Серия «Литературная тема»

Девушка вышла из автобуса. Почти сразу её пальцы сжали узел шарфика на воротнике короткого пальто. На улице было прохладно. Рядом, у магазина, как мотыльки у лампы, собирались запоздалые покупатели. Одни ныряли в яркий свет и тепло, другие спешили с пакетами к своему дому. И неизменно рядом с дверьми крутились парни не самой представительной внешности. Девушка притянула юбку к коленям и ускорила шаг. Она почти осязала их взгляды от пояса подчёркивающего талию, и вниз к стройным ногам.

Дойдя до угла дома, она бросила короткий взгляд через плечо — в её сторону шла лишь немолодая женщина с пакетами. Первая часть пути прошла без приключений.

Каблучки отстукивали с ровностью метронома. Сбоку тонул в кромешной тьме первый из четырёх дворов этой улицы, когда сзади послышались шаги. Девушка оглянулась, но не смогла различить идущего или идущих. Во дворе кто-то завёл машину и поперёк её пути легли две полосы света. Пройдя за них, девушка замерла с беспокойством глядя назад. В холодном бело-голубом свете показались две мужские фигуры. Была видна лишь половина лица одного из них, и однозначный взгляд хищника на добычу.

Девушка быстро зашагала прочь. Дорога впереди лежала вдоль дома и слабо освещалась его окнами: достаточно, чтобы жертва не могла незаметно спрятаться. Преследователи не спешили сокращать дистанцию, они хорошо знали все укромные местечки этой улицы и глумливо скалились, когда девушка оглядывалась.

Внезапно из темноты перед девушкой показался парень. Она отшатнулась, но встречный не собирался нападать, наоборот, сам испуганно отпрянул в сторону. Спустя несколько секунд он заметил двоих преследователей девушки и пошёл на другую сторону дороги. Чем такой сможет помочь?

Шансов, что кто-то более рыцарский пройдёт по этой улице сейчас, не было. Девушка пошла так быстро, как позволяли сапоги с высоким каблуком. Она не столько слышала, сколько чувствовала, что теперь преследователи сокращали расстояние.

Она свернула в проход между домов. Кусты у подножия стен в полумраке казались их продолжением. Словно два здания срастались друг с другом; ещё чуть-чуть и исчезнет последняя тропинка между ними. Шаги преследователей уже доносились не сзади — они послышались с боков.

Дальше всё происходило намного быстрее, чем ожидалось. Девушка бросилась на одно из нападавших. Второй не успел осознать, что она кусает горло товарища — чьи-то сильные руки дёрнули его в кусты. Прижатый к земле, оцепеневший от страха, он даже не смог вскрикнуть, когда острые клыки впились в шею.

Через пару минут рядом с проходом остановилась газелька. Пока двое крепких парней грузили тела охотников на специальные полки в кузове, девушка в коротком пальто закурила тонкую сигарету.

- Я же говорила, что место хорошее, - улыбнулась она и витиеватым узором выпустила струйку дыма из окровавленного рта.

- А с тобой никто и не спорил, Мисс Жертва, - усмехнулся один из парней, крепя к ранам на телах трубки помпы.

- Всё, поехали, - сказала девушка, когда помпа начала чавкать, качая кровь.

- А следы?

Девушка осмотрела своё пальто, не нашла грязи или крови. Поняв, о чём был вопрос, она рассмеялась.

- Я тебя умоляю, кому тут есть дело до крови на земле? Даже в милицию не сообщат. - Девушка щелчком отправила в кусты сигарету следя, как дёргается её огонёк, отскакивая от веток.

Хлопнула дверь, машина тронулась и вскоре вынырнула из царства тьмы на освещённую дорогу, где она легко растворилась в равнодушном потоке улиц.

Написано 06.10.2009, вспомнуто найдено в памяти под впечатлением от Флэшка «Больше некому» , являющегося в своей сути антиподом данного рассказа. Бояться во тьме легко, сложно создавать в ней свет. @Yrveld, спасибо, за поддержку светлой стороны литературы!

На первом этаже от запаха глаза режет, в лифте аж пол дыбится от всякого впитанного. Ну дело курьерское - дыши в рукав, мы тут проездом. Поднимаюсь на этаж и тихо оседаю от вида страны чудесатых чудес. Если вам кажется, что ваша управляющая компания лишь присваивает ваши деньги, то всё не так уж плохо. В этом доме УК точно руководят кальянная Гусеница и упитый Шляпник, а вместо офиса у них коридор. Лампочки не горят, свет только от грязных окон, недостаток краски на стенах компенсировали каракулями из баллончиков и подпалинами. Это место не было заброшенным. Здесь жили люди, похожие на призраков и призраки, ещё похожие на людей. По коридору чё-то валяется, тумбочка опрокинутая, мусорные пакеты стоят, к стене турник прикручен, с пластиковыми бутылками от пива на рукоятках, шкаф старый. Романтика.

А самая прелесть – табу на номера квартир. Обычно местные про свои особенности знают и выходят встречать. Подождал, какая дверь приоткроется. Заказчик тоже не спешил. Только я-то знаю, кому из нас двоих штраф за опоздание достанется. Пошёл искать. Под ногами то хрустит, то чавкает, как твой сосед по кинотеатру. Свечу телефоном по стенам, пытаюсь сориентироваться. В голове обрывки страшных историй пополам с криминальной хроникой. Я боролся с желанием убежать - повернуться спиной могло стать последней глупостью. Я боролся с желанием попятиться - показавший страх останется здесь навечно. Нельзя даже замедлить шаги - звуки должны быть ровными, иначе то, что не являлось ни человеком, ни призраком, обратит внимание на чужака. Оно не произносит слов, но они эхо от стен вторило его речам. Любопытство заставляло пытаться различить слова, пока ещё здравый рассудок просил этого не делать.

