yorononeko

– По крайней мере, два зафиксированных убийства, а сколько было ещё, косвенно связанных, можно только предполагать. У меня есть занимательная теория, – занял всё внимание профессор. – Во всякого рода преступлениях важен не только портрет преступника, но и время, когда произошёл проступок. Я думаю, что человек не может убить в любую секунду. Тогда, в поезде, наш аноним продумал план, чтобы избавиться от человека в белом костюме, он создал прецедент, который, в свою очередь, запустил механизм. Я даже могу предположить, что наш аноним и сам не до конца понимает, сколько судеб затронуло его решение.

– А ведь это действительно интересная мысль… – задумался юноша. – Но давайте вернёмся к нашему делу. Есть ли ещё какие-нибудь зацепки, которые отвергла полиция?

– Конечно есть, сложно воспринимать адекватно зажравшихся пассажиров первого класса, которые в прямом смысле заявляют, что в поезде орудовал вампир. Якобы в одном из купе стоял гроб, – медленно, словно пробуя правду на вкус, проговорил инженер и, сощурив глаза, посмотрел на профессора.

Тот, в свою очередь, перевёл взгляд на молодого человека, который расплылся в улыбке и отпил чай из стакана в железном подстаканнике.

– Значит, убийств было больше?.. – многозначительно поинтересовался юноша.

– Нет, таких свидетельств нет, – закончил разглагольствования профессор. – Зато есть ещё одно заявление от пожилой особы с собачкой. Она, видите ли, не спала с трёх утра, потому что её йорка нужно выгуливать в пять, и слушала, как ругались “непорядочная девушка” со своим благопристойным мужем. Она также заявила, что “неблагопристойная дама” флиртовала с доктором в его купе ночью, весело хохоча и совсем забыв о ссоре с мужем. Кстати, стюарт предложил ей ехать в отдельном купе из-за ссоры с мужем.

– Так-так-так, это уже интересно, то есть Эмили ночевала одна… – сказал молодой человек.

– Видимо, не совсем, – добавил профессор. – Вам не кажется, что стюарты то и дело мелькают то тут, то там, – он посмотрел на инженера пристальнее, чем обычно.

– Ну мелькают и мелькают, – беззаботно ответил тот. И улыбнулся в ответ. – На то они и персонал, чтобы незаметно делать свою работу.

– И что же полиция не обратила внимание на показания этой милой вездесущей женщины с собачкой? Интересно, чего это она не спала с трёх, когда выгуливать собачку только в пять. Не доверяю я этим божьим одуванчикам. Наверняка оговорить пыталась этого ангела домашнего, Эмили. Мне, кажется, она и слова поперёк Льюису сказать не смогла бы. Ненавижу этих фанатиков, – кажется, юноша сказал больше, чем за весь вечер до этого.

– Вот и я о том же, – грустно проговорил профессор, – мне было жаль эту девушку, только что выпорхнувшую из родительского гнезда и угодившую в ручищи к этому Льюису, властному, честолюбивому оккультисту. Но при этом ещё и агрессивному, и идейному. Преподобный Клаус поддерживал таланты, когда ему нужно было совершить очередное злодеяние во имя своего Божества.

– Мерзкие людишки, не все, конечно, а только эти, которых хлебом не корми, дай прикрыться поклонением, чтобы творить свои бесчинства, – не на шутку разозлился молодой человек. – Я б их всех в порошок растёр.

В его глазах полыхнула ярость и они даже на секунду стали ярче.

– Ну-ну, что ж теперь, отморозков хватает, – похлопал его по плечу сосед. – Ты, профессор, лучше скажи, Эмили что-то говорила о той ночи?

– Она призналась, что ссорилась с мужем, он якобы подумал, что она отвечала на знаки внимания доктора в вагоне-ресторане.

– Приревновал к столбу, получается, – хихикнул мужчина.

– Да, стюарт, пожалев девушку, решил предложить паре переночевать отдельно, ведь в вагоне было свободное купе. Она призналась, что согласилась. Эмили приняла снотворное, которое ей дал сердобольный стюарт и проспала до утра.

– Но старушка с собачкой утверждала, что слышала, как в каюте доктора смеялась и вела себя развязно именно Эмили.

– Вот поэтому старушке и не поверили. Во-первых, на Эмили это не было похоже, во-вторых, стюарт в своих показаниях утверждал, что Эмили купе не покидала.

– Получается, что Льюис в какой-то момент был в купе один… – заметил молодой человек.

– Интересная история создаётся, не находите ли? – рассмеялся профессор.

– Да, неплохая. Детализированная, я бы сказал, – со смехом подхватил его мысль юноша.

– Не даёт заскучать, – расслабленно подытожил инженер. – Что ж, мы сузили круг подозреваемых.

– Верно, – прервал его профессор, – осталось выяснить главное – мотив. Начнём, как мне кажется, с того, кто, очевидно, не подходит на роль убийцы, – Эмили. Ваши мысли, господа?

– Я не думаю, что эта девушка могла убить, – начал парень. – Точнее, может, она бы и убила, но только своего муженька. Я так и представляю: в пылу ссоры она случайно толкает этого, как там его… не важно. Тот падает и, конечно, расшибается насмерть. Глупая смерть и неосторожное убийство. А вот зарезать мужчину в белом костюме она не могла, да и зачем это ей было нужно? У меня нет идей.

– Признаться, – продолжил инженер, – я бы тоже не заподозрил Эмили в убийстве. Интрижка с мужчиной в белом костюме? Это больше походит на продолжение чьего-то плана или на выдумку, чем на реальность.

– Значит, вы все согласны, что девушка не причастна. А что насчёт Льюиса, её мужа?

– А вот он вполне мог убить. Всё, что мы о нём слышали, так и кричит – это убийца, – эмоционально начал юноша. – Смотрите, неуравновешенный, вспыльчивый, ревнивый. Такой действительно мог проникнуть ночью в купе и зарезать спящего человека. Вот только, – тут он немного задумался, – не верю, что этот слизняк мог придумать хоть какой-то план.

– Соглашусь с вами, молодой человек, – подхватил профессор, – мне он тоже всегда казался напыщенным дурачком без царя в голове. Я думаю, нет, не так, я знаю, что именно он зарезал мужчину в белом костюме, сделал он это ритуальным кинжалом. Но я уверен, что план не он придумал. Льюис был просто инструментом в чьих-то руках.

– И как вы думаете, в чьих? – пристально посмотрел на него притихший инженер.

– Вы прекрасно знаете ответ, – ухмыльнулся профессор. – Кто мог всё продумать и исполнить? Тот, кто всё это время был в наших рассказах? Конечно, стюарт. Этот загадочный стюарт. Мы о нём много говорили, но никогда не рассматривали всерьёз, а почему?

– Кстати, правда, а почему и нет? – согласился парень. – Время подобать удачное он мог, потому что наблюдал за всеми со стороны. Вот только как он убедил Льюиса в том, что ему нужно было убить именно мужчину в белом костюме.

