Интересно получается. Всякую дрянь покупателю отправлять можно, но оставить отзыв о товаре - нельзя!
Да и плевать в целом, не такая и потеря... Но ссученность озона в этом случае поражает!
Дело было в 1999-м году, в 201-й дивизии, дислоцирующейся на территории Республики Таджикистан. Как-то отмечали не помню какой (да и не особо важно) праздник, и уже прилично набравшиеся, оказались в ресторане гостиницы "Душанбе" с целью продолжения банкета.
За соседним столиком гуляли (не то чтобы гуляли, а так, сидели, как умели) наблюдатели ООН. Естественно, минут через двадцать столики были сдвинуты и наш общевойсковой разгул приобрёл статус международного. Общение ввиду языкового барьера шло со скрипом, но щедро смазывалось обильной выпивкой и закуской, да и переводчик с ними хоть один, но был...
Господа ООНовцы оказались немцами, охотно шли на контакт и демонстрировали частичное знание русского языка (видимо, в школе учили как язык наиболее вероятного противника). Общий язык нашли быстро и у переводчика работы значительно поубавилось. Только один немец продолжал общаться исключительно через переводчика, объясняя свою неграмотность тем, что мол он специалист по восточным языкам, а потому по-русски ни слова нихт ферштейн.
Сидели хорошо, и я вышел проветриться на улицу, дабы не потерять связь с реальностью.
Стою, дышу свежим воздухом. И тут подходит Макс Мадалиев, исключительный специалист службы ГСМ:
- Миха, тот немец – стопудово шпион.
- Да ну тебя…
- Я тебе говорю. Он вроде как не понимает нихрена, а так пристально наблюдает за всеми, и слушает внимательно.
- Херня это всё!
- А я тебе докажу!
Проветрившись, мы вернулись за стол. Я всё жду доказательств, а Макс как и думать забыл, пьёт, веселится, с немцами шпрехает за жизнь. А тут переводчик извинился, и на минутку в туалетную комнату… Макс, не теряя времени, разливает по стаканам щедрой рукой, встаёт и на ужасном русском с сильнейшим таджикским акцентом, таким, что даже я не сразу понял, о чём он говорит, задвигает примерно такой тост: «Господа и товарищи. Вот мы сидим здесь с Вами, представители каждый своего народа. Сидим, общаемся, так сказать, пьём за знакомство. А ведь у нас есть, есть то, что сближает нас ещё больше, чем простое застолье.» - и вопросительно обводит взглядом всех присутствующих.
Немцы, понятно, кивают, типа: «Я, я, данке шон! Только мы всё равно мы нихера не понимаем, что говорит этот улыбчивый руссиш офицер. Вы классные ребята, и конечно давайте выпьем ещё!»
А Мадалиев продолжает: «Я поднимаю этот бокал и приглашаю всех выпить со мной за нашу общую победу» - делает глоток. Все начинают пить, а Макс добавляет в том же темпе: «За нашу общую победу над Германией».
Мы охренели, это понятно. Немцы пьют стоя, им похеру. И только «моя твоя не понимай»
поперхнулся так, что забрызгал соседей.
В общем, ничего особого не произошло… Пили ещё долго… Потом, конечно, были и официант в фонтане, и разбитая люстра, и засвеченная плёнка у какого-то корреспондента… Но через всё это безобразие, за которое с утра конечно будет очень стыдно, красной линией проходила уверенность – враг не пройдёт!
История почти на 100% повторяет бородатейший военный анекдот. Но она была, и было весело.
Дело было в 1999-м году, в 201-й дивизии, дислоцирующейся на территории Республики Таджикистан.
Мой хороший приятель Иван Царёв пошёл на повышение – был назначен на должность командира отдельной роты РХБЗ. Назначение неоднозначное. С одной стороны – мёртвая техника, похеренный учёт материальных средств и отсутствие дисциплины среди личного состава. С другой – что ни говори, а отдельная, хоть и рота – это уже войсковая часть, а не линейное подразделение. И командир такой роты – уже и не командир роты вовсе, а командир части, со всей ответственностью и полномочиями.
