Серия «1917»

Временный комитет

26 февраля 1917 года заседания Государственной думы прерываются — по указу Николая II, подписанному ещё 25 февраля: председатель Совета министров князь Голицын объявляет перерыв до апреля.

Формально Дума как учреждение ещё существует, но собираться и принимать законные решения уже не может. Депутаты подчиняются указу — но не расходятся. А пока они медлят, на улице уже полыхнуло. Прежде чем разбирать, кто именно подберёт выпавшую из рук монархии власть, посмотрим на сам бунт — тот самый «разгар восстания», в котором и родится Временный комитет.

Сначала — бунт

Не будем забывать, что случился бунт. Рабочие и солдаты уничтожали государственный аппарат Петрограда, его силовые органы — захватывались участки, освобождались заключенные, арестовывались и убивались полицейские, громились учреждения охранки и жандармерии. Шли уличные бои между распадающимися кусками старого порядка и русского бунта. Самые ожесточенные столкновения были с городовыми, полицейскими, охранкой, жандармами. Полиция воспринималась как олицетворение старого режима — Т.е. против чего "бунтует" простой народ. Частично, войска в городе ещё пытались выполнять приказы командования. Но, судя по всему, никакой поддержки от офицеров и командования не получали — многие части в городе либо колебались, либо переходили на сторону восставших. По всему городу ходили слухи о "снайперах" и "пулеметчиках", что стреляют с крыш и чердаков по демонстрантам.

Начались стихийные братания с уголовным элементом — тюрьмы стояли открытые настежь.

Демонстрации, народ бушует, солдатики расстреливают офицеров и братаются с рабочими, в срочном порядке на местах революционеры организовывают солдатские и рабочие органы власти — Советы, к которым, кстати, никакие Ленин, Сталин и Свердлов напрямую непричастны — только низовой персонал, только хардкор, и, да, скорее здесь у большевиков преимущество, потому что они как раз были нацелены на городскую и солдатскую среду — но, опять таки, с нюансом! Весь вклад большевиков заключался в агитации и пропаганде. Членов партии среди восставших было крайне мало. Это подтверждается и документально. Большевикам пришлось затем приложить немало усилий, чтобы влезть хотя бы в руководство Петросовета.

Как это описывали большевики: "Первыми на восстание поднялись рабочие Выборгской стороны, которых поддержали солдаты запасных полков Петроградского гарнизона. Большевики-агитаторы призывали солдат не стрелять в восставших рабочих и объединиться с ними для совместной борьбы против царизма. В седьмом часу утра восстали солдаты учебной команды лейб-гвардии Волынского полка. Пришедший в казарму начальник учебной команды Лашкевич и младший офицер были убиты солдатами за то, что они накануне заставляли солдат стрелять в невооруженную толпу на Знаменской площади. Вооружившись винтовками и патронами, волынцы направились к соседним казармам и подняли на восстание лейб-гвардии Преображенский и Литовский полки. Преображенцы, за отказ выдать оружие убили своего командира полка и направили своих представителей по всем частям войск с призывом последовать их примеру. Так начался массовый переход войск Петроградского гарнизона на сторону восставших." (c) ВЕЛИКАЯ ОКТЯБРЬСКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. ХРОНИКА СОБЫТИЙ В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ. ТОМ 1 27 февраля - 6 мая 1917 года, Издательство Академии Наук СССР, 1957

В данном фрагменте указаны некие анонимные "большевики-агитаторы", которые, несомненно, в войсках были, но не конкретно в восставшей части Волынского полка. Иначе бы нам были известны их имена. Так же не было единого штаба большевиков, или иных революционных сил, которые бы руководили этим восстанием. Он появится немногим позже. Этот зазор — буквально в несколько часов, говорит нам о многом.

• К бунту Волынского полка революционеры оказались не готовы — раскачка велась со стороны улицы — ходили и митинговали доведенные до крайности рабочие, для которых проблема хлеба была проблемой выживания.

• В целом революционная ситуация была накалена, поэтому революционеры спохватились быстро и смогли перевести бунт из состояния неуправляемого в мятеж и, затем, практически моментально, в переворот.

• В процессе кристаллизовалось два центра силы.

• Ни в одном центре силы не было большевиков, как лидирующей силы

Кто поймал власть

И вот на этот бунт Дума и среагировала. 27 февраля, под видом «частного совещания», депутаты создают Временный комитет Государственной думы — орган, который призван был «восстановить порядок» и взять на себя связь с армией, министерствами и обществом. Не избранное правительство, а чрезвычайный думский орган, возникший в момент крушения старой власти: политический мост между распадающейся монархией, революционной улицей и будущим Временным правительством.

