то, о чём писал Иван Антонович. Достижения науки и техники у Ефремова вторичны. Первичны отношения между людьми и сами люди.

Особое значение в будущем Ефремова придаётся молодёжи. Только в условиях плодотворной занятости и правильного воспитания молодые люди не образуют агрессивную к чужакам закрытую субкультуру. Неформальные молодёжные течения всегда были видом протеста против мира взрослых, против их лжи и лицемерия. В обществе Ефремова такой протест бессмысленен, потому что условия жизни отвечают главнейшим потребностям человека.

Взрослый человек — человек знающий, заинтересованный в плодах своей работы. Абсолютное физическое здоровье ведёт к повышенной энергии существования, в результате чего жизнь не может ограничиваться рамками одной личности. Любой может выдвинуть какое-либо предложение, хотя бы и в масштабах всей планеты, и оно будет обсуждаться, если действительно хорошо продумано.

Умение руководить — самое насущное в таком обществе, потому что власть в нём основана не на страхе или слепой вере, а исключительно на компетентности. В ефремовском будущем нет убеждённых консерваторов или сторонников безоглядного прогресса. Сами принципы принятия решений здесь иные. Каждое конкретное предложение анализируется с точки зрения возрастания человеческого счастья. Этим занимается Академия Горя и Радости. На Совете Звездоплавания Гром Орм произносит чеканную фразу: «Мудрость руководителя заключается в том, чтобы своевременно осознать высшую для настоящего момента ступень, остановиться и подождать или изменить путь».

Так и поступают. Сознательно задерживают развитие парапсихической сферы, потому что не до конца отточено психофизиологическое совершенство и есть риск лишиться контроля над психикой. Отказываются от заселения планет с высшей жизнью, потому что тогда неизбежно непонимание и насилие. Дар Ветер не даёт добро на проведение рискованного опыта по поиску эффекта телепортации. Но всё-таки общество оправдывает героев этого опыта и признаёт его огромное значение для науки.

Мвен Мас стоял у перил, широко расставив ноги, и разглядывал постепенно выраставший на горизонте остров Забвения. Этот громадный остров, окружённый тёплым океаном, был природным раем. Рай в примитивных, религиозных представлениях человека — счастливое посмертное убежище, без забот и труда. И остров Забвения тоже был убежищем для тех, кого не увлекала уже напряжённая деятельность Большого Мира, кому не хотелось работать наравне со всеми.
Припадая к лону Матери Земли в простой, монотонной деятельности древнего земледельца, рыболова или скотовода, они проводили здесь тихие годы.
Воображение рисовало величественные залы с герметическими сейфами фильмотек, чертежей, карт, шкафы с катушками магнитофонных записей или лентами памятных машин, полки с образцами химических соединений, сплавов и лекарств. Чучела исчезнувших ныне животных в непроницаемых для влаги и воздуха прозрачных витринах, препараты растений, скелеты, собранные из окаменелых костей вымершего населения планеты. Дальше мерещились пластины из силиколла с залитыми в них картинами самых прославленных художников, целые галереи скульптур прекрасных представителей человечества, его выдающихся деятелей, мастерски изображённых животных... Модели знаменитых зданий, надписи о замечательных событиях, увековеченные в камне и металле...

Естественно, составлять такое общество могут только люди, готовые принимать выверенные решения и воплощать их в жизнь, чутко реагируя на происходящее. Люди с широкими взглядами и избытком понимания и великодушия, который не позволит замыкаться на личных желаниях и проблемах. Ефремов пишет: «Чуткая внимательность ко всему была характернейшей чертой людей эпохи Кольца». Велико и доверие друг к другу. Подразумевается, что человек принял обдуманное решение и уговаривать его изменить это решение — значит проявить неуважение.

Герои ведут напряжённую творческую жизнь, никто из них не прозябает в рутине. Ефремов утверждает непреходящую ценность античных представлений о калокагатии — единстве физической, эмоциональной и нравственной сфер. Психолог Эвда Наль заявляет, что психическая сила обязательно должна порождаться сильным здоровым телом, иначе неизбежно произойдёт перекос в развитии.

Ефремов был диалектиком — стремился рассматривать все проблемы, учитывая контекст их проявления. Он считал себя преемником таких представителей русского космизма, как Константин Циолковский, Александр Чижевский и Владимир Вернадский. Вместе с этим он глубоко интересовался философским наследием семьи Рерихов — изучал книги Живой Этики. Мноие её идеи легли в основу «Туманности Андромеды».

Автор текста: Николай Смирнов (из книги «116 главных фантастических книг»)

источник https://postmodernism.livejournal.com/2674712.html