Не успел подписать акт приёма-передачи дел и должности, как вот тебе и на – итоговая проверка дивизии за летний период обучения. И мало кого волнует, что в должности Иван всего-то и ничего. Та ещё проверочка на прочность… Только он из тех, кто регулярно повторяет: «Нас ебать – **й тупить!». И слова с делом у него особо не расходятся…
Конечно, кое-где успели подкрасить, подлатать, но бардак – он и подкрашенный бардак! По итогам проверки: Состояние техники и вооружения – «неудовлетворительно», боевая подготовка – «неудовлетворительно», состояние ротного хозяйства – «неудовлетворительно», и все прочие пункты, подлежащие оценке, оценивались столь же однообразно… Единственным белым пятном посреди мрака и уныния сияла оценка по физической подготовке – 100% личного состава по всем упражнениям и нормативам – только «отлично». Но… как ни уникален сей факт, он лишь капля мёда в бочку дёгтя.
Следующие события восстановлены со слов участника:
Когда озвучили закономерный итог, капитан Царёв уверенным жестом показывает на приоткрытую дверь своей канцелярии: «Товарищ полковник! Несмотря на отвратительные результаты, показанные вверенными мне людьми, осмелюсь пригласить Вас отметить, так сказать, окончание итоговой проверки.»
Понятное дело, проверяющий смотрит на Олега как на в конец отупевшую бездарность и за гостеприимным жестом явно усматривает жалкую попытку повысить оценку с помощью примитивной попойки. Иван, предусмотревший такую реакцию, улыбается самой безобидной своей улыбкой и радостно сообщает, что ему, собственно говоря, насрать и на результаты проверки, и на грядущие за ними дополнения в служебную карточку. И что в должности он всего третий день. И всего третий день носит новенькие звёзды самого красивого воинского звания «капитан». И по причине «внезапной» проверки так и не смог до сих пор «обмыть» звание. А ведь Вы, товарищ полковник, прекрасно знаете что по меньшей мере неприлично носить на погонах «немытые» звёзды…
В общем, что-что, а убеждать Царёв умел.
Мероприятие началось, и выяснилось, что товарищ Царёв умеет не только убеждать, но и прекрасно разбирается в выпивке. Более того, спустя час обнаружилось, что у этой (без ложной скромности) уникальной, умудрившейся получить практически худшую оценку что там в дивизии?! Во всех Вооружённых Силах! - отдельной роты РХБЗ прекрасно подготовленный командир. Настоящий офицер, прекрасный специалист. И когда удивление этим фактом достигло максимума, прозвучал примерно следующий вопрос:
- Товарищ полковник, вот Вы который раз говоришь, что у наших наиболее вероятных противников почти девяносто – с ума сойти – процентов частей оцениваются на «отлично». Вот и смотри теперь, как мои ребята в бой против этих отличников недоделанных пойдут, зная, что камнем на сердце висит у них позорное звание двоечника? Где, спрашивается, справедливость?
Понимает, понимает полковник что погорячился он, преждевременные выводы сделал. И что хоть на самом-то деле на роте этой клейма ставить негде, но надо что-то делать…
Решение нашлось достаточно быстро – итоговая оценка «удовлетворительно» вполне позволяла идти отчаявшимся было бойцам в бой с блоком НАТО и больше ничто не мешало продолжать праздновать присвоение очередного воинского звания. Но нет. Раз оброненное в благодатную почву, зерно сомнения начало приносить свои плоды – на исходе четвёртого часа было признано очевидным, что, будучи «троечниками», солдаты отдельной роты РХБЗ практически не имеют шансов противостоять элитным подразделениям НАТО. Экстренно решено было признать их «хорошистами» и общей оценкой по итогам проверки считать «хорошо».
