История из жизни⁠⁠

Короче, у нас в подъезде жил мелкий — Денис, одиннадцать лет. И вот этот Денис задолбал всех. Вообще всех.

Маркером по стенам писал «ДИНИС КРУТ» (через «И», ага), жвачки лепил на перила, кнопки подкладывал под коврики. Мама его говорила «Дениска, ну хватит», участковый приходил, разговаривал. Толку — ноль. Денис кивал головой, а вечером опять шёл со своим маркером.

Мы уже не знали что делать. Серьёзно. Хоть камеру ставь, хоть караул.

А потом к нам на второй этаж заехала Марья Степановна. Восемьдесят два года, бывший завуч. Маленькая такая бабушка, сухонькая, но глаза — я вам скажу, у меня аж коленки подогнулись когда она на меня первый раз посмотрела. И я взрослый мужик, мне сорок три.

Ну вот. Заехала она, посмотрела на стены, прочитала «ДИНИС КРУТ», поправила очки и говорит тихо так:

— Через «Е».

И ушла к себе.

А на следующее утро я выхожу на работу и чуть кофе не пролил.

Рядом с каждой Денисовой надписью — исправления. Красной ручкой. Как в тетради школьной, ну вы помните.

«ДИНИС КРУТ» — зачёркнуто, рядом красным: «ДеНИС. Крут — аргументируй. Двойка»

«ЗДЕСЬ БЫЛ Я» — красным: «Где именно „здесь"? Неполное предложение. Двойка »

Рожица на третьем этаже — «Глаза несимметричны. Нос отсутствует. Кол».

Ну а на четвёртом, где он нарисовал... ну, вы поняли что... там было написано: «Анатомия 0. Рекомендую учебник биологии, 8 класс, стр. 34».

Денис, понятное дело, разозлился. Вечером вышел и написал на первом этаже большими буквами: «СТАРУХА ДУРА».

Утром красной ручкой: «Односложно. Словарный запас беден. Ожидала хотя бы предложение с причастным оборотом. 0/5».

И ниже приписка: «P.S. Если „старуха" — обращение, нужна запятая. Но тогда тавтология. В любом случае — неуд».

Народ в подъезде начал специально ходить читать. Баба Люда с третьего мне говорит: «Слушай, это лучше любого сериала, я теперь утром не в телефон смотрю, а на стены».

Ну и Денис сломался через две недели. Ну а что — ты пишешь на стене что-то дерзкое, а утром это разобрано по косточкам, с оценкой и красной ручкой. Весь подъезд читает и ржёт. Не над стеной — над тобой. Это же для пацана в одиннадцать лет — хуже любого наказания.

Он потом пришёл к Марье Степановне. Я не подслушивал, мне баба Люда рассказала (она подслушивала).

Денис говорит:
— Это вы пишете?
— Я.
— Зачем?
— У тебя четырнадцать ошибок в девяти словах. Это даже не двойка.

Короче, она его заставила стены отмыть. Все. И сочинение написать — «Почему я порчу место, в котором живу». Он переписывал четыре раза, потому что ошибки.

Сочинение она повесила на доске объявлений в подъезде. С оценкой «4-» и пометкой «Есть прогресс. Почерк ужасный».

Оно там до сих пор висит. Никто не снимает.

А Денис теперь проходит через подъезд быстро, голову вниз, руки в карманах. Маркер сам выбросил — ни мама не отобрала, ни участковый.