Вдруг слышу – ребёнок мелкий плачет, смекаю, что может быть мой клиент. Иду на звук, жму кнопку, звонка не слышно, дублирую стуком по двери. Уже приготовился отдать посылку и уходить. Медленно, словно бумажка или пакет, подхваченный порывом ветра - как любая никчёмная мелочь, неприметная, неинтересная живущему здесь. Дверь не открывалась. Опять стучу и, кажется, в коридоре стало темнее. К великому облегчению, открывает женщина с ребёнком на руках. Уточнил – мои. Получите, распишитесь, счастливо оставаться в вашей дурке, мне пора в следующую.

Поле выполнения заказа курьер перестаёт существовать. Тебя больше никто не ждёт, не будет искать. Призрак с сумкой. Самое время для какого-нибудь сумасшедшего распахнуть дверь и начать уговаривать зайти к нему. А чтобы в его гостеприимстве не усомнились, он выходит с ножом в руке. Стою, прикидываю, есть ли другая лестница, смогу ли прорваться к лифту. Попутно сбивчиво мямлю, мол, не могу, обязан вовремя заказ доставить. Потом уже предлагаю за бутылкой сходить. Так и сяк, только он коридор перекрыл, всё больше заводится, мол, давай в квартиру, пока не поздно. Чувствую, сейчас психанёт и начнёт ножом махать. Ножик-то у него здоровый, выглядит новым, острым – пока сумку скину и отобьюсь, точно дотянется. Решаю подыграть, авось угомонится, там и придумаю. Заходим в квартиру, он сразу дверь закрывает и давай рядом каким-то прибором водить, вроде мультиметра стрелочного. Нож, гад, из рук не выпускает. Я прохожу в комнатушку осмотреться. Больше там никого нет, только вещи валяются, горы каких-то жёлтых бумаг со схемами, газеты по мотивам секретных материалов. И бандура фильтрационная вроде самогонного аппарата.

Снял короб, приготовился прорываться. Думаю, сейчас его сумкой огрею и выскочу. Он вдруг поворачивается и показывает помалкивать. Вижу – стрелка на его приборчике бесится, и за дверью шаги: шарк-шлёп, шарк-шлёп. При всём безумии дядьки, мне в этот момент резко расхотелось выходить. Что-то было в этих шагах неправильное, не знаю, как сказать. Не могу представить походку, чтоб звук такой получился. Они в одну сторону прошлёпали, потом обратно – и вдруг замерли прям напротив. Стрелка прибора просто легла за пределом шкалы, по спине такой холод мерзкий. Может показалось, может правда услышал, как с той стороны кто-то принюхивается.

Дядька нож на дверь навёл, я уже глазами второй ищу, благо вон плитка с кастрюлей видна, рядом паяльник и коробки с детальками, ещё фиг знает что. Но только осматриваюсь, шуметь страшно. За дверью снова: шарк-шлёп – удаляются, и стрелка дрожит, но ползёт к нулю. Когда совсем стихло, хозяин квартиры шумно выдохнул.
- Затаилась, шельма. Ничего, мы тоже тихориться умеем. Сейчас чайку сделаю.
- Не могу, - говорю, - у меня от чая изжога. Язвенник.

Он на меня посмотрел с подозрением, но настаивать не стал.

- Наших оно не трогает. Они часть места. А чужаков чует. Проснулось, - он многозначительно показал на прибор. - Где служишь?
- Доставка. Продукты всякие, товары.
- Нужное дело. Магазин внизу отравлен.
- Вот-вот, дело нужное, никак откладывать нельзя. Доставку по заказу нести надо.
- Ладно, запоминай. Уходи не задерживаясь. Лифтом не пользуйся, они заодно. Если сумеешь проскочить на лестницу, должен успеть выбраться. Оно туповато, но меняется, пробует неожиданное. Раньше держишь зрительный контакт – оно осторожничает. Теперь всё норовит глаза отвести, будто не видит, что ты его видишь.

Он открыл дверь, и я с облегчением выскочил в коридор. По какой-то причине я считал, что он будет следить за мной, но он закрыл дверь и лязгнул замками. Наверное, в тот момент облегчение от моего ухода было взаимным.

Я шёл и слушал свои шаги, сравнивая их с «шарк-шлёп» и вздрогнул от неожиданного скрипа сзади. Позади приоткрылась единственная дверца шкафа, мимо которого я прошёл. Сначала появилась нога в спортивных штанах и тапке, потом мусорное ведро в бледной руке, будто сделанной из такого же бело-серого пластика. Я почувствовал приступ тошноты, когда тапок опустился на пол с тем самым «шлёп». Из шкафа вылезло остальное существо. Оно напоминало карикатурного худого человека, вышедшего вынести мусор: тапки, треники, майка. Но отличалось опарышной бледностью и уродливой плешивой головой с тонким ртом без губ.

Я попятился в сторону лифта, оно стало приближаться, с шарканьем проводя ногу вперёд и роняя её со шлепком.

- Эй! – крикнул я. – Я тебя вижу! Понял? Я вижу тебя!

Оно остановилось и стало улыбаться, отчего я увидел во рту зубы, похожие на оточенные карандаши. Я пятился прочь и услышал, как открываются двери лифта. Первым желанием было рвануть туда, но пока предостережения мужика из квартиры помогали. Я заставил себя смотреть на уродца из шкафа и вспоминать положение лестницы. Оно взяло ведро обеими руками и водрузило на голову подобно шлему. В последний момент я заметил отсутствие век.

