Серия «Стихи Ирины Гладилиной»

Хвала ветвистому московскому метро!
Я вольной жертвой в урбанистском ритуале
Спускаюсь в мраморно-гранитное нутро
И возрождаюсь в новом ареале.

Срезать волосы - дни и минуты,
Вырвать пачку листов альбомных.
Даже если в глазах огромных
Страх мелькает в зеркальной запруде.

Отряхнуться от мыслей и прядей,
К черту стружку, чугунную крошку!
Родиться другим понарошку
В парикмахерском летнем обряде.

Желаю заниматься спортом по любви.
Пока выходит только по расчёту,
Но тщательно считаю вовсе не рубли,
А граммы и фигуры недочёты.

Желаю предвкушать приятный баритон
С приказом мягким двигаться быстрее,
Но даже по команде отжимание одно
Не может тело выдать, цепенея.

Желаю в утомлённой неге застонать,
Натруженное тело расправляя.
Но после тренировки только промычать
Могу от удивления - живая!

Съесть кусок этой жизни сладостной
И плевать на последствия-граммы -
Есть особая трудность в радости,
Не разбавленной мысленной драмой.

Не вздыхать, а вдохнуть на полную
Жгучий дым суматохи житейской,
Сердце, грудь не оставить полыми,
А наполнить их чувством и песней.

Камнем кинуться в самую гущу,
Головой вниз лететь, а не падать.
Предвкушать лишь момент грядущий,
А не призрачной грезить утратой.

Иногда не хватает храбрости,
И тяжёлой тревогой томимся,
Есть особая трудность в радости.
Только трудностей мы не боимся.

Держу свой сон в ежовых рукавицах,
Голодным, битым утренним звонком,
А он устало бредит небылицы,
Будильник выключает мне тайком.

Полночным книжным бдением придушен,
В кофейной пене жёлтые клыки...
Твержу, что никому такой не нужен,
И тут же проверяю все замки.

А если сон вдруг набирает силы,
Сживляет раны, расправляет грудь,
Подъёмом ранним подрезаю крылья,
Чтоб завтра легче было бы уснуть.

Здесь под деревом бесятся волки,
Морда в пене, в глазах пелена,
С грязной шерстью на вздыбленной холке,
В пасти сбитых зубов череда.

Здесь над деревом кружатся стаи
Тёмных птиц с красным блеском в крыле,
Тени грозно на землю кидая,
Вниз срываясь к моей голове.

Здесь на дереве вжался я в ветки,
Голый ствол у меня за спиной,
Между страхом тревожным и едким
И бессильною злостью тупой.