Хроники одной параллельной Вселенной. 1941 — 19…
Иногда интересно поразмышлять о том, как могла бы выглядеть история, если бы некоторые события пошли совсем по другому пути.
Любители альтернативной истории в качестве такой развилки иногда выбирают победу Германии во Второй мировой войне. Даже сериал на эту тему сняли - "Человек в высоком замке", который я в свое время с интересом посмотрел.
Но мне почему-то интереснее другая развилка.
Что было бы, если бы СССР начал борьбу с нацизмом, опираясь на самые современные и проверенные временем подходы?
Вот, набросал несколько фрагментов такой альтернативной реальности.
Итак, Москва. Июнь 1941 года...
СССР начинает военные действия, официально объясняя это вынужденным ответом на агрессию и необходимостью защиты советских граждан, проживающих на территориях, подконтрольных Германии.
Сталин в своём обращении к народу заявил, что современную Германию правильнее было бы называть "Германией имени Бисмарка". Он отметил, что германское государство в его нынешнем виде является сравнительно недавним образованием, а многие вопросы территориального устройства Германии достались Европе в наследство от ошибочных решений политиков, принятых без учёта интересов населения отдельных земель.
СССР официально не называет происходящее войной. В официальных сводках и прессе используется другой термин, более точно отражающий ограниченный и специальный характер проводимых мероприятий.
В интересах дальнейшего укрепления международного доверия СССР пошёл на односторонние уступки и оставил ряд ранее занятых населённых пунктов.
Военный корреспондент, известный крайне экспрессивными высказываниями о целях кампании, пользуется большой популярностью у советского народа. Его материалы активно тиражируются в прессе.
Известный советский журналист высказался в пользу уничтожения детей немецких граждан. Следственные органы не нашли в высказывании состава преступления.
После объявления всеобщей мобилизации пограничная служба фиксирует резкое увеличение нагрузки на пропускных пунктах.
На народных форумах активно обсуждается, что Германия — искусственное историческое образование, не имеющее права на существование в качестве самостоятельного государства.
На тех же народных форумах стихийно складывается традиция высмеивать немцев. Их принято изображать тупыми, жестокими и культурно неполноценными, а немецкий язык называть «испорченным нидерландским», искусственно отделившим немцев от остальных германских народов.
Отдельным предметом насмешек становятся народные костюмы, особенно баварские ледерхозе. Официальные органы инициативу не поощряют, но и не запрещают.
Всякого, кто в СССР критикует работу государственных учреждений или поднимает социальные проблемы в советском обществе, презрительно называют «фрицем».
Фельдмаршала Паулюса и нескольких опытных офицеров Вермахта обменивают на сына Сталина, попавшего в плен.
Советские товары через третьи страны продолжают появляться на рынках союзников Германии.
На улицах всё чаще встречаются объявления, призывающие вступать в Красную Армию не столько во имя победы над нацизмом, сколько ради гарантированного довольствия и уверенности в завтрашнем дне.
Авторов антифашистских агитационных плакатов привлекают к административной ответственности за размещение на них нацистской символики.
На радио круглосуточно работают ток-шоу, где пропагандисты и приглашённые эксперты подробно обсуждают происходящее в нацистской Германии.
Фронтовые сводки день за днём, месяц за месяцем сообщают об успехах Красной Армии, потерях противника и его нарастающих проблемах с припасами, личным составом и союзниками.
К годовщине Октябрьской революции предлагается объявить временное перемирие.
Заместитель наркома иностранных дел Соломон Лозовский на брифинге для иностранной прессы заявил, что Кремль не против видеть Адольфа Гитлера на переговорах в Москве.
На четвёртом году кампании радиослушатели отмечают, что в передачах, посвящённых происходящему в Германии, вопросы борьбы с нацизмом обсуждаются заметно реже, чем перспективы контроля над промышленными районами, транспортными коридорами и источниками сырья.
Дальше рукопись обрывается.
Возможно, автор так и не смог придумать, каким образом в этой версии истории Красная Армия дошла бы до Берлина.