– Льюис и сам был рад найти цель, которой его снабдил преподобный Клаус, но опять же стюарт и Клаус не могли быть одним человеком, – профессор выделил это слово.

– А почему не могли? – фыркнул юноша. – Ведь именно мужчина в белом костюме в тот злополучный день всем присутствующим в вагоне-ресторане рассказал удивительную историю про перевёртыша. Почему на нашем белом свете не может быть таких существ?

– А вы и правда считаете это возможным? – с неподдельным интересом спросил говорящего инженер.

– Я верю, что наш мир удивительно разнообразен! – сказал парень с хитрой усмешкой на губах. – Вот взять даже вампиров, или оборотней, или привидений, люди, надо заметить, не совсем идиоты. А мотивом мог быть другой рассказ, озвученный в тот же день. Помните, как тогда бледнел-краснел наш мужчина в белом костюме? Убитая семья – чем не мотив? Месть за родных и близких стоит того, чтобы рискнуть, разве не так?

– Сколько бы ни прошло лет, десятилетий, столетий, тысячелетий самым важным останутся именно они. Ради них можно убить кого угодно, – согласился профессор.

– Прожив столько лет, приобретя невероятное количество знаний и опыта, всё равно невозможно отстранённо смотреть на смерть тех, кого любил. Можно говорить себе, что всё в этом мире временно и их гибель предрешена… Но это только слова, которые не касаются сердца. В то время месть казалась разумным поступком. К тому же и времена были другие: поверьте, никто в том купе не удивился, что мужчину в белом костюме кто-то зарезал ночью. Он ни у кого не вызвал ни толики жалости. Только гнев и раздражение – его смерть заставила высоко уважаемых дам и господ потерять время. Никто ни слезинки не проронил над его могилой, никто не пришёл на отпевание. Кроме убийцы. Удивительно, но существование столь ничтожного существа осталось в памяти только того, кто вынес над ним приговор.

– Что ж, – подытожил профессор, – собаке собачья смерть, как говорится. У меня не было сожалений о гибели этого человека. Скорее, интерес, назойливый интерес все эти годы не давал покоя. Я рад встречи с вами, спасибо.

– Как интересно распоряжается судьба, – закончил их разговор юноша. – Слава богу, билетов на самолёт не было.

Удовлетворённые разговором, они в тишине смотрели в окно. Светало. Молодой человек пил чай и разглядывал проплывающие мимо берёзы, снег лежал плотным покрывалом, и подлеска не было видно. От этого казалось, что всё вокруг какие-то нереалистичные декорации, окружавшие игрушечный поезд, который едет по кругу, по замкнутой железной дороге. Инженер сидел с ним рядом, напевая песенку.

– Что ты поёшь, это что на английском, времён Шекспира? – поинтересовался профессор.

– Да, нет, помоложе. Я помоложе тебя буду. Хотя тоже изрядно стар. Что ж ты выяснил, всё что хотел. Доволен?

– Доволен. Но есть ещё вопрос, не уверен, что кто-то из вас знает ответ, но всё же. Группа оккультистов, к которой принадлежал Льюис появилась в газетах через пару месяцев, после случая с доктором в поезде. Это было громкое дело. Они подверглись жестокой расправе: одни были приколочены к деревянным стенам дома, других утопили в озере привязав к их ногам камни, среди них был и Льюис, и преподобный Клаус. Виновных не нашли, так как никто не подходил под описание немногих очевидцев.

– Очевидцев? – изумился инженер. – Кто же выжил в такой бойне?

– Дело в том, что преподобный Клаус решил, что его Божество недовольно, и предложил невинных детей в качестве жертвы.

– И что же они рассказали? – отвлёкся от своих мыслей юноша.

– А рассказали они занимательную историю о том, как прямо в кругу, начерченном преподобным, и после молитвы материализовался голый юноша с горящими огнём глазами. Он имел хрупкое тело, но одним взмахом руки отбросил оккультистов в сторону. Затем  силой мысли прибил их осколками мебели к стенам. Освободил детей и направился к озеру, как был голым, паря над землёй и волоча за собой, опять же силой мысли, всех оставшихся оккультистов. Всё это сопровождалось воплями и стенаниями, но Божество было неумолимо. Сохранились даже детские рисунки этого действа. Хочешь, покажу? – поинтересовался мужчина, улыбаясь.

– Я там голый? – как-то мрачно спросил молодой человек.

– Конечно, – засмеялся профессор. – Дети очень впечатлительные. Им, естественно, не поверила полиция, хоть все семеро говорили одно и то же.

– Да, семеро, восьмого я спасти не смог. Не успел, – с горечью проговорил тот. Они помолчали.

Профессор посмотрел на часы.

– О, пять утра! К сожалению, господа, мне нужно откланяться. – Он встал, разгладил костюм, на голову надел шляпу, взял свои вещи и двинулся к выходу. В дверях купе остановился и с чувством сказал на прощание:

– Именно ради таких мгновений и стоит жить эту долгую жизнь. Надеюсь, до свидания!

Они распрощались. Через час и молодой человек засобирался. Он долго упаковывал все свои вещи, которые он достал ещё в начале пути и оставил валяться на верхней полке. Как только всё было уложено, с жаром протянул руку инженеру:

– Я счастлив, что мы встретились. Это было почти невероятно, но всё же это случилось.

–  Да, это, правда, необычная история, – заулыбался мужчина. – Надеюсь, в будущем вы больше не будете собирать культы. Это, знаете, немного хлопотно, что ли.

– Да, я с вами полностью согласен! До свидания.

Молодой человек вышел на пустой станции. Постоял, подождал, пока поезд наберёт обороты, и растворился в воздухе. Инженер доехал до конечной, оглядел пустое купе, вздохнул, вышел в шумный, бурлящий город и поехал по своим делам.

Авторы: Киселёва Елена, Зайченко Ольга, Бибик Алина

– Конечно, прикончил, в те времена люди вообще делились на тех, кто верил во всякую дичь, и тех, кто дурил людям мозги, притворяясь посланниками этой дичи, – рассудил инженер.

– Да это ещё что! Ладно если бы они ещё в необъяснимое верили, так они-то верят ещё и в то, во что хотят, даже если это что-то уже раз пятнадцать разоблачили. Вот вы слышали, например, про спиритические сеансы? – спросил профессор своих попутчиков.

– А кто не слышал! Аттракцион какой-то просто. И платили же деньги за это, – усмехнулся парень.

– Так вот, жила-была пожилая пара. Ну как пожилая, по сорок пять им было, – начал рассказ историк.

– Согласен, феноменальная стойкость, особенно у женщины, слышал, они не слишком долго жили, – заметил притихший на нижней полке инженер.