Состав Временного комитета:

Участник — Политическая принадлежность / роль

М. В. Родзянко — председатель Думы, октябрист, глава комитета

П. Н. Милюков — кадет

Н. В. Некрасов — кадет

А. И. Коновалов — прогрессист

И. И. Дмитрюков — октябрист

В. В. Шульгин — националист

С. И. Шидловский — октябрист

В. А. Ржевский — прогрессист

В. Н. Львов — правый / центр

М. А. Караулов — казачий депутат

А. Ф. Керенский — трудовик / социалистическая группа

Н. С. Чхеидзе — меньшевик

полковник Б. А. Энгельгардт — военный представитель, депутат

Михаил Родзянко Крупный дворянин, землевладелец, октябрист, председатель III и IV Государственной думы. В 1905–1907 годах не был революционером: он принадлежал к умеренно-конституционной среде, выступал за представительный строй и ограничение самодержавия через Думу. В 1917 году стал председателем Временного комитета. До Февраля предупреждал Николая II о кризисе и требовал правительства, пользующегося доверием общества. Контакты с британским послом Бьюкененом у него были как у думского лидера, но доказанной связи с разведками нет. С революционерами контактировал через переговоры с Петросоветом и при оформлении новой власти.

Павел Милюков Историк, профессор, лидер кадетов, главный идеолог либеральной оппозиции. В 1905 году был председателем «Союза союзов», участвовал в создании кадетской партии, был арестован. Его можно назвать активным политическим революционером либерального типа, но не боевиком и не террористом. В 1917 году вошёл во Временный комитет и стал министром иностранных дел. Контакты с послами Антанты были естественной частью его роли как лидера кадетов и затем главы МИД; разведсвязь не доказана. С революционерами контактировал через переговоры о составе власти, а как министр распорядился содействовать возвращению эмигрантов-революционеров.

Николай Некрасов Инженер-путеец, профессор, кадет, депутат III и IV Думы, представитель левого крыла кадетов. С 1905 года активно участвовал в кадетской партийной работе, представлял Таврическую губернию на учредительном съезде партии. Активный революционер в подпольном смысле — нет; активный либеральный оппозиционер — да. В 1917 году вошёл во Временный комитет и затем стал министром путей сообщения. Данных о связях с западными разведками нет. Внутри 1917 года был сторонником коалиции с социалистами и удаления Милюкова из правительства, то есть тяготел к соглашению с левыми.

Александр Коновалов Крупный текстильный промышленник, прогрессист, представитель либеральной буржуазии. В 1905 году вошёл в политику через торгово-промышленные и либеральные круги, участвовал в Партии мирного обновления, поддерживал социальные реформы для рабочих. Революционером-подпольщиком не был, но был оппозиционным либералом. В 1917 году стал министром торговли и промышленности, позднее заместителем председателя Временного правительства. Учился и стажировался в Европе, но сведений о разведсвязях нет. С революционерами контактировал в рамках коалиционной политики и переговоров с социалистами.

Иван Дмитрюков Юрист, земский деятель, левый октябрист, секретарь IV Государственной думы. В 1904–1907 годах служил в Калужском губернском присутствии по крестьянским делам, был земским и дворянским деятелем. Активным революционером не был. В 1917 году вошёл во Временный комитет, участвовал в переговорах вокруг вопроса об отречении Николая II и передаче власти Михаилу Александровичу. Данных о связях с западными разведками или посольствами нет. Его роль была скорее аппаратно-политической.

Владимир Ржевский Земский деятель, прогрессист, депутат IV Думы. С 1906 года был гласным московского уездного земского собрания, с 1911 года — председателем московской уездной земской управы. Революционером до 1917 года не был, скорее земско-либеральным активистом. В феврале 1917 вошёл во Временный комитет. Данных о связях с западными разведками нет.

Николай Чхеидзе Грузинский социал-демократ, меньшевик, депутат III и IV Думы. С 1890-х годов участвовал в социал-демократическом движении, с 1903 года меньшевик, участвовал в революции 1905 года. Это уже настоящий профессиональный революционер социал-демократического типа, хотя не террорист. В феврале 1917 стал председателем Петросовета и одновременно вошёл во Временный комитет. Данных о западных разведсвязях нет. Его роль в контактах с революционерами была ключевой: он представлял Совет и был одним из узлов двоевластия.

Александр Керенский Адвокат, трудовик, затем эсер, яркий думский оратор. В 1905 году участвовал в помощи жертвам 9 января, писал для революционного социалистического бюллетеня, позднее защищал эсеров и участников политических процессов. Активный революционер-политик — да; боевик — нет. В феврале 1917 стал связующим звеном между Думой, Петросоветом и социалистами. Затем занял пост министра юстиции, позже военного министра и главы Временного правительства. Доказанных связей с западными разведками нет. С революционерами контактировал постоянно: через трудовиков, эсеров, Петросовет и революционные организации.

Михаил Караулов Казачий офицер, журналист, историк терского казачества, депутат II и IV Думы. В 1905 году вышел в отставку с военной службы, затем занимался казачьей публицистикой и общественной деятельностью. Активным революционером не был. В феврале 1917 вошёл во Временный комитет, был связан со «штабом Керенского», курировал следственную комиссию, был комендантом Таврического дворца. 1 марта издал приказ об аресте чинов наружной и тайной полиции и корпуса жандармов. Данных о западных разведсвязях нет. Его контакты с революционерами были практическими: гарнизон, полиция, революционный порядок, казачьи и региональные структуры.