Всё это рассказал мне Иван после (представьте себе этого монстра!) проведения утренней физической зарядки. Я-то ладно, у меня личного состава нет, я в это время блаженно курю. А он… после ТАКОЙ ночи кросс бегает…
Приняв предложение «а не попить ли нам пивка, что-то голова болеть начинает» я с Царёвым иду к нему в канцелярию. Ваня слегка отстаёт – заходит в каптёрку, где есть холодильник и в холодильнике есть пиво. А я – я открываю дверь канцелярии и застываю: СТРАШНО больной проверяющий, по всей видимости, только продрал глаза, пытается выжать из бутылок хоть глоточек лекарства. Завидев статую меня, долго рассматривает, и изрекает: «Ну, где этот Царёв? Он думает роту в отличники выводить?»
Всё то же военное училище…
Воскресное зимнее утро, погода не то что шепчет – погода просто требует!
Но… сначала лыжный кросс на 25 км, а потом – все кто уложился – пожалуйста, в увольнение.
В увольнение хотят все, но не все лыжники. И я с Лёхой в том числе совсем не лыжники. Надо что-то делать.
Проверив снаряжение на предмет исправности и надёжности, ибо есть уже опыт возвращения пешкоми повторять его желания абсолютно нет (да ёщё на такой дистанции), в колонну по три выдвигаемся на старт.
А вот и старт, побежали-побежали. Километра через полтора, безнадёжно отстав, мы с Лёхой остановились держать совет. Если стартанули мы прямо, а лыжня на финиш приходит слева, значит, повернув сейчас налево, мы существенно сократим путь. Сказано – сделано…
Думаете, мы заблудились? Хрена с два! Прекрасно вышли на лыжню километра за два до финиша. Ближе опасно – можно спалиться, да и пропотеть хорошо надо успеть, чтобы финиш был правдоподобнее.
Постояли, покурили, ещё покурили, и выяснили, что ни у меня, ни у Лёхи с собой часов нет! Это сейчас они нафиг не упали, когда у каждого сотовый, а там тебе и часы, и тетрис с интернетом. А тогда… тогда 1992 год, об этом только мечтать и то не все знали.
Интересно, а сколько уже прошло времени? Никогда так не задавался подобным вопросом, как в этот раз…
Получается, что всё-таки заблудились… только во времени.
Воображение уже рисовало, как вся рота стоит на финише, проводят проверку, а нас нет. Они ждут час, полтора, и начинают вместо похода в увольнение поиски наших хладных тел… А с другой стороны – может, они до финиша ещё не добрались? Тогда ждём…
Роты стартуют с интервалом в полчаса. Кто медленнее бежит, кто быстрее, в итоге ближе к финишу народ растягивается в одну сплошную цепь. Они так и бегут, только наших что-то не видать.
И тут Лёхин взгляд выцепляет среди бегущих знакомое лицо, он толкает меня локтем и показывает: «О! Гляди, сотый номер прёт. Видишь? Это парень из одиннадцатой роты.» Вижу. Да, эту рожу я знаю. Одиннадцатая рота стартовала после нас. Значит, мы безнадёжно опоздали. С другой стороны – этот парень спортсмен, постоянно выступает на всяких соревнованиях, так что для него не проблема отыграть за 25-то километров у обыкновенного военного лыжника минут эдак 30. Значит, сейчас пойдут наши…
А так как мы вовсе не доктора лыжных наук, пора нам начинать финиш, скоро наши нас догонят…
Побежали-побежали, и к финишу от нас уже валил пар, как от загнанных лошадей. А вот и он, долгожданный финиш, а где-то чуть подальше выход в город для приятного времяпровождения. Можно и покурить.
Подходит к нам ответственный за проведение всей этой лабуды полковник Бородин, жмёт нам руки и доверительно сообщает нам, что и у меня, и у Лёхи прекрасное будущее. Прекрасное спортивное будущее. Ибо мы только что установили новый мировой рекорд, значительно улучшив прежние достижения!
Наступает лёгкий шок, и тут меня (вот сука дырявая башка, раньше не мог вспомнить?!) осеняет, что парня этого лыжного перевели в 8 роту, и стартовали они в аккурат на час раньше. А он в своей роте первый пришёл, так что мы своих лучших опережаем как минимум на полтора часа!