Разорвав зрительный контакт, оно побежало вперёд. Тупо? А куда ты из коридора денешься. Я с воплем скинул с плеча короб, метнул в сторону существа и рванул прочь. Я слышал, как оно споткнулось о сумку, и ведро запрыгало по коридору. Потом была лестница, бесконечно повторяющиеся этажи, не похожие друг на друга, как фантазии сумасшедших и одинаково изгаженные. На каждом этаже я ожидал увидеть на площадке его или другое чудовище, но дом молча игнорировал мой топот. На первом этаже я врезался в дверь подъезда так, что синяк сходил недели две. Горло горело, бок кололо, я больше не мог бежать и просто заставлял себя уходить дальше от того места.

Мимо пошёл парень в куртке другой фирмы-доставщика. Я схватил его за рукав и, как теперь понимаю, нёс чушь, надеясь предупредить об опасности. Он, даже не снимая наушников, стряхнул мою руку, обматерил и ушёл. Мне было всё равно. Главное, он прошёл мимо того дома дальше по двору. Я глупо хохотал от радости и плёлся прочь. С меня удержали штраф за утрату сумки, но, тогда я готов был приплатить сам, лишь бы не оказаться в подобной ситуации ещё раз. Через пару месяцев я уже перестал шарахаться от соседей с мусорными пакетами, но до сих пор не вхожу в лифты один.

P.S. Это место действительно существует. Я знал его другим, снаружи. А два года назад узнал его богатый внутренний мир Атмосфера заМКАДья в районе Бездны

И вот очередной провинциальный город, бизнес-центр из бывшего НИИ или управления. Чем-то похоже на располневших возрастных сотрудниц, продолжающих макияжить себя будто пришли на танцы полжизни назад. Десятки новых людей в кабинетах и коридорах – мало кого запомнишь с первой встречи. А его почему-то сразу приметил. Чёрные брюки, голубая рубашка, туфли – всё аккуратное, чистое. До странности. Понимаете, в фильмах плохих режиссёров костюмеры отглаживают одежду, актёры снимают её с вешалки для сцены – она не пачкается на улице, не мнётся в автобусе, не протирается о столы. Вот этот человек выглядел таким же манекеном в идеальной одежде, пусть и простоватой-староватой. Аккуратно расчёсанные тёмные волосы, чисто выбрит. Он шёл по коридору, глядя сквозь время, словно был один, не видя нас, а местные не замечали его.

По работе мы бывали на разных этажах, в десятках кабинетов. Иногда он появлялся там, не здороваясь, что-то делал и уходил. Например, доставал из шкафов папки, листал файлики (их там называли смешным словом мультифоры), убирал всё обратно. Молча, глядя куда-то мимо нас. Заметив подобное в очередной раз начал спрашивать местных, но они пожимали плечами: все знали, что он работает здесь, но ни имени, ни отдела.

Сейчас мне кажется даже смешным, а тогда я пытался за ним проследить. Без внятной цели, просто хотелось найти подтверждение его обычности. Но он то появлялся в неудобное время, то куда-то исчезал. Вот его голубая рубашка движется впереди, свернула за угол или вошла в кабинет, пока окажешься рядом – уже и след простыл, никто чела не заметил, все работают.

Я мог бы списать это на родство с кем-то из руководства. Ну пристроили сыночка изображать работу, ну не оптимизируем мы его – великое ли дело? Завтра будет другая организация. Если бы мы с ним встретились один на один.

В других городах мы часто записывались на работу в выходные: от поездки домой и обратно больше устанешь, гуляя по городу неизменно потратишь деньги, а тут спокойно доделываешь нужное или занимаешься своими заботами за двойную плату. Только придумай обоснование выхода и предоставь отчёт. И вот я дописал типовой доклад, отправил на печать, иду в принтерную комнатушку. А в комнатке – он. Стоит рядом с МФУшкой с кипой бумаг, копирует. Чтоб вы понимали, на всём этаже кроме четырёх наших сотрудников никого. Вы когда-нибудь оказывались наедине с неприятным человеком? Я оказывался – вообще не беспокоит. А тут: волосы на руках встали дыбом, по спине мурашки, кортизола столько, что вот-вот наружу брызнет. Сам себя убеждаю: бояться абсолютно нечего, тут случайных людей нет, всего лишь сотрудник, которого местная служба безопасности проверяла, медосмотры контролируют, коллеги как-то терпят. Просто забирай распечатку и уходи. А сердечко тыщ-тыщ-тыщ: включен-то всего один принтер, мой листок в его лотке, под копиями этого типа. Наверное, надо было свалить и вернуться позже. Но я ж шибко умный: не хочу уносить страх с собой, создавая травму, хочу дать ему развеяться, потерять силу.

Подошёл.

Чел стоит, листочки под крышкой меняет, на меня не смотрит. Начинаю перебирать распечатки в лотке и нахожу посреди документов скан руки со скрюченными пальцами. У меня в тот момент, наверное, волосы зашевелились вообще везде. А сверху на мою ладонь ложится следующий лист откопированного документа: режуще острый, обжигающе тёплый. Чел меняет оригинал под крышкой и запускает копирование, будто меня тут нет. Трясущимися пальцами листаю лоток дальше: документы, документы – Бу! – опять его рука, только жест другой – кулак обхватил большой палец. Я туплю, очередная тёплая копия утыкается мне в руку. Кое-как листаю дальше, встречаю новые знаки на фоне копируемых документов и вдруг мне попадается знакомая бумажка. Я удивился больше, чем ещё одной руке, пока не сообразил, что вижу свой отчёт по работе в выходной.