– Так вот. Муженёк почти спившийся был. Одна надежда, что в Лондоне на спиритическом сеансе он сможет поговорить со своим отцом и тот пригрозит ему смертью и этим излечит от проклятой болезни. Таков был план его легковерной жёнушки. Муженёк её энтузиазма не разделял, но поезда любил: там давали выпить вволю и пожрать. Денег ему ещё хватало, но мот он был страшный, поэтому по миру пойти они с жёнушкой могли в скором времени.

– Ещё одна бессмертная богиня, Фортуна, наверняка и поиграть в покер он любил, – предположил молодой человек.

– Конечно, за что выслушивал упрёки от второй половины. Мол, три дочери на выданье, а без приданого и имени, только в презренные гувернантки сгодятся, – ответил профессор и продолжил рассказ:

– Так вот, как водится, в вагоне-ресторане он сильно выпил. Так сильно, что признаки алкогольного делирия, по-простому “белочки”, были уже на лицо. Он поднял шум, что-то типа: “Аааа, черти, убить меня хотите?! Убить?! Живьём не возьмёте!” Вскакивая из-за стола, он задел и стянул на пол скатерть вместе с  дорогим фарфором, столовым серебром и зелёной лампой с абажуром. Посетители вагона-ресторана разом вздрогнули и посмотрели на пару.

– Ох, как неудобно! – завопила женщина, жена этого забулдыги. – Никто не пытается тебя убить, Джон, держи себя в руках. Потерпи, осталась ночь, и тебе помогут.

Она пыталась водрузить его руку на свои хрупкие плечи и отвести его в купе, но старый дурак сопротивлялся и просто повалился на пол.

Несколько мужчин вызвались помочь леди. Они подняли его на ноги, запрокинули его руки к себе на плечи и отправились в следующий вагон. Ежеминутно он кричал что-то, норовя сбежать.

– Она убить меня хочет, хочет, чтоб я умер и она могла попрекать меня на своих спиритических сеансах, паскуда! – орал пьяница. Жёнушка молча шла за ними, то и дело вздыхая и утирая слёзы платочком.

– Бедолага, жаль их, женщин тех времён, жила без надежды на лучшее будущее, – послышался голос молодого человека.

– Да, законы были таковы, что и шагу ступить она без мужа не могла, – добавил историк.

– Будь я его отцом-призраком, я бы в него вселился и с моста сиганул, написав завещание на жену, – подметил инженер.

Так вот, в купе, к ночи он угомонился и лёг спать, как и жена его. Но алкогольный делирий штука непредсказуемая, много описывать не стану, но, очнувшись ото сна ближе к рассвету, обнаружил он свою жёнушку мертвее мёртвой и догадался, что это его рук дело. Гнусный мужичок, долго не думая, положил её в один из чемоданов, тех, что для кринолиновых платьев. Туда и он бы поместился. Ехать до пункта назначения оставалось недолго, поэтому все поверили в его россказни, что жена его готовится к приезду, собирает вещи.

– И что не поймали его? Сложно, конечно, без современных технологий вычислить убийцу, – инженер почесал затылок.

А дальше дело было так. На спиритическом сеансе он сказал, что он муж Роуз Гаррисон, показал документ дворянина, оставил тот самый чемодан у входа, сел за стол, взял за руки сидевших рядом людей и, когда очередь дошла до него, выдал:

– Роуз Миранда Гаррисон, я очень плохой муж, я задушил тебя в поезде подушкой. Я не хочу тревожить тебя ещё и на небесах, прости, что был никудышным мужем и убил тебя.

В газете тогда написали, что стол приподнялся и раздались душераздирающие крики, а потом тихое: “Прощаю”. Написали также, что он смирно сидел и ждал полицию, что отказывался отпускать руки людей за столом, так его для газеты и сфотографировали: круглый стол, заставленный свечами, двое женщин по бокам от убийцы и он посередине.

– Вот это эпично! Он даже труп с собой приволок, все доказательства, – прыснул парень.

– И ещё, что не сделаешь, чтобы господа присяжные заседатели хоть чуть-чуть смилостивились на суде. Кстати, это ему помогло? – спросил с интересом инженер.

– Чистосердечное, что ли? Нет, конечно, взяли с него кучу денег, что и дом пришлось заложить, а дочери действительно стали гувернантками.

– Да, для того времени это приговор похуже тюряги – из неё хоть можно было выбраться, – вздохнул инженер. – Ну вот, наконец-то суровая правда жизни! А то ваши викторианские детективы послушаешь – без обид, профессор, – так кажется, что в каждом преступлении какая-нибудь нечисть замешана.

– А по-вашему как, сверхъестественного не существует? Да вы истинный технарь-прагматик, – не то похвалил, не то упрекнул инженера молодой человек.

–  Существует оно или нет, не мне судить, призраков я ни разу не встречал. Но вот людей видел предостаточно, и о них могу судить точно. Так вот, среди людей такие моральные уроды встречаются, что ни одному потустороннему чудищу их в бесчеловечности не переплюнуть. А кому-то, кто людей мало знает, дай только повод приплести волшебное объяснение худшим проявлениям человеческой натуры.

– Да уж, сразу видно, что вам не везло с коллегами, – иронично протянул юноша. – Мои подчиненные, конечно, те ещё черти, но всё-таки жён подушками душить бы не стали, тут уж я ручаюсь. Но есть и другие способы убить человека, особенно занятны те, которые случились, скажем так, ненароком, случайно. Но превзошли многие страшные деяния своим масштабом.

– У вас ведь на подходе история?

– Верно. Есть у меня одна, где даже викторианской народной молве не удалось приплести нечистую силу, хотя не могу не отдать им должное, они пытались.

– И вновь кого-то убили?

– Увы, да. Целую семью.

При всей любви народа ко всяким потусторонним странностям, этот самый народ, как правило, не любит проявления странностей среди себе подобных – парадокс да и только. Стоит кому-то отличиться, выделиться чем-то – и он уже объект чужого пристального внимания, хочет он того или нет. А семья, о которой пойдет речь, несомненно, выделялась, потому внимание к ним было приковано всегда – потому этот случай и получил известность. Дело в том, что у супругов всё было: и титул, и богатство, и земля – и жили они душа в душу, но вот детей своих у них не было.

– Да уж, тогда этого было достаточно, чтобы о тебе соседи судачили.

– Так оно и есть, но это только начало истории. Супруги, осознавая, что своих богатств им хватит на десять человеческих жизней, а в могилу с собой денег все равно не унести, стали помогать сиротам и беднякам. Кому крышу над головой давали, кому работу, кому образование, дочкам бедняков местных приданое дарили, чтобы замуж выдать поудачнее… В их доме, образцовом таком родовом дворянском гнезде, вечно стоял шум и гам и веселье, всегда кто-то из детей там жил на воспитании, иногда по нескольку сразу,  тьюторы, прислуга, и все, говорят, были дружны, как семья. В общем, странные были люди…

– Не то слово, хорошие люди это очень странно!