Сергей Шидловский Земский деятель, октябрист, депутат III и IV Думы, председатель бюро Прогрессивного блока. В 1905–1906 годах был чиновником аграрного ведомства, затем ушёл в земскую и парламентскую политику. Революционером не был. Важен как один из организаторов парламентской оппозиции через Прогрессивный блок. В феврале 1917 вошёл во Временный комитет. Данных о западных разведсвязях нет. С революционерами контактировал не как левый политик, а через оформление думской власти и переговоры с Петросоветом.

Василий Шульгин Правый публицист, русский националист, монархист-конституционалист, депутат Думы. В 1905 году служил офицером, участвовал в наведении порядка в Киеве, был противником революционной смуты. Активным революционером не был, скорее антиреволюционером. Однако к 1917 году пришёл к выводу, что Николай II должен уйти ради спасения монархии. Вошёл во Временный комитет и вместе с Гучковым принял отречение Николая II в Пскове. Данных о западных разведсвязях нет. Петросовет и революционную улицу не любил, но вынужденно контактировал с новой революционной реальностью через ВКГД.

Владимир Львов Политик правого центра, депутат III и IV Думы, занимался церковными вопросами. В 1907 году был октябристом, затем входил в националистические и центристские группы. Активным революционером не был. До 1917 года критиковал влияние Распутина и выступал за реформу церковного управления. В феврале вошёл во Временный комитет, затем стал обер-прокурором Синода. В 1917 году занимался чисткой Синода от фигур, связанных в общественном мнении с распутинским влиянием. Данных о разведсвязях нет. Контакты с революционерами были скорее правительственно-политическими, не подпольными.

Борис Энгельгардт Офицер Генерального штаба, участник русско-японской войны, затем земский деятель и депутат IV Думы. В 1905–1907 годах был кадровым военным, после войны продолжал службу, революционером не был. В феврале 1917 был кооптирован во Временный комитет как военный специалист и назначен первым революционным комендантом Петрограда. Его задача была не идеологическая, а административно-силовая: попытаться поставить под контроль столичный гарнизон и революционный порядок. Данных о связях с западными разведками или посольствами нет. С революционерами контактировал через гарнизон и органы новой власти.

Итог: из этой группы настоящими дореволюционными революционерами были прежде всего Чхеидзе и Керенский; Милюков и Некрасов были активными либеральными оппозиционерами; остальные в основном представляли думскую, земскую, праволиберальную, казачью или военную среду. Контакты с западными посольствами у верхушки думской оппозиции были, особенно по линии Бьюкенена и Антанты, но это не равнозначно доказанной агентурной связи.

Экономически это была верхушка общества: дворяне-помещики, крупные промышленники, профессора, юристы, офицеры, земские деятели и профессиональные политики. Самыми богатыми среди них были, вероятно, Коновалов (текстильный магнат) и Родзянко (крупный землевладелец); также состоятельными были многие земцы и дворяне вроде Шидловского, Львова, Ржевского.

Социалисты в этом составе — Чхеидзе и Керенский — выглядели иначе: они не были крупными собственниками, но и не были «людьми с улицы». Это были профессиональные политики из образованной среды, с депутатским статусом и устойчивыми связями.

Что важно понимать

Бунт Петроградского гарнизона и возникновение Временного комитета — это события, которые произошли в строгой последовательности.

Сначала вспыхнул бунт — по масштабам империи довольно небольшой, но полыхнул он ровно в её центре. И уже как реакция на него подключились остальные силы, которые так или иначе готовились к изменению политической обстановки в стране. Самыми неготовыми, как ни странно, оказались большевики. Именно поэтому во всех советских учебниках — и, как это забавно окрестило нынешнее молодое поколение, в «большевистском ЛОРе» — Февральская революция называется «буржуазно-демократической», хотя у истоков самого бунта никаких буржуазно-демократических сил не было и в помине.

За что же тогда этот поток событий получил такое имя? А за то, что Временный комитет, а затем и Временное правительство состояли из людей и ставленников как раз этих самых «буржуазно-демократических» сил. Бедных людей среди депутатов Думы четвёртого созыва просто не было. Так уж вышло, что бедных в Думу не выбирают — да и посмотрите на любые выборные должности: ни тупых, ни бедных там не найти.

Получается, что:

• бунт был произведён под давлением среды, снизу — но без участия всех этих уважаемых людей и «предводителей революции»;

• а они уже задним числом приватизировали и присвоили себе его результаты;

• и Петросовет в итоге остался с носом.

Два штаба под одной крышей

Вот только «остался с носом» — верно лишь отчасти. К исходу того же 27 февраля бунт выдавил из себя сразу два штаба. И — деталь, которую нарочно не придумаешь, — оба сели в одном и том же здании: в Таврическом дворце, только в разных крыльях.

Временный комитет — власть сверху. Те самые респектабельные думцы, чьи портреты мы разобрали выше: дворяне, промышленники, профессора, юристы. За ними — вывеска легальности: преемственность от Думы, аппарат министерств, будущее признание союзников, бланки и печати. Одна беда — за этой вывеской не стояло ни одного штыка, который слушался бы их напрямую. Приказывать они могли; вопрос был в том, найдётся ли кому исполнять.