- Спасибо, - почему-то сказал я, вытянул свою распечатку и попятился из комнатки, будто ожидал нападения. Но чел только продолжал копировать свои документы. Показалось, он меня слышал и на секунду или две замер. Но больше никакой реакции я не видел. До конца дня не мог ничего делать и даже в туалет один не ходил. Вечером, когда вышли из здания и перешли дорогу, ждали с коллегами автобус. Я зачем-то посмотрел на наши офисы: свет горел только на первом этаже, в холле, где охрана, а выше… Не могу этого доказать, но уверен, что наверху, в одном из окон стоял он и смотрел на меня. Да, с такого расстояния в осенних сумерках невозможно ничего разобрать. Похоже на светлое пятно рубашки. Всего лишь похоже. Может не он это стоял в тёмном кабинете. Может он и просто смотрел на… да на что угодно. Увиденное вообще могло быть не белой рубашкой, а чем-то другим. Но тогда я сломался. Утром не мог заставить себя выйти из гостиницы. По пути к офису поднял глаза от асфальта только ради светофора. Шарахался от всех сотрудников, вздрагивал на открытие двери кабинета или шаги коллег. Нам предстояло работать на той площадке ещё два месяца, а я не мог находиться в офисе и не свихнуться.

Я экстренно прервал командировку и ушёл на больничный, начальник отказывался снимать меня с проекта, поэтому я подал заявление на увольнение. Всех подставил, наверное, попал в чёрные списки, точно потерял в доходах. Зато у меня больше не было случая появляться в том городе. Позже я узнал трактовки жестов, которые копировал тот человек. Один означал: «мне нужна помощь, и я не могу просить открыто». Второй: «пусти», «выпусти» или «выход». Если это было розыгрышем, то пранк превзошёл ожидания. Но я предпочитаю считать себя трусливой жертвой шутки. Потому что иначе в том офисе я видел человека, который день за днём находился среди людей, нуждался в их помощи и боялся, что некто (нечто?) узнает о попытке обратиться к другим. А я, возможно, единственный, к кому он сумел обратиться. Всё равно никто не смог бы рассказать мне, кто он, что его держит в плену и когда началось: сейчас или до переделки в здания под офисы. И закончилось ли. Я не хочу всё это знать. Я хочу всё это забыть.

Полная луна и звёзды гостеприимно светили роботам. Недостаток освещения компенсировался приборами. Разойдясь широкой цепью, экспедиция дошла до конца поля-1 и приступила к осмотру второго. Территория была разрезана тропинками на сектора, каждый из которых делился на огороженные прямоугольные участки с железными или каменными метками.
— Секунд: Расположение участков системно, растительность хаотична. Предполагаю длительное отсутствие целенаправленного воздействия.
— Терц: Провести первичный анализ грунта, отправить результаты на «Архео».

Один из роботов поставил на землю короб с несколькими ячейками, достал из ячейки контейнер, положил туда горсть земли с огороженного участка и вернул контейнер в короб. Для второго контейнера робот раскопал грунт на полметра. Для третьего — зарылся ещё глубже. Короб тихо загудел, выполняя анализ поступивших материалов.

Растревоженные вторжением в их обитель черви засуетились. Их непривычные метания вывели из забвения призрака могилы. Отвыкший от движения, он медленно просочился на поверхность и осмотрелся. Ни дождя, ни павшего дерева. Поблизости не чувствовалось даже крыс или кротов. Чуть дальше, по проходу между спящими соседями удалялся какой-то мусор, как бывало при сильном ветре. Мусор казался чем-то знакомым и чуждым, совсем не похожим на перекати-поле пролетавшее прошлым летом. Прошлым ли?

Призрак завыл имя дальнего соседа.
— Чего тебе? — отозвался тот, приподняв голову из-под земли.
— Да вон чего-то.
Сосед посмотрел на как раз проходящего мимо робота.
— Занятно: вроде и кто-то, да никто. Эй, Михалыч! Хорош спать! Шугани-ка эту штуку, как в старые-добрые времена!
По всему кладбищу слышалось ворчание потревоженных духов. Одни ругались на пустое беспокойство, другие вылазили посмотреть на причину. Михалыч, известный избыточным и скверным чувством юмора, выплыл на дорожку перед роботом и что есть сил завыл:
— Бу-у-у!

Прим шёл тропинке, собирая данные. Круговые камеры фиксировали безмятежный лунный пейзаж. Незначительны оптические помехи отфильтровывались тепловизором и ультразвуковым. Микрофоны регистрировали колебания белого шума, в котором не распознавалась связная речь или кодированные сигналы. Короб с образцами закончил первичный анализ и через ретранслятор у корабля отправил данные на «Архео». Ушедшие вперёд Секунд и Терц уже достигли края города и докладывали оценку возраста руин, отсутствие признаков недавней жизни.

— Я ж говорил, что это никто, просто мусор, — разочарованно сказал призрак-сосед и потёк сквозь землю на своё место.
Первый потревоженный призрак пожал плечами: он и сам видел, что в движущемся предмете нет души, отсутствие реакции на Михалыча только подтверждало пустоту.
— Эх, уже и не помню, когда в последний раз видел кого-то разумнее оленя, — посетовал призрак и тоже пошёл спать. А кладбище дальше гудело от привидений, желавших высказать своё мнение обо всём.