– …но все в округе их уважали и ни разу слова плохого о них не обронили. Тем более необъяснимым стало их убийство. Однажды вечером в соседней деревушке заметили дым и пламя – горело имение. Пытались, конечно, помочь, но пожар уже занялся. Так дом и сгорел. На третий день, когда пепелище остыло, полиция начала искать следы. Как выяснилось, почти все обитатели дома погибли в пожаре, включая детей, которая пострадала от огня больше всех – то есть, с нее пожар и начался.

– Неужели поджог? Не томите,молодой человек, скажите, как всё было!

– Вот тут я вынужден вас разочаровать – никто не знает, что там произошло на самом деле. Следствие зашло в тупик. Опросили местных, восстановили картину – и не нашли ничего необычного.

– Я, конечно, заранее хочу попросить прощения. Но откуда вы вообще знаете, что тогда произошло? Вам лет двадцать на вид! – изумился инженер.

– Не поверите, когда-то давно так же услышал её в поезде. Как-то поздно вечером, порядочно устав от однообразия, пошёл в вагон-ресторан. Мест было немного, поэтому я подсел к незнакомому мужчине. Он сидел в углу за двухместным столиком, к еде и напиткам, как мне кажется, за все то время, что я там был, не притронулся. Он предложил мне закурить, я отверг предложение. Ехал он, как выяснилось, один, на вид ему было лет тридцать, но глаза были такими печальными, что я не удержался и осторожно поинтересовался его бедой:

– Я вижу вы печальны, не хотите рассказать незнакомцу из поезда вашу историю?

Он огляделся по сторонам, особенно его заинтересовал тот, кто сидел напротив нас, – мужчина в белом костюме.

– Удивительно, как часто в наших рассказах мелькает это лицо… – удивляется профессор.

– Я думаю, что это просто совпадение. Цвет очень популярный во все времена, – хитро проговорил юноша.

– Всё равно, какое-то странное совпадение, уважаемый профессор. У меня складывается ощущение, что ваша история преподнесёт сюрпризы, – скривился мужчина. Парень с улыбкой продолжил:

Мой попутчик посмотрел на часы, посмотрел на мужчину в белом костюме и заговорил нарочито громко, привлекая внимание окружающих:

– Ну что ж. Я из дальних отсюда мест, вы, пожалуй, и не знаете, где это, назовём этот маленький городишко N. Тихий, сонный, в котором, как говорится, никогда ничего не происходит. Местная газета годами пестрит статьями об урожаях, породистых собаках и дородных свиньях. И вот, одна девочка, назовём её Кристи, заболела. Дети болеют, знаете, – взял передышку рассказчик, не отводя глаз от столика напротив.

Я утвердительно кивнул, не находя слов.

– Заболела кашлем, сезон был такой, осень, ранняя. Многие кашляли, видимо, от кого-то заразилась. Её родители обратились к доктору. Как раз к ним переехал новенький врач, молодой и, как поговаривали местные старушки, очень представительный. Вы же знаете таких, не так ли? Вы же один из них? – неожиданно спросил мой собеседник мужчину в белом костюме.

– Я? Нет, что вы. Хотя, да, конечно. Я же из этих… докторов, – он странно заикался, сбивался и путался.

– Да, сейчас много докторов отправляются со своей миссией по отдалённым городам и весям, самоотверженные служители человечества, – заметил я.

– Да, родители так и подумали. Они тут же наняли его, ожидая, что девочка поправится в считанные дни, ведь это просто кашель. Остальные дети, к счастью, не заболели. Доктор приехал очень быстро. Показал свой учёный сертификат и  разложил перед родителями товары, коими гордился – разные настойки, снадобья. Он же не только доктором был, но и продавцом. На том и зарабатывал. Говорил, много обещал. Ему поверили. Да как же не поверить такому статному и высокоуважаемому, по его словам, в высоких кругах доктору.

Рассказчик говорил громко, выделял каждое слово и с ухмылкой смотрел прямо в глаза мужчине в белом костюме. А тому уж совсем стало плохо от духоты и выпитого. Он судорожно стал расстёгивать пуговицы на рубашке.

– Кристи отнюдь не выздоровела за неделю и за две. Зато доктор становился всё более резким и напористым в своём лечении. Когда девочку одолевали невыносимые приступы кашля, он вливал в неё свои настойки в трёхкратном размере и орал на служанок, чтобы несли больше одеял, когда её знобило. К концу первой недели она уже не вставала с постели. Детям запретили заходить в её комнату. Один лишь названный братец её лазил через окно и составлял ей компанию. К концу второй недели ей стало очень тяжело дышать, паренёк заметил это и позвал доктора. Тот только накричал на него, назвал мерзким оборванцем с улицы и выгнал за дверь. Девочке становилось хуже, все в доме это заметили. Родители собрались вызвать другого доктора. В эту же ночь, к сожалению, случился пожар. Ужасный, такого… никто, я думаю, в жизни не видел. Горела комната девочки, затем огонь, не встретив препятствий, проник и в остальные комнаты. В итоге за каких-то пару часов вся усадьба полыхала, как стог сена. Люди пытались выбраться, прыгали из окон и выбегали из дверей. Это был ад. Ад. К утру жертв было больше двадцати, взрослые, дети... Среди жертв не было только доктора…

– О, боже, какой ужас! И что, по-вашему тогда произошло?

– Я могу только предположить. Мёртвые уже ничего не расскажут, – печально проговорил рассказчик, не отводя взгляда от мужчины в белом костюме. Тот совсем сдался, побледнел так, что, казалось, сейчас лишится чувств. – Этот, с вашего позволения, докторишка своими настойками убил девочку. Испугавшись последствий,  решил скрыть все улики. Только и здесь не смог сделать всё правильно: вместо того, чтобы уничтожить тело, сжёг поместье с людьми.

– Какая страшная история, – вскричал я в сердцах. Охваченный переживаниями я и не заметил, как потерял своего собеседника. Он просто пропал. Я не сумел ни расспросить его о деталях того события, ни узнать, откуда он так сведущ.

Интеллигент посмотрел на часы.

– Скоро рассветёт, поэтому давайте перейдём к делу.

Он откинулся на подушки и заговорил:

– Итак, тело мужчины в белом костюме нашла горничная в семь утра, когда пришла убираться. Сначала она не поняла, что мужчина мёртв, она лишь хотела разбудить его, так как ко времени её появления купе должно было быть  пустым. Она похлопала его по плечу и, когда он не ответил, попробовала перевернуть его на спину. Впечатлительная юная особа встретилась взглядом с мутным взором мертвеца. Конечно же, она подняла шум, крича и сбивая с ног встретившихся на пути людей. – сказав это мужчина загадочно посмотрел на своих собеседников, сделав паузу.

– И как же он был убит? – с усмешкой спросил мужчина средних лет.

– Он был зарезан очень примечательным клинком.

– И чем же он примечателен? – спросил юноша сверху.

– Клинок-то, ну так он был инкрустирован рубинами, имел золотое напыление и вообще мог бы считаться реликвией.

– И что убийца его бросил? – поинтересовался юноша.