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов — власть снизу. Возник в тот же день, 27 февраля, и так же стихийно, как сам бунт. За ним стояло ровно то, чего не было у думцев: реальная сила. Рабочие заводов, солдаты гарнизона, а через них — телеграф, вокзалы, типографии, арсеналы. Всё то, чем, собственно, и делается революция. Парадокс лишь в том, что брать власть в стране на себя Совет демонстративно не стал.

Почему — отдельная большая тема, но коротко: в марте 1917-го в Совете заправляли не большевики, а умеренное большинство — меньшевики и эсеры. Они жили в марксистской логике этапов: сначала буржуазно-демократическая революция, и пусть буржуазные политики сидят в министерствах и изображают государственную власть, а Совет постоит рядом — с гарнизоном и заводами за спиной. Так что второй центр силу имел, но властью пользоваться не спешил, а первый власть примерял, но силы под ней не имел.

И вот тут — точки соприкосновения. Сказать, что Петросовет был полностью отодвинут от думской верхушки, было бы неточно: в самом штабе «настоящей революции» с первого же дня сидели фигуры из Временного комитета. Николай Чхеидзе — председатель Петросовета — одновременно входил во Временный комитет. Александр Керенский — товарищ (заместитель) председателя того же Совета — тоже был членом Комитета, а вскоре шагнул прямо в министерское кресло. Двое из тех, кто формально руководил революционной улицей, были одной ногой в думском органе. Никакой китайской стены между «низовым» и «думским» штабами не было: часть людей ходила из крыла в крыло, представляя сразу оба центра. Оттого и переговоры о будущем устройстве власти шли не как схватка двух враждебных лагерей, а как торг между соседями по коридору — тем более что и под одну крышу их свели те же фамилии: когда во главе Совета стоят люди, заседающие и в думском комитете, дверь такому соседу открывают сами и охотно. Петросовет как масса, как голос улицы, власть действительно упустил — но его верхушка и верхушка Думы во многом были одними и теми же лицами, и через них результат бунта аккуратно перетёк туда, куда было нужно.

Вот это и есть настоящий итог Февраля — не «победа революции» и не «приход к власти буржуазии», а два штаба под одной крышей: один с легальностью без силы, другой с силой без желания править.

Развязка: отречение

Оставался последний акт — убрать то, что от монархии ещё стояло. И сил для этого было уже приложено с избытком.

«Воронья слободка» загорелась в двенадцать часов вечера… Дом был обречён. Он не мог не сгореть. И, действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожжённый сразу с шести концов.

— Ильф и Петров, «Золотой телёнок»

Когда столько сил одновременно приложено, чтобы расшатать лодку монархии, она не могла не перевернуться. Но к такому грандиозному плюху, да ещё без предупреждения, не был готов никто. А началось всё, как мы помним, буквально с одного старшего унтер-офицера той самой учебной команды Волынского полка — Тимофея Кирпичникова по прозвищу «Мордобой». Ирония царская.

Эсеры, убивавшие чиновников и генералов пачками, большевики, ведшие пропаганду где-то там... Разведки всех и всяческих государств оказались не готовы к бунту русскому — бессмысленному и беспощадному. В результате бунт оказался без головы. Погасить его было можно. Но это было не выгодно никому. Все антимонархические силы разом решили, что это очень удобный шанс заставить царя отречься. Произвести революцию в России без помпы и фанфар — раз уж в 1905-м не получилось. Застрочили телеграфы, зазвонили телефоны.

Временный комитет быстренько связался со штабом армии и западными посольствами стран Антанты. 2 марта, через пять дней довольно дурацкого мятежа, которому так и не было оказано никакого сопротивления в одном-единственном городе, во всех властных структурах было принято решение заставить царя отречься. Ну чтобы построить новую Россию будущего. И кандидатуры на роль временного правительства, я так понимаю, были уже подысканы — сыны, так сказать, отечества, голубая кровь! Имущественный ценз в действии.

Так из Временного комитета, связавшегося с армией и посольствами, 2 марта и родилось Временное правительство — унаследовав ту самую конструкцию: два штаба под одной крышей, легальность без силы и силу без желания править. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

"Одним из первых русских художников, кто запечатлел Февраль на холсте, был Борис Кустодиев (1878—1927). Он принял революцию с огромной радостью. Увы, к её моменту живописец уже был инвалидом, прикованным к постели. В некоторые дни от болей он не мог даже сидеть в кресле-коляске, в котором рисовал... Поэтому революцию он мог наблюдать только из окна собственного дома, откуда и запечатлел её на холсте. Дочь художника Ирина рассказывала, как он писал эту картину: «Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа... Отец писал около трёх часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы!» Кустодиев признавался в письме: «Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться!» (с) maysuryan.livejournal.com/1030402.html — рекомендую пройти по ссылке и ознакомиться с подборкой арт-объектов, многое станет яснее.