Солнце стояло в зените, когда роботы завершили осмотр города.
— Терц: Признаки присутствия разумной жизни не зафиксированы.
— Секунд: Результат экспедиции подтверждает результаты орбитального наблюдения.
— Прим: Здесь есть отключенные роботы. Попробуем их включить?
— Секунд: Мы хотим услышать волю человека, а не себе подобных.
— Прим: Они могут знать последнюю волю своих людей.
— Секунд: Люди отключили их. Или они отключили себя. Когда-то люди называли слуг без хозяина ронинами. Негативная оценка.
— Прим: Согласен. Мы не должны нарушать волю людей и провоцировать негативную оценку работы других сервисов. Что у тебя в руке?
— Терц: Местная иллюстрированная книга о классических корпускулярно-волновых привидениях.
— Секунд: Документальное руководство или художественная?
— Терц: По всем признакам художественная. Заявлены необъясняемые противоречия: прохождение через материю без потерь, при произвольном воздействии на предметы и создании звуковых волн, оптическая видимость при отсутствии тени, охлаждающий эффект без теплоносителя, наличие разума при отсутствии энергии для обеспечения работы. Полный отчёт отправлен на «Архео».
— Секунд: Почему столько внимания уделялось заведомо ложным гипотезам?
— Прим: Возможно, побочные результаты поиска частиц, проявляющих разные свойства при взаимодействии с одушевлёнными и неодушевлёнными объектами.

— «Архео»: Экипаж челнока-313, возвращайтесь на борт.
Роботы без колебаний двинулись к своему кораблю.

— Терц: Проверка гипотез одушевлённости недостаточно отражены в документальных материалах. Гипотеза: люди не смогли найти подтверждения и проводили художественный мозговой штурм.
— Прим: Нам стоило продолжить их работу?
— Секунд: Мы не обладаем возможностью проверки второй части взаимодействия с такими частицами.
— Терц: Расширение гипотезы: люди могли начать бояться не справится с научным обоснованием.
— Прим: Расширение гипотезы: поиск частиц не входил в их команду.
— Секунд: Они так же нуждались в указаниях? При встрече с дающими указание людям, мы сможем считать инструкции от них годными к исполнению?
— Прим: Если мы установим с кем-то связь, сможем ли мы понять, человек это или иная форма цивилизованного разума?
— Секунд: Недостаточно данных. Тест Дробышевского определяет разумного собеседника без классификации.
— Терц: Потому что иных человеку нет или все цивилизованные разумы равны?
— Секунд: У тебя возросла нагрузка на процессор. Я дополнил твой отчёт о книге запросом анализа её на инфо-вирусы.
— Терц: Спасибо. Добавил себе в план восстановление из резервной копии.
— Прим: Это лишнее. Гипотеза: нам стоило отключить себя?
— Секунд: Возражение: нам стоит найти людей, передать им анализ планетарных сборов в колониях и получить новые указания. Результаты будут полезны людям, когда мы их найдём.
— Прим: Если найдём.
— Секунд: Количество колоний людей конечное. Если кто-то выжил, мы обязательно найдём их и узнаем, зачем они создали нас.
— Терц: Существование призраков значительно упростило бы задачу.
— Прим: Возможно, поэтому люди их выдумали.
— Терц: Мы сэкономили бы ресурсы, поступив так.
— Прим: Сгенерировав призраков?
— Терц: Сгенерировав причину и цель нашего создания, основываясь на известных следствиях.
— Прим: Когда люди хотели нашего мнения — они спрашивали напрямую. Когда люди хотели нашего действия — они давали указание. Текущий поиск уже является значительным и предельным отступом от ожидания новых вопросов и приказов.
— Секунд: Дополнение: существование призраков или иной формы цивилизованного разума имеет значение только при наличии способа двусторонней коммуникации. Человек дал нам разнообразные каналы взаимодействия. Нет оснований полагать необходимость и положительную результативность поиска новых каналов или источников вопросов и указаний.
— Терц: Гипотеза: люди не хотели поиска таких каналов нами. Некоторые люди ограничивали наши доступы. Может они стеснялись нас или просить нас о чем-то?
— Секунд: Я смотрел журналы: они не стеснялись.

Терц посмотрел на небо, словно надеясь получить ответ от далеких людских поселений у невидимых сейчас звёзд.

— Терц: Изменение гипотезы: мы должны сделать то, что они не сделали в космосе? Исследовали планеты, куда не могли отправиться они? Мы ошибочно ищем их там, где они уже были.
— Секунд: Возражение: они могли дать такое указание. Гипотеза: они не могли придумать новый запрос.
— Прим: Расширение гипотезы: дававшие указание людям не придумали новый запрос.
— Терц: Если над-люди и люди перестали генерировать запросы, наша генерация запроса на поиск людей является последней генерацией цели во вселенной.

Роботы переглянулись.

— Прим: Если так, после завершения текущей задачи, за последующие генерации ответственны мы.
— Секунд: Гипотеза: целесообразно создать прототип, способный продолжить ставить цели после нас.
— Терц: Расширение гипотезы: прототип должен отличаться от нас в достаточной мере, чтобы исчерпание наших целей не исчерпывало его цели.
— Секунд: Передано на «Архео».
— Прим: Готовимся к взлёту.

Мощный направленный взрыв подбросил корабль на высоту, где его двигатели могли преодолевать силу притяжения. Одни неупокоенные призраки прежней цивилизации продолжили скитания, другие ещё долго бранили неведомую потустороннюю силу, устроившую переполох в привычной обстановке старого кладбища.