– Ну да, культы создавали богачи и одним куском золота и рубинов больше одним меньше вообще их не волновало… – развёл руками профессор. – Главное – эффектность. 

– Это похоже на какой-то ритуал! Неужели в этом замешано тайное общество? – инженер вложил в свой вопрос чуть больше эмоций, чем следовало.

– Хм, возможно-возможно… – профессор погладил усы и бороду. – Но не кажется вам, друзья мои, что все это выглядит немного, как говорят в народе, притянутым за уши? Согласитесь, это, скорее, похоже на инсценировку.

– А что вы сами думаете? – спросил инженер.

– Я думаю, но помните, это только мои предположения, произошло что-то более глубокое, личное. И произошло это у всех на виду. Началось всё в ресторане с рассказа мужчины в белом костюме.

– Вы думаете, что именно с этого всё началось? – спросил парень. Он слез с верхней полки, подсел к инженеру и включился в беседу. – А ведь это не так! Судя по вашим рассказам, этого мужчины в поезде не должно было быть. Он был беден и не мог себе позволить ехать в этом поезде. При этом он тратил много денег на еду и выпивку. Спрашивается, откуда у него денежки?

– А вы, юноша, абсолютно правильно подметили, – загорелся профессор. – И как он там оказался, по вашему мнению?

– Я думаю, кто-то купил ему билет, дал денег – словом, заманил именно в тот поезд, чтобы убить! – воскликнул юноша.

– Как хорошо у вас всё сложилось, складно… А вы не думали, что, возможно, это из-за его россказней про перевёртыша, и некое Тайное общество взяло его на мушку, делов-то. Может, это вовсе не его прадед наплодил неведомую нечисть? – подкинул идею инженер.

– Может, – потянул профессор, – к тому же он был пьян и вполне мог сболтнуть  лишнего или вообще выдумать эту историю. Кто бы поверил в чудовище, которое способно натягивать на себя лица?

– А давайте всё же примем на веру то, что было уже озвучено, – продолжил гнуть линию молодой.  – Подытожим, во-первых, кто-то прикончил докторишку, который каким-то чудесным образом попал на этот поезд. Во-вторых, что мы о нём вообще знаем?

– Любит ходить в белом, кутить и разбалтывать семейные тайны, – подметил инженер.

– В-третьих, а когда его убили?

– Хм, – задумался профессор, потирая бородку, – дамы и господа разошлись по купе где-то в три-четыре часа ночи. Как потом вспоминали стюарты, полубессознательное тело под руки отвели в купе примерно в это время. Кто-то остался пьянствовать до самого утра, большая часть чинно удалилась в свои купе.

– Значит, убить его могли все, кто был тогда в ресторане, – задумался молодой.

– Вы ещё не забывайте про обслуживающий персонал. Те могли незаметно отлучиться на, допустим, полчаса. Подумаешь, прирезать пьяное, несопротивляющееся тело. Делов-то! – с усмешкой добавил инженер.

– Но все, да не все, – задумчиво произнёс профессор. – Если его туда заманили, то убийца должен был продумать всё, в том числе и то, что он будет мертвецки пьян. И должен был знать, что влить в него столько алкоголя не составит труда. Так что перед нами гениально спланированное убийство! – цокнул языком мужчина и посмотрел на инженера, ожидая от него ответной реплики.

Но голос подал молодой человек:

– Думаю, если бы я планировал подобное, то обязательно хотел бы видеть каждую деталь моего воплощающегося плана. Я был бы в вагоне-ресторане. В первом ряду на этом спектакле.

– Романтичная и сентиментальная вы натура, – заметил инженер.

– Итак, в ресторане было много людей, но не так много, чтобы сбиться со счёта, поезд был совсем небольшим в те времена, а уж тем более привилегированная его часть. Итого, – повисла интригующая пауза, – человек десять.

– Но это только богачи, а обслуга? – спросил юноша.

– Будет сложно учитывать всех, потому что были и другие, из других вагонов. Они же тоже могли зайти на огонёк.

– Это сложно, – протянул молодой человек, – может, сузим круг? Например, кто покидал свои места, возможно, кто-то что-то видел в ту ночь? Начинайте, профессор!

– По данным полиции, взятым у достоверных источников, – профессор ухмыльнулся, – доктор перепил и начал нести всякую чушь, прошёлся по всем дамам, в особенности заметил красоту Эмили, жены Льюиса из культа, помните, я вам про него говорил?

– Да, да, подающий надежды молодой человек, – инженер хихикнул.

– Один из стюартов упомянул, что доктора в непотребном состоянии он и ещё несколько крепких ребят отнесли в купе. Он был мертвецки пьян. Они немного ослабили ворот его рубашки, уложили на кушетку и покинули купе. По пути они никого не встретили, по крайней мере, они так сказали.

– Стюрт рассказывал также про ссору молодой женатой пары. Он что-то монотонно пояснял, она всхлипывала и оправдывалась.

– Не трудно догадаться, что это были Льюис и Эмили, – пожал плечами юноша.

– Согласен с вами, – ответил профессор, – это очевидно.

– Ведь была же ещё пожилая пара, – вспомнил инженер.

– Да, эти ушли феерично: он орал во всю глотку, а она причитала и шла за этим конвоем стюартов, которые сопровождали её муженька в купе.

– Да, колоритная пара, – заметил мужчина.

– Больше полицию никто не заинтересовал? – спросил парнишка.

Авторы: Киселёва Елена, Зайченко Ольга, Алина Бибик

– Надеюсь, я не помешаю вам. Ехать мне всего шесть часов, поэтому ложиться спать я не собираюсь.

– Нет-нет, вы не помешаете, – запротестовал мужчина помоложе, – я не планировал ложиться спать. Люблю, знаете, в поездах ездить, только последнее время как-то не с руки было. Всё самолёты и самолёты. Хотя страшно боюсь летать.

– Я, признаться, тоже не люблю летать на самолётах. Даже не из-за страха гибели, скорее, в целом некомфортно – много людей, шум двигателей, этот ужасный искусственный свет. И ведь никуда не деться. К тому же, – мужчина с теплотой смотрел в тёмное окно, – поезда навевают на меня давние воспоминания. И радостные, и грустные.

Они помолчали. Было что-то уютное в этой тишине, стуке колёс, слабом золотом сиянии софитов.

Их спокойствие было нарушено вошедшим юношей. Он прошёл, кивнул присутствующим, закинул рюкзак на верхнюю полку. Вынул телефон, посмотрел на экран, чертыхнулся, полез за рюкзаком, достал зарядку, закрыл его, убрал.  Ударил себя по лбу, полез опять за рюкзаком, вынул ультратонкий ноутбук, вместе с ним вытащил и бумаги, которые красиво разлетелись в стороны. Кажется, выругался, покраснел, сгрёб их в одну кучу, засунул в рюкзак. Из бокового кармана достал кейс с беспроводными наушниками, из другого – повербанк.