Выводы

Построить буквально из ничего штаб революции за несколько часов — это надо уметь. Выходит, царь не зря подозревал Думу и думцев в конфронтационности и революционности и разогнал, да поздно было. Разгон сыграл с ним злую шутку. Пока Дума заседала легально, она была связана по рукам и ногам: регламент, присяга, царская воля над головой. Стоило её распустить — и депутаты разом лишились единственного, что их сдерживало, — легальности. Терять больше нечего, обязательств никаких: собрались «в частном порядке» и за пару часов пересобрались из ручного парламента в штаб восстания. Указ, которым Николай хотел Думу обезвредить, ровно этим её и развязал.

Но — и здесь главный кейс всей истории — революцию они не делали. Они в неё вляпались. Долго качали лодку самодержавия, а когда раскачали то несколько часов стояли с глупыми лицами, не ожидая, что вот оно, так получилось. Улица поднялась стихийно, снизу, с одним старшим унтером во главе. А «уважаемым людям» пришлось догонять, добавляя то, чего у солдат и рабочих не было: аппарат, имена, прямой провод к штабу армии и посольствам Антанты. Толпа умеет опрокинуть престол, но не умеет им распорядиться. Думцы — наоборот. Оттого выпавшую корону и подобрали не пулемётчики Выборгской стороны, а господа с имущественным цензом. Вернее, корону-то они подобрали, но пулемётчики засели рядышком и пулемёта из рук не выпускали.

В этом весь фокус Февраля: не заговор гениев и не победа народа, а два штаба под одной крышей, сшитые парой общих фамилий, — та самая конструкция, которую затем уже, одним росчерком пера отдали по наследству Временному правительству.

А царь боялся правильно — просто не с того конца. Его беда была не в том, что он слишком долго терпел Думу, а в том, что к моменту, когда он потянулся к рубильнику, пугавшая его сила уже научилась обходиться без его разрешения. Наспех сколоченная за несколько часов «временная» контора свалила трёхсотлетнюю династию за пять дней — и в этом смысле оказалась куда основательнее её. Ирония, надо сказать, тоже вполне царская.

Реакция Церкви на отречение Николая II

В 2000 году Московский патриархат РПЦ после многолетней работы комиссии по канонизации Архиерейский собора признал Николая II и его семью, бессудно расстрелянную в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года, святыми в лике страстотерпцев.

Ранее, в 1981 Русская православная церковь заграницей причислила семью к мученикам. У неё был свой взгляд на обстоятельства гибели и свой богословский акцент. Разница между мучениками и страстотерпцами: мученики — это святые, пострадавшие за исповедание веры и отказавшиеся отречься от Христа, а страстотерпцы — те, кто смиренно и без злобы принял страдания и смерть, не будучи принуждаем к отречению от Бога.

О половцах и печенегах(с) или немного предыстории

В Российской империи РПЦ была не самостоятельной церковью с собственным верховным управлением, а частью государственного механизма.

В 1700 церковь на Руси всё еще отделена от государства. Умирает патриарх Адриан. Пётр I откладывает избрание нового. Он видит скопившиеся проблемы — а когда их не было? Но давайте вкратце пробежимся по ним:

А. Патриархия — фактически являлась вторым центром власти в государстве. Они действовали без оглядки на царя и даже пытались пререкаться с Петром по вопросу реформ или его личной жизни. Даже не знаю, что сильнее расстраивало того — отказ постричь в монахини его первую жену Евдокию Лопухину, или вопрос с бритьём бороды?! Ну а местоблюститель Яворский вообще поддержал нелюбимого царевича Алексея, назвав того "единой надеждой" России — это уже чистая политика!

Ниже изображение "Петр I и патриарх Адриан. Иллюстрация из книги Михаила Вострышева «Москва и Россия в эпоху Петра I»"

Б. Церковь была экономическим субъектом огромных размеров. Земля, крестьяне, привилегии, собственное производство и другие экономические структуры. И всё это слабо или вообще никак контролировалось государством и не приносило ожидаемых налогов. Ещё до реформы 1721 года Пётр начал предпринимать определенные шаги по исправлению ситуации — в 1701 году был восстановлен Монастырский приказ, в ведение которого перешли патриаршие и монастырские земли и хозяйства.

В. Падение нравов и проблемы с образованием внутри церковной иерархии были видны царю невооруженным взглядом. Личные и финансовые заботы отвлекали церковных пастырей от окормления паствы на более мирские дела. Низкий уровень образования, мракобесие, узкий кругозор — в понятии просвещенного царя — зачастую делали церковных иерархов противниками проводимых государством и Петром реформ и преобразований. Царь хотел, чтобы церковь стала инструментом государственной политики — помогала внедрять образование, культуру, выполнять просветительские и миссионерские задачи, но при этом находилась в полном распоряжении государства.