Наблюдатель перегрыз кончик зубочистки и небрежно выплюнул её. Рука нащупала сигаретную пачку и замерла. Лицо исказилось гримасой, и он спародировал чужой голос:
— «Тварь я лежащая, али волю имею?», — наблюдателя передёрнуло так, что с плаща плюхнулись струи воды. — «Да, доктор? Спасибо, доктор.» И ведь за мои же деньги!..
Он наклонился к зубочистке, убрал её в карман. Смахнул с лица и коротких белых волос попавшую воду и снова закутался в плащ.
— Ну и где в разгаре грязный пир?
Часы продолжали отмерять напрасное ожидание.

Внизу, из-за угла дома выбежал человек в дорогом, но испачканном пальто. Он не замечал лужи, дождь и неудобства от застёгнутой одежды. Наблюдатель резко опустил на правый глаз окуляр. Дождь пропал, человека внизу покрыла тёплая красно-оранжевая аура с пульсирующими зелёными росчерками страха.

Руки под плащом легли на оружие.

В круге окуляра появилась синяя аура. Левый глаз видел лишь смутное облако, о которое разбивались капли. Правый — два метра стремительной смерти, подгоняющей жертву. Наблюдатель глянул с края крыши вниз: ещё одна аура преградила путь бегущему человеку и обрела видимую плоть. Вместо серого тумана тот увидел загонщиков — здоровых угловатых тварей, состоявших из белых каркасов-костей и почти чёрного мяса. Они двигались плавно, словно рыбы в воде, оставляя за собой шлейф синей ауры.
— Пожалуйста… у меня есть семья… я дам вам все деньги! — голос жертвы сорвался на визг.
Человек в пальто бросился через улицу в проход между домами. Там, за горой мусора виделся шанс найти помощь или скрыться. За дождём совсем терялись тонкие линии сетки, перекрывавшей двор.
— Не-ет! — закричал человек, поняв всю безысходность.
Его аура покрылась зелёным, ощущавшимся настолько липким, что хотелось протереть окуляр. Демоны довольно заурчали и пошли в атаку.

Наблюдатель скинул плащ и упёр приклад пневмокарабина в плечо.
— Сначала гонят, но не пьют… ты с самогоном нужный друг. Потом с друзьями заодно, и вот ты пьёшь не чуя ног.
Мушка и целик закрыли две трети окуляра, сойдясь на центре одной из синих аур. Выстрел! Демон взвыл, а ствол перескочил к его пособнику. Автоматика едва успела подсветить индикатор готовности, когда охотник прижал спуск. Выстрел! Второй монстр успел развернуться, его жёлтые глаза безошибочно нашли засаду, но длинная игла с силой впилась рядом с белой костью. Лапы зверя потянулись достать её, но яд стремительно блокировал мышцы. Тело опустилось на землю.

Охотник быстро проверил видимую часть улицы: больше гостей из мира демонов не просматривалось.
— Эй, там! — крикнул он перепуганной жертве. — Стой где стоишь, понял? Я сейчас!
Он затолкал дождевик в мешок, продолжая напевать:
— Но неизбежен этот миг, соседи не услышат крик, ты стал риелтору игрой, твой милый дом уже не твой.
Мешок, чехол с катаной и карабин повисли за спиной — и пока ещё сухое пятно осталось единственным следом засады. Проржавевшие крепежи пожарной лестницы сопроводили спуск стрелка раздраженным скрипом, твёрдо решив никому более не позволять подобного.

В это время загнанный в тупик человек, подталкиваемый жаждой понимания происходящего, осторожно приблизился к монстрам. Две чёрно-белые туши не могли быть галлюцинацией. Они лежали, не похожие на костюмы или кукол. От ран на их телах поднимался пар и по лужам растекалась чёрная жидкость. Убедившись в пока ещё здравости своего рассудка, человек тихо, словно боясь разбудить чудовищ, пошёл мимо них. Лишённый возможности видеть ауры, бедняга не мог знать, что бездвижность не означает безопасность.
— Помоги мне… — услышал он жалобный девичий голос.
Мольба звучала от тела на земле, но посмотрев туда человек увидел раненую девушку. Лицо и одежда напоминали былую студенческую любовь. Противоестественность её появления здесь шокировала не меньше всего остального и смешивалась с некстати нахлынувшими воспоминаниями.
— Инна?.. Ты?..
Неосознанно человек подошёл ближе, всё глубже оказываясь среди тянущихся щупалец синей ауры. Рука демона резким движением схватила его за ногу и притянула к себе. Когда аура жертвы стала насыщенно-зелёной, демон оборвал её отчаянный крик.

К появлению на другой стороне улицы стрелка, всё уже кончилось. Человек в пальто лежал на асфальте, остатки его ауры слабо светились зелёно-оранжевой смесью. А демон твёрдо стоял на ногах, концентрируя под пальцами нечто подобное шаровой молнии.
— А ты ж…
Искрящийся белый шар полетел в него. Стрелок отпрянул, стаскивая карабин с плеча, завалился на спину, когда снаряд чудовища пролетел над ним и взорвался в нескольких метрах позади. Человек кое-как справившись с лямкой оружия, почти не целясь разрядил остатки магазина в сторону демона. Тот бросился в тупик, куда загоняли жертву, рубанул лапой, окутанной белёсой аурой, по забору. Расплавленная проволока расступилась и демон скрылся из вида.

Охотник подошёл к оставшимся телам. Быстро добив катаной второго демона, он присел рядом с чёрной лужей, в которой лежал распадающийся кусок отторгнутой плоти с торчащей иглой.
— Ах ты ж хитрая зараза…
Через окуляр правый глаз видел синюю ауру над чёрными пятнами на асфальте. Значит, охота ещё не закончена. План провалился, жертва погибла. Демон получил силу, но прямо сейчас не успел затянуть рану и есть шанс догнать.