Стоит ли говорить, что в увольнение в этот раз мы так и не пошли…
Не было бы счастья, да несчастье помогло!
История эта вполне способна положить начало сериалу…
В одном подъезде, на одной площадке со мной жила девушка Оля. Разумеется, неземной красоты существо. Гуляли, болтали вместе, но, сколько я ни старался, дальше дело никак не шло. Хотя и о чувствах моих, и о намерениях она прекрасно знала.
Кончилась школа, и Оля поступила в педагогический институт, а меня чёрт дернул в военное училище. Оба заведения были в нашем городе, но встречались мы всё реже и реже... Наконец позади половина первого курса, и вот он – долгожданный зимний отпуск! Полгода за забором – и вот две недели свободы!
Сколько сигарет было выкурено в обсуждении, кто чем займётся, когда настанет тот счастливый день! Сколько вариантов! Но лидирующие строки хит-парада «нехватки» неизменно занимали две номинации – девушки и пиво… Понятно, что девушка у каждого своя, у кого где, а пиво – оно и в Африке пиво, близко к сердцу всех и каждого.
Вот выходим мы с приятелями на волю, и к ларьку. Берём по бутылке самого дорогого, они тут же открывают, пьют божественный нектар прямо из горла. Так и я, открываю, запрокидываю голову и пью, пью, пью… но долгожданный кайф напрочь ломает чувство тревоги. А вот и причина – метрах в десяти из-за угла выплывают расписные… Патруль, мать его так! Кто не знает – поясняю: употребление спиртных напитков – грубое нарушение воинской дисциплины. И наказание может быть самым разным, но у нас оно одно – ОТЧИСЛЕНИЕ! Пока я просчитываю в уме пути отхода и эвакуации, до моих ушей долетает: «Пусть допьют, и сразу брать!» Мой сдавленный шепот «Бежим!» прозвучал стартовым пистолетом. И гонка преследования началась…
Практически каждый курсант имеет опыт в этом увлекательном соревновании. Начальник патруля редко утруждает себя беготнёй, и вдогонку бросаются патрульные, такие же курсанты, как и мы. Задача проста. Надо скрыться с глаз начальника патруля. А патрульные возвратятся через несколько минут, уставшие и расстроенные – мол, не догнали. Но это обычно. Здесь – «гибрид». Военный патруль совместно с сотрудниками милиции. И побежали… Начальник патруля, целый майор, шустрый оказался, не отстаёт, пыхтит прямо за моей спиной. Ну ничего, ничего. Не зря мы полгода кроссы бегали, ой не зря… Приятели как-то удачно поотваливали в стороны, за ними патрульные, а за мной майор с ментами чешет. Им хорошо, в ботиночках да курточках. А я в шинели и сапогах, какой тут на фиг спринт?
Слышу, сопение потише становится, отстаёт майор… уже хорошо… А скоро уже дом родной, а зачем мне бежать дальше дома? Я не хочу. И тут я делаю то, чего ни разу ни на одном кроссе сделать не смог – начинаю резко ускоряться перед «финишем». А вдруг дома никого нет? И ключей нет. Должен же я тогда успеть обратно выскочить? Рву последние силы, вот и подъезд, залетаю, барабаню в дверь. Никого. Всё, думаю, кончился мой отпуск.
Но нет ещё… открывается соседняя дверь, и на лестницу выходит Оленька, в новой шубке собралась куда-то. Сам не зная, что делать дальше с криком Оля-как-я-рад-тебя-видеть заталкиваю её обратно, и сам соответственно. На всё дальнейшее у меня не более минуты – со скоростью итальянца тараторю: «Олечка, солнышко, не губи мою молодую жизнь» - раздеваю её до нижнего белья, раздеваюсь сам (бля, бельё казённое) догола и тащу её в ванную, под кран мочить волосы. Водичка – словно в прорубь окунулся. Замотался полотенцем, форму военную и очки свои приметные в стиральную машинку, и тут стук в дверь. Ольга сразу как-то успокоилась, смотрит на меня вопросительно, мол, кого там несёт? Я шепчу ей на ушко: «Я – твой муж!» - и подталкиваю к двери, а сам на кухню. Раскрасневшийся, пар валит (всё правильно – после ванной же), курю, сбитое дыхание кашлем маскирую. И начинается цирк: «Кто там. Откройте милиция. Я не вызывала. Мы разыскиваем… бла-бла-бла…в общем заходите, только оденусь.»