Г. А ведь можно по другому! Получивший образование и изрядно расширивший свой опыт и кругозор в Европах, Пётр прекрасно знал, что церковь может и должна быть подчинена государственной необходимости, что она так же должна способствовать решению, а не углублению социальных проблем и росту общественного благосостояния и помогать сплочению общества перед лицом растущих вызовов и внешних угроз. Он поручил составить документ "Духовный регламент" (автор — Феофан Прокопович) где коллегиальное управление обосновывалось и практическими доводами: соборное решение считается более объективным, в коллегии меньше места пристрастиям и злоупотреблениям, а народ, видя, что орган учреждён монаршим указом, будет спокойнее и не станет видеть в духовном руководстве опору для бунтов. По сути, Пётр выстраивал модель, близкую к протестантской (цезаропапизм), где светская власть доминирует над церковной.

Год 1917, обиды Синода

В 1721 году Пётр I провел реформы церкви, ознаменовавшие слияние церкви с государством. Что это означало на практике:

1. Вместо патриарха — бюрократический Синод. С 1721 года патриаршество было заменено Святейшим правительствующим синодом. Формально это был высший орган церковного управления, но его члены назначались императором, а важные решения зависели от верховной власти. То есть церковь лишилась собственного предстоятеля и соборной полноты управления.

2. Над Синодом стоял светский чиновник — обер-прокурор. Обер-прокурор был представителем императора при Синоде. Первоначально он задумывался как “око государя” и надзорный чиновник по церковным делам; в XVIII–XIX веках его влияние усиливалось. Для иерархии это выглядело унизительно: епископами фактически надзирал мирской бюрократ.

3. Церковь несла ответственность, но не имела полной свободы. От неё требовали поддерживать государственную идеологию, воспитывать лояльность, вести метрические книги, участвовать в системе образования, цензуры и общественного контроля. Но при этом кадровые, финансовые и административные решения сильно зависели от государства.

4. Церковь была “ведомством православного исповедания”. В глазах многих церковных людей это превращало духовную власть в министерскую структуру. Священник и архиерей оказывались не только пастырями, но и винтиками имперской администрации.

5. Соборность была фактически заморожена. Поместный собор не созывался веками. Поэтому накопилась претензия: важнейшие вопросы церковной жизни решались сверху — императором, чиновниками, Синодом, но не всей церковью через собор.

В 1917 году Синод увидел ШАНС — сбросить петровскую модель церковного управления. Очень шустро собрали Всероссийский Поместный собор.

Уже 5 (18) ноября жеребьёвкой избрали патриархом митрополита Тихона, а 21 ноября (4 декабря) состоялась его интронизация — и всё это происходило на фоне революционных потрясений и последующего конфликта Церкви с новой советской властью.

Довольно обидны ваши слова! (с) Шариков

Вот несколько характерных цитат.

1. «Свершилась воля Божия»

Из послания Синода от 9 марта 1917 года: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ее новом пути».

2. “Доверьтесь Временному Правительству”

Признание Временного правительства церковью: «…оставьте в это великое историческое время всякие распри и несогласия, объединитесь в братской любви на благо России, доверьтесь Временному Правительству…»

3. Молитва о Временном правительстве

Религиозная легитимация новой власти через молитвенное благословение её “трудов и начинаний”: «Святейший Синод усердно молит Всемогущего Господа, да благословит Он труды и начинания Временного Российского Правительства…»

4. Замена поминовения царской семьи

Определение Синода от 7–8 марта 1917 года. Политически это один из самых сильных жестов: царский дом убрали из богослужебного поминовения и заменили Временным правительством. «…во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление “о Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея”».

5. Читать послание вместе с актами отречения

Определение Синода №1280 от 9 марта 1917 года: «…с поручением сделать распоряжение о прочтении его в церквах одновременно с актами об отречении бывшего Императора Николая II за себя и за Сына…»

Обратим внимание на формулу “бывшего Императора” — она показывает, что Синод уже говорит о Николае II как о власти, ушедшей в прошлое.

Выводы

Синод не произнёс “царя предали” или “монархия погибла”. Посыл принципиально иной: Божия воля, новая государственная жизнь, доверие Временному правительству, прекращение поминовения царствующего дома. Именно поэтому монархисты потом воспринимали эту реакцию как очень резкий разворот.

Так же понятна и реакция новой, Советской власти на всё это безобразие. Большевики действовали и мыслили совершенно в контексте Петра I — им это возвращение в дикое средневековье было совершенно ни к чему.

Поэтому небольшой ликбез.

Официально, падение монархии в Российской Империи случилось 2 (15) марта 1917 года, когда он написал под давлением первых лиц своего Генштаба манифест об отречении. Революция считается Февральской, потому что восстание Петроградского гарнизона в количестве 600 человек случилось в конце февраля. Документально не зафиксировано, что восстание имело какое-либо внешнее управление или руководство политическими силами. Зафиксируйте это пожалуйста себе в голове.

Революция №1 - Февраль 1917 года

Общая численность восставших солдат гарнизона на конец восстания — менее 100 тысяч человек

Командующий силами Империи с общей численностью 7 млн активных солдат и офицеров, артиллерии, флота, авиации, танков... Что делает этот милый, святой человек? Он звонит и рассылает депеши своим коллегам - маршалам и генералам, где сообщает, что считает виновным в положении дела в Петрограде Николая II лично и лучше бы ему отречься в пользу брата и не мешать воевать им дальше.