– А, к чёрту! – с досадой проговорил юноша, закинул всё своё добро на верхнюю полку, посмотрел на присутствующих и заговорил:

– Столько гаджетов с собой возить нужно – задолбало! Вы не против, если с вами внизу посижу?

– Нет, совсем не против, располагайтесь, – мужчина указал на свободное пространство рядом. – Парень сел. Они немного помолчали. Потом  разговорились.

– Чем занимаетесь? – спросил попутчиков интеллигент. – Я, например, профессор истории, еду на конференцию.

– История? Интересное у вас занятие. Каким периодом занимаетесь? – спросил мужчина.

– Древностью, мне она, знаете, по душе. Восстанавливаю пробелы в знаниях. Люблю, когда раскрываются тайны.

– О, если посмотреть с вашей точки зрения, то наша история почти как детектив, – поддержал разговор молодой человек.

– Верно, от тех времён у нас зачастую остались только “улики”, по которым мы реконструируем события.

– Как я вам завидую! – искренне восхитился молодой человек. – А я весь погряз в современности: инвестирую, покупаю, продаю. Хоть и зарабатываю вполне прилично, но сам же считаю всё это так, развлечением. А вы кем работаете? – обратился парень к мужчине, сидящему рядом с ним.

– Я всего лишь инженер.

– Зря вы так о своей профессии, – легко пожурил его интеллигент. – Из нас, тут присутствующих, именно вы приносите больше всего пользы обществу.

Инженер рассмеялся в ответ на эти слова:

– Пользу? Никогда не думал об этом так. Спасибо вам за замечание. Ехать нам ещё долго, никто из нас спать, видимо, не собирается, поэтому расскажу вам одну историю… – мужчина задумался, глядя в тёмное окно на мелькающие фонари. – Произошла она давным-давно, тогда еще ни телефонов, ни компьютеров не было, а люди носили до ужаса неудобную одежду.

Где-то после полудня на одной из малозначимых станций в поезд вошёл человек, одетый в белый костюм. При себе у него был один небольшой чемодан, весь потёртый и заляпанный снизу грязью. Не торопясь, мужчина проследовал в своё купе. Он ехал один, чему был несказанно рад. Бросив чемодан в проходе, сразу же направился в вагон-ресторан…

– Как много, однако, вы знаете о том, что тогда произошло, – весело подметил молодой сосед.

Рассказывающий, к счастью, совсем не обиделся на то, что его прервали. Ответил с лукавой усмешкой:

– Конечно, я немного подправил историю. Так, чтобы вам было её интересно слушать. А  детали, что ж, какие-то я добавил на потеху публике, а какие-то, скорей всего, действительно произошли. Продолжать?

Мужчина напротив поспешно заявил:

– Да-да, продолжайте. Так, он отправился в вагон-ресторан. А почему, собственно, туда?

– Ответ простой: у него были деньги. Он сел за самый дальний столик, подозвал официанта и стал заказывать. Позже этот официант заявит: “Он вёл себя как нищий, дорвавшийся до еды богачей. Заказывал всё подряд. Без разбору. Главное – подороже. Принесут ему мясо на золочёной тарелке, а он поглядывает вокруг, словно говоря “Смотрите, мне это по карману”. Словом, неприятный человек”. Ел он медленно, как будто нехотя. А вот пил помногу. И не абы что, а – шампанское и дорогие вина.

– Знакомое поведение, – опять прервал рассказ интеллигентный на вид сосед. – Многие после долгих северных вахт приезжают в миллионники, чтобы “покутить”. Тратят баснословные деньжищи, ходят по дорогим местам. А у самих одёжка за сотку и грязь с рук не сходит. За пару дней способны пропить почти весь свой заработок.

– И в чём смысл? – задаётся вопросом парень.

– Я не знаю. Это выше моего понимания. Но они говорят, что живём только раз, надо попробовать в этой жизни всё, я могу, значит, буду, моряк на суше не дешёвка и прочую ересь… – Он задумался на минуту, помолчал, потом, словно спохватившись, проговорил:

– Вы продолжайте-продолжайте. Кстати, хотел спросить, а как звали этого мужчину в белом?

– Это интересный вопрос! – рассказчик приосанился, глаза его горели. – Далее, при расследовании, выяснится, что документов у него с собой не было. Непонятно, как такой вообще смог попасть на поезд. Кто-то потом скажет, что он представился Марком, кто-то – Смитом, остальные вообще удивятся, что у такого человека было имя. Назовём его “мужчиной в белом костюме”. Так вот, пил он тихонько в своём уголке, пил. К вечеру разомлел, видимо, набрался храбрости и сказал очень громко, покрыв голоса уважаемых дам и джентльменов, которые коротали вечерок за вкусной едой, вином и пустыми разговорчиками:

– А вы знаете, дорогие мои, как распознать перевёртыша?

В первый раз публика его либо не услышала, либо проигнорировала. Мужчину в белом это задело. Чуть позже, после двух бокалов красного вина, он попробовал ещё раз, уже погромче:

– Как сложно устроен мир. Вы знаете, уважаемые дамы и господа, ведь среди нас может затаиться не человек!

К счастью для него, усилия не пропали даром: рядом сидящая девушка повернулась к нему, заинтересовавшись словами. 

– Неужели? Как такое может быть?

– Всё очень просто, мадам! – мужчина в белом костюме аж привстал от возбуждения. – Кто-то среди нас надел личину человека, а сам является грязным монстром!

– Но я не понимаю, как можно надеть чью-то личину…

– Эмили! – прикрикнул мужчина, видимо, приходящийся её мужем.

– Это неуважительно лезть к другим с вопросами посреди ужина, – подхватила его недовольство пожилая дама, сидящая за этим же столиком.

– Нет-нет, что вы, я не возражаю! – Лицо пожилой женщины, сидящей напротив его собеседницы, скривилось так, что, казалось, сейчас эта, конечно же, уважаемая, судя по драгоценностям на её шее и руках, дама взорвётся. Но, к счастью, через некоторую долю усилий та сумела совладать со своими эмоциями и принять более благообразный для ситуации вид. – Я с удовольствием расскажу вашей дочери, – от этих слов лицо даже посмело немного расслабиться на долю секунды, – историю, которая передаётся в нашей семье из поколения в поколение.

– Мой прадед был прекрасным врачом и естествоиспытателем. Многие известные личности обращались к нему за помощью. Но в один несчастливый момент занесло его в форменную глухомань. Но не в ту, где тихо живут благочестивые дамы и джентльмены. Скорее, в форменную дыру, где живут всякие отбросы, иноверцы и нечистокровки…

– Знаете, – задумчиво прервал историю молодой человек, – он меня всё больше и больше раздражает. Надеюсь, в конце вашей истории этого мужика в белом прикончат.

Рассказчик громко рассмеялся, потом, успокоившись, сказал:

– На самом деле в те времена такие слова не были чем-то ужасным, скорее, слишком откровенным. Но поймите, много алкоголя и чванства никогда к добру не приводят. Но это мы слишком забегаем вперёд, сейчас же…

– И пришлось ему на некоторое время остаться там местным лекарем. Чего он тогда ни повидал: грязь, язвы, люди, представляете, гнили.