Менты смущаются, Ольга воплощением оскорблённой невинности в халатик кутается, тут и майор подоспел. Нелегко ему пробежечка далась, еле дышит, болезный. Смотрит на меня, и ничего не понимает.
«Курсанта ищете? В шинели, в очках такой? Неее, не видели.» - и где ж ему меня узнать, когда нас учится там четыре с половиной тысячи. А я уже из холодильника водки достаю, колбасу режу – «Холодно на улице. Я студент, из Саратова к жене приехал. Надо для профилактики. Не желаете? Ну, Ваше право. Понимаю, служба. Ничего-ничего, мы понимаем. Одни бегают, другие ловят. Каждый делает свою работу. Ну, Ваше здоровье!» Так и ушли они. По соседним квартирам стучали, всё расспрашивали, не видел ли кто чего.
А с Ольгой у нас сразу стало всё хорошо, и было долго ещё хорошо, года полтора.
Забавно. Только это ещё не всё…
На второй день после окончания переполненного любовью отпуска я заболел. Внезапно начался сильнейший жар, и из аудитории в аудиторию я переходил на автопилоте. Добрался до последней парты, рухнул на неё и полууснул-полузабылся. Сон курсанта, как и студента – глубок и чуток. Пока бубнит лектор, пока раздаются всякие скрипы-шорохи, шёпотом переругиваются через парты рассаженные приятели – всё спокойно. Но как гром среди ясного неба внезапно наступающая тишина. Поднимаю голову, открываю глаз – так и есть. Рядом стоят офицерские брюки. Смотрим выше – вот и китель, и погоны на нём майорские, и майор тот самый. И глаза его как два больших телевизора показывают весь процесс моего опознания… Тут вскакивает наш старшина, Мишка Куравлев: «Товарищ майор, ему плохо, а санчасть только после второй пары открывается, я разрешил ему лекцию не конспектировать!». А товарищ майор тихо так говорит: «Спишь, студент? Ну спи, спи…» - и пошёл дальше лекцию проводить… Несколько дней ждал я справедливого возмездия, но он так и не сдал меня. Почему? Он до сих пор не знает ответа на этот вопрос. Точно говорю.
Потому что и это ещё не всё…
Через два года меня всё-таки отчислили. Несмотря на крайнюю успеваемость (кандидат на медаль), но за крайнюю же недисциплинированность. Вот я и свободный человек. И вдруг встречаю посреди улицы ТАКУЮ ДЕВУШКУ!!! Что тут со мною стало – сначала как столбняк напал, а потом очень даже наоборот – как закружил вокруг неё, часа на три без остановки, и говорю, говорю, что говорю – и не вспомнить. Через час она сообщила, что зовут её Настя. Ещё через два согласилась встретиться завтра. Да я бы сам согласился, лишь бы отвязаться! Меня абсолютно выбила из колеи её красота и (совсем чуть-чуть) компания хулигански настроенных граждан. Как потом оказалось, один из них был её парень, уже больше трёх лет.
Ну да ничего, через два дня я отдался ей без остатка… А через неделю напросился познакомиться с родителями. Оч-чень серьёзные намерения!
В назначенный срок подхожу к её дому, ждёт на улице, дома не усидела. Поднимаемся, открывается дверь, и Настя начинает: «Папа, это мой Илья, я тебе столько всего про него рассказывала…» - и замолкает. А мне что остаётся? Поздороваться надо? Надо. Я и говорю: «Здравия желаю, товарищ майор!».
P.S. Через три месяца мы с Настенькой поженились, живём и по сей день. А училище всё равно окончил, только на год позже.