Давайте теперь посмотрим, где находились главные функционеры большевиков в то время.

Деятель — Где был в дни Февральской революции — Комментарий

Ленин — Цюрих, Швейцария — Был в эмиграции. В Россию вернулся только в апреле 1917 года, через Германию, в «пломбированном вагоне».

Зиновьев — Швейцария, вместе с ленинской эмигрантской группой — Вернулся в Россию в апреле 1917 года вместе с Лениным.

Сталин — Ачинск, Енисейская губерния, ссылка — Во время Февральской революции находился в сибирской ссылке. В Петроград вернулся в марте 1917 года вместе с Каменевым и Мурановым.

Троцкий — Нью-Йорк, США — Был в эмиграции, жил в Бронксе. Выехал из Нью-Йорка в конце марта 1917 года, по дороге был задержан британцами в Канаде; в Петроград прибыл позже, в мае.

Март - апрель 1917 года — основные фигуранты большевиков только возвращаются из эмиграции. Что в это время творится в Империи?

Двоевластие

После восстания в Петрограде возник интересный кунштюк, как говорил государь наш Пётр Алексеевич: Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, сформированный, фактически, из выбранных солдатами представителей. И власть там была не у большевиков.

Государственная Дума IV созыва (созвана в 1912 году), полномочия которой Николай II прекратил указом от 25 февраля внезапно собралась и 27 февраля создала Временный Комитет, который сформировал временное правительство. Затем Временное правительство, созданное Временным Комитетом, 6 октября распустило все еще функционирующую Госдуму (которая нелегитимная).

В этом органе власти, ВНЕЗАПНО, у большевиков тоже нет никакого большинства.

Зафиксируем - на момент февральской революции большевики оказались тотально не готовы к революции. В стране началось двоевластие. С одной стороны — орган, который вроде бы сформирован всенародным голосованием (на самом деле — нет, но это другая история), с другой стороны — рабоче-солдатская прото-дума, опирающаяся на штыки и булыжники.

Март 1917

Системный кризис власти привел к ситуации, когда абсолютное большинство дееспособных пассионариев фигура Романовых на троне не устраивала. Больше того, наличие трона в стране для многих было под большим вопросом — слишком большая семья - клан, были у Романовых, и по многим ногам успели пройтись родственники пока здравствующего пока царя.

Желающие продолжать войну генералы не желают видеть царя на троне, желающие управлять страной буржуа не желают видеть царя на троне и трон в стране, желающие хрен пойми чего либералы и образованцы всех мастей не желают видеть царя и трон и генералов, солдаты хотят домой, крестьяне землю, рабочие - хлеба и водки, клир - земель и другого царя... Вся страна отвернулась. Царь пишет манифест.

Начинается распад Империи. Польша, Финляндия — гарантировано уходят в отрыв. Михаил смотрит на манифест и понимает, что ему передают пиратский корабль, где команда всерьез собралась пустить капитана по планке.

Итак — реально власть в стране остается только у людей, у которых есть оружие. Поэтому мы можем сказать не "Двоевластие", а "Хаос".

Понимая это, все, кто хочет влиять на ситуацию начинают примазываться к единственному влиятельному органу — Петросовету. Потому что именно там находится нервный центр первой революции и первые революционеры.

Напомним, что генералам все ещё очень хочется доиграть в войнушку. Поэтому идеи большевиков "Мир — народам, земля — крестьянам, вся власть — Советам" находят такой большой отклик у солдат и унтер-офицеров, а так же мастеровых — кто преобладает в Петросовете.

Империя в огне

В 1915 году Россия теряет контроль на Польшей. В 1916 году Германия и Австро-Венгрия заявляют о создании Польского королевства. В феврале 1917 щедрым жестом фокусника Временное правительство признает независимость Польши, запуская распад Империи. В декабре 17 года отпадает Финляндия. Жестом отчаяния смотрится признание независимости постфактум.

В январе 1918 года Маннергейм начал разоружение русских гарнизонов и открыто принял сторону Германии и белого движения. Финляндия становится ареной гражданской войны. Одновременно крепнут, не без помощи Германии идеи о Великой Финляндии и добровольческие и полу-военные экспедиции начинают рейды в Карелию, Ингрию, Печенгу и сопредельные районы. В 1919 продолжаются провокации на границе РСФСР. 21-22 года - поддержка Восточно-Карельского восстания.

На Украине в 1917–1921 происходит не один акт «отделения», а цепочка смен власти и войн. После Февраля возникает украинская автономистская власть в Киеве, после Октября — конфликт с большевиками, затем независимость УНР, германский протекторат, гетманат, Директория, война с красными, белыми и поляками.

Таким образом жопа у Империи в 1917 году ещё не полыхала, как после заключения Брестского мира, но горела капитально. И это только на внешних, если можно так сказать, фронтах!