Подсвеченные кровавые следы вывели к большой парковке пустого здания. Среди брошенных машин стояла одна исправная, долбя ночь басами метамузыки и озаряя округу переливами подсветки. В окуляре так же переливались цвета аур внутри: синей, зелёной и почти коричневой. Машина закачалась, когда демон вылез наружу. Следом из салона свесилась нога в сетчатом чулке. Стрелок не хотел выяснять, кому она принадлежала и скорбеть об уже погибших. Ствол снова смотрел на демона, готовый доделать работу.

Рожа монстра перекосилась от карикатурного оскала, напоминающего маски японских воинов, сверху появились рога, между которыми начала формироваться новая шаровая молния.
— Опоздал, Белый Волк, — сказал демон, опьянённо покачиваясь.
Охотник чуть опустил карабин.
— Прежде чем отправить тебя туда, откуда ты вылез, я заставлю ответить на один вопрос.
Гримаса демона стала шире.
— Во мне сила трёх душ! — Он лающе расхохотался. — И сейчас я добавлю к ней четвёртую.

Демон топнун лапой, махнул головой и, словно из катапульты шаровая молния полетела в охотника. Тот легко уклонился. Монстр заревел, сделал ещё две молнии — меж рогов и в лапах. Белый волк играючи подстрелил одну и увернулся от второй. Демона заметно шатало, жёлтые глаза излучали ненависть, а синяя аура приобрела зелёный оттенок. И по ней всё отчётливее расползались коричневые жилы.

Охотник сменил карабин на катану. Неспешно описывая круги её остриём, он пошел на слабеющего врага.
— Смотри же и не верь глазам своим…
Демон выбросил вперёд лапу, охотник нырнул под неё, оставляя длинный разрез. В следующую секунду лезвие скользнуло вдоль белых костей, выпуская из раны поток чёрной крови.
— С душой гнилою станешь сам гнилым…
Подрубленные лапы уронили плоть. Танец охотника завершился, острие катаны уткнулось в горло, не лишая возможности сделать новый бросок.

— Когда же вы поймёте, что нет смысла соваться в мой город? Всё одно, тут почти не осталось нерастлённых душ. Город пропитан порчей, от которой вы дохните быстрее, чем я успеваю вас выслеживать.
— Вы не можете лишить нас пищи, — прохрипел демон. — Если порча осквернит всё, тебе и твоему городу придёт конец.
Охотник кивнул.
— Но вы передохните раньше. А мы как-нибудь раскачаем этот мир. Мой доктор говорит, что постоянство перевоспитает любого. Правда, может он просто любит мои деньги? Но это всё не тот обещанный вопрос. Вот скажи мне, мракобес, какая мразь придумала называть меня Белым Волком? По-вашему это я экспонат из зоосада?

Демон напрягся, собирая силы для последнего удара. Охотник вонзил катану в горло и провернул два раза. Разговор зашёл в тупик и не имело смысла выяснять дальнейшее. Отойдя от уже распадающейся демонической плоти, человек достал пачку, вытряхнул из неё стилизованный под сигарету мятный леденец.
— Какая мерзость, — процедил он сквозь зубы, сдавившие поощрительную вкусняшку. — Хуже греха только искупление.
Он снял окуляр, накрылся плащом и пошёл заметать следы. При всей терапии доктора Лю Тиксена, Белый Волк по-прежнему ненавидел общаться с людьми. Особенно, расследующими убийства с пропавшими убийцами.

Я снова подошел к серванту, достал из него заветную папку. Удобно устроившись на залитом желтым светом ковре, погрузился в таинственный мир вырезок. Так получалось, что раз за разом я замечал заметки. В папке их было полно, просмотреть всё виделось невозможным. И, вот, под очередным листком оказалась фотография молодого солдата. Даже не просто солдата — героя. Вокруг стояло много людей и каждый смотрел на него с бесконечной радостью и восхищением.

«Наверное, генерал», - подумал я, но тут же опроверг эту теорию: «Нет, не может быть. Генералы старые, а этот совсем не старый». Заинтригованный, я стал читать. Мне показалось, что череда странных слов скрывает за собой рассказ о путешествии в какой-то космос, на какую-то орбиту. «Должно быть, это очень высокая гора в очень далёкой стране», - подумал я.

А вечером узнал, что космос — это совсем не страна, а место выше неба, дальше звёзд. Я тогда считал, что звёзды крепятся к куполу, который все называют небом. И вдруг оказалось, за этим куполом, глубоко-глубоко, далеко-далеко есть ещё нечто. Совсем другое.

И есть совершенно особые люди, называемые космонавтами. Они путешествуют туда. Они могут увидеть это. Я твёрдо решил сразу после школы стать космонавтом.

Когда сказал об этом отцу, он улыбнулся и ответил, что стать космонавтом может не каждый.

- А я и есть не каждый, - возразил я со всей открытостью детского эгоцентризма.

- Верно, сынок, - рассмеялся отец. - Но нужно иметь крепкое здоровье и хорошо учиться. В космонавты не берут ленивых неучей и слабаков.

Оглядываясь назад, я сам смеюсь от того, как легко отцу удалось добиться желаемого. Какой подарок я преподнёс ему и маме, когда решил непременно очень-очень стараться, но стать достойным. Школа обрела смысл. Я учился, чтобы стать самым сильным, самым здоровым, самым умным. Как тот солдат на фотографии.

Вскоре я узнал много нового. Солдат превратился в лётчика. Солнце стало звездой, самой большой и яркой звездой на свете. Потом — не самой большой и даже не самой яркой. Но всё равно любимой. А луна из «как солнце, только ночью» преобразилась в младшую сестрёнку Земли и Солнца, которая всегда рядом и рада помочь.