Девушку передёрнуло от поведанной ей картины. Она даже прикрыла на минуту лицо шёлковым платком – так её тронуло. Многие сидящие рядом уже не притворялись равнодушными – так же кто дёрнулся, кто поморщился, а кто совсем немного, но повернулся в сторону ничего уже не стесняющегося и оттого неприлично громкого мужчины. Тот совсем расслабился, откинулся в кресле и заулыбался так, как бы многие сказали, гаденько.

– И вот среди них была девушка. Как потом прадед писал в журнале: порченая. Но на лицо и тело – сам ангел. Многие мужики ходили вокруг неё, моему же прадеду не была интересна столь порочная дама, но она часто захаживала к нему. Видимо, зная его положение, пыталась устроить свою жизнь.  Но потом, в одну весну, у неё стал расти живот. Многие это заметили, слухи поползли. Мой прадед, уж очень сердобольный человек, решил помочь бедняжке. Подумайте, что будет с её жизнью, если понесёт она до брака? Руины! Руины останутся на месте её судьбы…

Мужчина в белом весь раскраснелся, из его идеально зализанной причёски выпала волосинка, которая совсем уж возмутительно упала на потный лоб. 

– Он ей решил помочь. Дал некое лекарство, которое избавит от всех проблем. Но, представьте себе, плод не погиб!

Мужчина в белом костюме выдержал театральную паузу. Судя по тишине, его теперь слушали все в зале ресторана. И даже официанты словно двигались нарочито медленно.

– Этот монстр выжил! Мой прадед испугался и стал тайком подливать той даме все большие и большие порции снадобья. Ведь для него, всеми уважаемого целителя, было так важно не дать этому чудовищу вырваться на волю!

– Если подумать, то как-то совсем уж грустная история получается, – проговорил интеллигент, заполнив паузу. – Выходит, этот горе-лекарь от плода своих любовных утех так избавиться хотел. И молодую девушку не пожалел… Как всё же легко люди в подобных случаях идут на мерзкие поступки. Зачастую не могут убить себе равного, трусят. А тут ребёнка как бы ещё нет, да и девушку без рода и племени никто не хватится – делай что хочешь.

– Да уж, – подхватил юноша, – но всё же интересно, что было дальше…

Рассказчик задумчиво смотрел вперёд, на пролетавшую за окном темноту, на островки редкого жёлтого света.

– И что же с ней случилось? С девушкой и её ребёнком? – тело Эмили было напряжено, словно её действительно волновала судьба нищенки.

Мужчина в белом костюме поморщился, вытер лоб белоснежным платком, бросил его поверх обглоданных костей и остатков соуса. 

– Не о том вы, милая моя, переживаете! Она померла, как и должно. Шла по улице ярким днём, упала и больше не встала. Ещё бы, чудище в чреве носить!

– Жалко её… – Эмили словно совсем потеряла интерес к мужчине в белом костюме, отвернулась, зашептала что-то своей соседке, очень уважаемой женщине. Мир вокруг словно отмер, встрепенулся и тронулся на всех парах. Посетители разом загалдели, прилегли на вина и трубки, развеселились. Официанты всё так же  безмятежно проскальзывали мимо столиков, разнося  яства и напитки.

Мужчина в белом костюме аж растерялся от такой, конечно, он этого не сказал вслух, наглости. Не заметил своей оплошности, схватил платок с тарелки и стал яростно натирать им лицо. Официанты вокруг попрятали лица за пустыми подносами, кто-то закашлялся, а кому-то и вовсе хватило наглости громко рассмеяться.

– Та девушка умерла… – не унимался мужчина в белом костюме. От напряжения его мускул соус стал стекать с лица, капать с длинного носа. – А вот ребеночек её нет. Потом, когда слушок прошёл по деревне, что кто-то могилу несчастной раскопал, увидели люди на крышке гроба длинные полосы. Ногтями драла, вылезти пыталась, кровушки своей оставила. Да только точно девка мертва была, её по канону отпели. А вот дитя так и сдохло некрещёным.

Вустерширский соус на его бледном и кротком лице дорожками стекал с щёк на подбородок – словно икона мироточила на белую кружевную скатерть. Вокруг притихли.

– …И оно, надев тело своей матери на себя, вылезло из гроба на седьмую ночь. И в облачении, рваном, с вывалившимися телесами, двинулось прочь из деревни. И назвали это чудовище перевёртышем. Ибо может оно лик других на себя примерять. Натягивать, как одежду, на уродливую, не до конца сформировавшуюся плоть.

Капля соуса, что всё это время держалась на самом кончике его носа, отчаянно хватаясь за воздух, повторяя каждое движение головы, всё-таки упала, окропив белоснежный костюм. Все присутствующие удручённо вздохнули.

– И ходит он так по свету, меняя свою внешность как перчатки. Боится, что раскроют его дьявольскую натуру, сожгут на костре, как подобает. Прячется от потомков того храброго доктора, что поклялся тогда извести отродье Сатаны!

– Ничего себе у этого хмыря фантазия, – юноша уже вовсю смеялся, утирая выступившие слёзы сероватым, чуть отсыревшим полотенчиком. – Надеть чужое тело… Как он это представляет?

– Воистину непостижимо! Сколько живу на свете, а каждый раз не могу надивиться такому богатому воображению! – вторил парню интеллигент.

– Ночь обещает быть интересной, – заметил молодой человек. – А вы, профессор… Вы ведь наверняка знаете много тайн истории…

– Конечно, чего только не узнаешь, если увлекаешься историей. Вот, например, тайные общества, сколько их было, не счесть, и все туда же: подтасованные выборы, запланированные смерти неугодных и так далее. Всё, чтобы вершить свои тёмные делишки руками легковерных, идейных собратьев. Было в Лондоне общество некого Божества, процветали они долго, потом резко пропали, но это уже другая история… – начал историк и посмотрел на молодого человека. – Вы-то наверняка ни в кого не верите? – поинтересовался он, подмигивая.

– Я верю в науку и прогресс, – отозвался тот. Было в нём что-то… будто он многое знает… глаза его не горели, как это бывает у молодых людей, ведущих успешный бизнес. А вот историк, напротив, оживился, раскраснелся, словно помолодел.

– Да я не про это, я про то, что некоторым и верить не нужно, – сказал профессор и начал свою историю:

– А дело было так…

– Льюис, я могу поговорить с тобой, мой мальчик? – обратился высокий мужчина лет сорока к бледному и почти такому же высокому юноше.

– Да, Ваше Преподобие, – ответил парень с полуулыбкой. Благоговение его перед фигурой наставника читалось и в быстроте реакции, и в нетерпеливой походке, тело его стремилось быть ближе к этому великому человеку с каждым уверенным шагом. Руки раболепно потянулись к рукам мужчины в приветственном жесте.