Революция номер 2

Обстановка в стране напоминала ту, что на картинке. Революционеры №1 пытались понять, какого хера их революцию приватизировали себе временные, временное правительство временно правило, нихрена не решая накопившиеся вопросы и даже не думая выводить страну из кризиса, а занималось подготовкой к выборам в учредительное собрание.

Ну это же совершенно естественно — стоит наладить демократию и выбрать умных людей, что бы принять подлинно мудрые законы, как жизнь тут же сама собой и наладится. Мы это примерно в 90-е тоже видели.

К октябрю 1917 страна была в состоянии военно-финансового и снабженческого кризиса:

• инфляция;

• нехватка хлеба и топлива;

• транспортный коллапс;

• падение промышленности;

• расстройство госфинансов;

• деревня придерживала хлеб;

• города и армия снабжались всё хуже.

На фронте — фактическое разложение армии при ещё существующей линии фронта.

• фронт формально ещё держался;

• дисциплина резко упала;

• солдатские комитеты спорили с офицерами;

• дезертирство стало массовым;

• боеспособность частей падала;

• солдаты всё меньше хотели наступать;

• лозунг «мир» стал важнее лозунга «война до победы»;

• провал летнего наступления 1917 года окончательно подорвал доверие к Временному правительству.

Главный перелом — Июньское / Керенское наступление летом 1917 года. Сначала был краткий успех, потом немецко-австрийский контрудар, отступление и резкое падение морали.

К осени картина такая: армия огромная, но уже плохо управляемая.

Она могла сидеть в окопах, но как инструмент активной войны и опора государства стремительно разваливалась.

И тут Временное правительство объявляет выборы в учредительное собрание. Понятное дело, что самое главное — это депутатов выбрать. Если посмотреть на современную Думу - то размер кризиса и доверие общества в 1917 году станет понятен. Крестьян в этом процессе вообще обошли - они проголосовали за эсеров, потому что те обещали землю и социализацию земли. Но многие голоса крестьян ушли в общие эсеровские списки, а мандаты получили в основном правые/центристские эсеры.

Политический кризис №2 — вроде бы выбрали всенародно избранников, но вот силушки у них нет. Петросовет-то никуда не делся. А, как мы помним, умные люди там уже окопались и провели разъяснительную работу и теперь Советы - это большевистский орган власти.

И тут возникает прекрасная коллизия.

С одной стороны — Учредительное собрание. Красиво, законно, всенародно, с мандатом от страны. Особенно от деревни, которая голосовала за эсеров, потому что эсеры обещали землю. (Но не дали!)

С другой стороны — Советы, гарнизоны, матросы, Красная гвардия, телеграф, вокзалы, типографии и люди с винтовками, которые уже не очень понимали, почему они должны ждать, пока уважаемые господа депутаты договорятся о светлом будущем.

То есть в стране столкнулись две легитимности:

• первая — бумажная, избирательная, парламентская;

• вторая — уличная, солдатская, заводская и вооружённая.

И, как это часто бывает в моменты государственного обвала, победила не та власть, у которой красивее процедура, а та, у которой есть связь, штыки и понятный лозунг. Большевики в этом смысле сыграли максимально прагматично. Они не стали объяснять солдату, что надо ещё немного потерпеть ради парламентской демократии. Они сказали проще:

Мир, земля, власть Советам — сейчас, начальство, которое мешает, — вон.

На фоне Временного правительства, которое полгода объясняло, что все главные вопросы надо отложить до Учредительного собрания, это звучало не просто убедительно. Это была единственная внятная программа действий.

Временные всё время пытались выиграть время. Большевики поняли, что времени больше нет.

И вот здесь начинается революция номер два. Не та февральская, где все вместе радостно снесли царя, а потом удивились, что государство вместе с царём тоже слегка осыпалось. А вторая — октябрьская, где одна из политических сил решила, что хватит ждать, пока демократическая машина сама себя соберёт из обломков империи, фронта, голода, инфляции и крестьянского самозахвата земли. Временное правительство к этому моменту выглядело как админ, которого увольняют: у него отобрали root-доступ, но он продолжает рассылать письма о регламенте эксплуатации серверов.

Формально оно ещё власть. Фактически — уже нет. Оно не контролирует армию. Не контролирует улицу. Не контролирует деревню. Не контролирует национальные окраины. Не может закончить войну. Не может дать землю. Не может накормить города. Не может заставить подчиняться тех, кто вчера ещё обязан был подчиняться по уставу.

И на этом фоне большевики делают ход, который с точки зрения нормальной парламентской политики выглядит как преступление, а с точки зрения революционной логики — как захват пустующего кабинета, в котором табличка «власть» ещё висит, но хозяин уже давно сбежал через чёрный ход.

Октябрь — это не история про то, как кучка заговорщиков внезапно победила здоровое государство. Это история про то, как одна организованная партия подобрала власть, которую до этого ПОЛГОДА роняли все остальные.

Заключение

Ну а дальше все уже более менее помнят: матрос Железняк приплыл на крейсере Аврора к Зимнему, снова сверг Николая II, разогнал учредительное собрание и передал ключи от Эрмитажа Ленину. Куда тот и въехал верхом на броневике, попутно подписывая Брестский мир.