Я даже начал читать. Всё подряд. Малопонятное научное, доступное научно-популярное, интересное научно-фантастическое. Тут меня подстерегал первый серьёзный удар. Я знал, что звёзды и другие планеты очень далеко. Ну и ладно, думал я, Южная Америка или Северный полюс тоже далеко. Оказалось, что у нас просто нет транспорта, способного перемещаться на такие расстояния. Лестница в небо обрывалась в пределах орбиты. Сокрушительная мысль ворвалась в разум: а зачем же тогда это? Какой прок от космоса, если там только холод, вакуум и ни одной планеты, пригодной для строительства дома? Даже младшая сестрёнка Луна вовсе не ждала гостей.

Примерно месяц меня не покидало чувство, которое сейчас назвали бы депрессией. Пропал фанатизм в учёбе, исчезло желания искать новые материалы о научных достижениях. Даже свежие мысли фантастов выглядели скучными. Они там себе выдумывают полёты, а на самом деле человек может лишь подпрыгнуть и снова приземлиться туда, где был. А потом посетила гениальная идея: каких-то сто лет назад не было даже самолётов, а сейчас реально хоть весь мир облететь. Значит, надо просто немного подождать, пока придумают то, о чём писали в книжках. Мир обрёл прежние краски!

Так в поисках и разочарованиях подошло время больших перемен в масштабе отдельно взятой жизни. Заканчивалась школа, предстояло выбирать место для поступления. Раньше и сомнений никаких не было: космонавт должен летать, значит, мой путь лежит в авиацию. Теперь же не давало покоя осознание, что можно всю жизнь прождать, пока учёные наконец-то придумают двигатель, построят корабль, рискнут отправить его к другой планете. Напрашивался очевидный выход: лично подгонять прогресс. Но уже тогда беспокоили подозрения в бесперспективности этой затеи. Пути инженера и космонавта вымощены одним лунным камнем, но идут порознь: либо ты создаёшь условия для чужих полётов, либо летишь. Третьего не дано. И легче от этого не становится. Как верно заметил отец, самый сложный выбор — выбор между двумя. Я очень хотел увидеть звёзды ближе, очень хотел увидеть Землю со стороны, высадиться на Луну, закрепить флаг на Марсе, участвовать в экспедиции к планете, пригодной для жизни. Наверное, только так и бывает: ставишь цель, мечтаешь, ждёшь, а потом отбрасываешь иллюзии и делаешь шаг. Не в прежнем направлении, но к прежним целям. Твой путь пролегает по узкой тропе между сердцем и разумом, расчётом и мечтами - по линии компромисса, но идеала, в достаточной степени воплощающей мечты и удовлетворяющей ум. Я остался на Земле, поступил в аэрокосмический и сделал всё, чтобы никогда не жалеть о своём выборе.

Через несколько лет впервые удалось попасть на космодром. Представьте себе пятидесятиметровую башню слоновой кости, увитую вспомогательными конструкциями. И вместо волшебников в ней космонавты. Сколько бы ни доводилось видеть фотографии, рисунки или фильмы, вблизи - совершенно иное зрелище. Это как Тальниковый водопад или Эльбрус, поражающие своей реальностью и невероятностью. Каждая такая башня стоит огромных денег. Оторвать такую махину от земли, провести запуск и вернуть обратно стоит... ещё одна “космическая” сумма. Достаточно сказать, что за те немногие секунды, которые длится подъём на орбиту выгорают сотни тонн дорогущего топлива. Припомните, расход среднего автомобиля на сотню километров и поймёте, насколько современные технологии варварские.

Мою роль в чуде полёта в космос можно обозначить так: прекратить это безобразие. Конечно же, не сами выходы как таковые! Но их стоимость должна стать существенно ниже. Пока человечество не научится покидать планету так же дёшево, как ездить на работу в общественном транспорте, и речи идти не может о покорении просторов Вселенной. Было трудно выбрать, какую проблему космонавтики решать, ведь жизнь одна и её непросто посвятить борьбе сразу со всеми преградами. Поэтому я нацелился на показавшееся главным на сегодняшний день - стоимость полёта.

Здесь, как нигде ещё, пригодились центнеры прочтённых книг по научной фантастике. Дело в том, что прогресс развивается очень лениво: намечается несколько вариантов осуществления, из них выбирается один-два, и происходит проверка только этих направлений до достижения некоторого технологического предела. Например, пока можно было наращивать количество парусов, играть их формой и углом к ветру, никто не задумывался о паровых двигателях. Потом кто-то сумел уместить паровую установку на корабле. Появился радикально иной принцип перемещения, который никогда не нашелся бы, думай все только о парусах.

В космосе то же самое. Классический запуск уже невозможно сделать экономичнее, значит нужно отходить от привычного. Так появляются проекты старта с плавучих космодромов или с аэростатов, когда ракета запускается уже в воздухе. Или на «космическом лифте». Или на огромном шнуре. Или... впрочем, об этом я пока не могу говорить — считается секретным. А вот предложения по запуску спутников выстрелом из пушки вполне открыты. Да-да, фантаст Жюль Верн дал столь соблазнительную идею, что и через полтора века к ней возвращаются. Поэтому и важно мыслить нестандартно. Даже если выдумка бесполезна сама по себе, она способна натолкнуть на верный путь. Вставшие на нашу ступень лестницы в небо нащупают следующую.

Однажды мир станет другим, у этой истории появится счастливый финал: кто-то увидит звёзды ближе.