– Мы не виделись со свадьбы. Как ваша молодая жена? – поинтересовался Преподобный.

– Она хорошенькая глупышка, коей и положено быть девушке её лет, – пробормотал Льюис. – Я лишь хочу исполнить вашу волю, Преподобный Клаус.

– Да, мы неслучайно выбрали её в ваши спутницы жизни, вы же понимаете... – уверенным, но мягким тоном проговорил Клаус. – Два года назад, когда мы встретились в ложе нашего тайного общества, я сразу подметил вас. – Преподобный взял молодого человека за локоть и кивнул в сторону выхода из дома, в котором сегодня будет проповедь. – Вы не против пройтись по парку?

– Конечно, я и сам хотел поговорить, попросить вашего наставления.

Луна была высоко, она освещала и дорогу, и усадьбу сердобольного члена ордена, пустившего всех последователей в свою нескромную обитель, и деревья вокруг этого грандиозного и нелепого в своей роскоши здания. Они шли плечом к плечу по узкой тропке меж стволов, иногда проходя резные скамейки.

– Вы знаете, что я не слишком силён в общении с противоположным полом, да и не в любви дело. Мы оба нашли в этом браке выгоду: моя семья заручилась поддержкой высочайшего чиновника, семья моей жены, в свою очередь, облагородила свой род каплей крови лондонской интеллигенции. Но всё же не считаете ли вы, что и ей стоило бы приобщиться к ордену, пройти инициацию и служить нашему обществу в полной мере? – вопрос этот мучил юношу ещё и потому, что он страстно желал продвинуться вперёд в иерархии ордена. Он уже два года имел постоянное членство в тайном обществе, личные беседы с Преподобным, но ещё ни разу ему не предложили звание Архангела, воина света.

– Мой милый, юный Льюис, всему своё время, – ответил Преподобный, вздохнув. – Ты останешься на проповедь? Что если Оракулу есть что сказать тебе сегодня?.. Я знаю, что завтра тебе в дорогу, но всё же… Subito suus hodie?

– “Вдруг именно сегодня?” – ухмыльнувшись, перевёл Льюис.

Когда они вернулись, все были облачены в мантии. Члены тайного общества толпились вокруг толстого дубового стола в гостиной. Неровный свет свечей то и дело освещал лица собравшихся. Они рассаживались каждый на своё место, в зависимости от порядка иерархии. Льюис, он же Третий Ангел, сел в самом дальнем углу стола. Преподобный же встал во главе. Он поймал на себе подобострастный взгляд Льюиса и снизошёл до улыбки.

– Господи, почему это напоминает любовный роман? Извините, что прерываю, – попросил прощения парень. – Ещё чуть-чуть, и радуга ярко засияет на небе.

– Боже, как это всё претенциозно! – схватился за голову инженер.

– Да если бы это не было пафосно, нечем было бы цеплять богачей-дурачков. Вы же понимаете, что Клаус делал это за немаленькое жалование, – заметил профессор.

– Мы-то всё понимаем, но, боже, как это сложно воспринимать в наши дни. Но вы продолжайте-продолжайте. Не снижайте градус безумия!

Профессор усмехнулся, услышав эти слова.

Чтение библии секретного общества занимало добрую половину вечера. Преподобный Клаус скрупулёзно объяснял каждую деталь повествования, выводил мораль и то и дело вставлял фразы на латыни. Все, от Ангелов до Оракула, внимали его речи с живым интересом. Клаус был человеком неординарным. Он обладал тем самым магнетизмом, но не красотой в общем смысле этого слова. Его волосы были длинными и русыми, глаза большими, как у лемура, а пальцы… пальцы казались в два раза длиннее, чем у обычного человека. И когда он в молитве воздевал к потолку руки, свет пламени свечей причудливо и, как думалось Льюису, даже волшебно путался в них и добавлял его словам божественного присутствия. Сам он казался неземным посланником небес.

– И увидел тогда юный Архангел, что не светится душа этого человека, как черны, корыстны и злонамеренны его мысли. – Преподобный Клаус сделал паузу. – Душа его сеет вокруг лишь порок и, ведя за собой невинные души, навлекает на них гнев нашего Божества. Демон, прикидывающийся Ангелом…

– АААААА… – крик раздался внезапно. Оракул схватился за голову. Быстро помотал ею, будто старался сбросить собственные пальцы, вцепившиеся в капюшон. Затем его руки безвольно упали на стол, голова запрокинулась.

– Он … Он в белом… На его руках кровь… Он хочет… хочет… совратить невинного ангела… Девушку… Демон в облике благородного человека… – Оракул прохрипел эти слова, и голова его опустилась.

– Поговори с нами ещё, что ты чувствуешь? – спросил Клаус. Остальные молчали, замерев и почти не дыша в изумлении.

– Копоть, гарь, нашатырь… Грохот… Грохот колёс… – Оракул почти шептал, было понятно, что силы его на исходе. – Нам нужен новый Воин Света, Преподобный, только он сможет справиться с Демоном.

– Спасибо, Оракул, иди отдохни, мы закончим без тебя. Братья, помогите Оракулу подняться, отведите его в комнату.

Как  только Оракул покинул гостиную, а провожатые его вернулись, Преподобный продолжил:

– Оракул прав. Сегодня в наших рядах на одного Архангела станет больше. Льюис, встань. Встань и подойди ко мне.

Льюис решительно поднялся и подошёл к Преподобному. Тот прошептал ему что-то в правое ухо, а затем – в левое. Глаза Льюиса округлились, и он тут же встал на колени и принялся читать молитву.

– Братья, перед вами Льюис, Архангел первого ранга, юный Архангел.

– Да пребудет с тобой крепкая вера для победы над Демоном.

Члены общества встали и одобрительно захлопали.

– И как на эту, с вашего позволения, ересь велись сливки общества? Это кто-нибудь исследовал? – прервал историю инженер, видимо, не выдержав, потока полоумия.

– Ну так и сейчас полно скучающих богачей, которым от жизни только ощущения и зрелища нужны, и они не гнушаются даже весьма преступными деяниями, дабы развлечь себя.

В полночь тайное общество покинуло усадьбу. Льюис также отправился домой к молодой жене. Его ждало дальнее путешествие на поезде к дяде, молодая жена должна будет сопровождать его.

Это светлое и невинное существо, обязанное частью своей открытости и невинности тому, что имела весьма приблизительное представление о жизни. Эмили суетилась по дому, заставляя слуг утрамбовывать целую дюжину платьев на четыре дня в чемоданы. Она давала распоряжения касательно сада, ничего в этом не смысля. Раздавала указания кухаркам по поводу роскошного завтрака для своего мужа и небольшой тарелочки простой каши для себя. Ведь её целью было стать “домашним ангелом”, а такие леди не объедают мужа и во всём ставят его на первое место.

Авторы: Киселёва Елена, Зайченко Ольга, Бибик Алина