У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
(первая часть здесь Как я участвовала в Умниках и Умницах)
Итак, распределили нас на тех, кто будет выходить на дорожки, и тех, кто будет завидовать первым с трибуны.
Где-то тогда я уже поняла, что ничего хорошего из моей детской мечты не выйдет. Мы остановились тогда в Москве в гостях у маминой воспитательницы из детсада (вы представляете, насколько мощными были прежде социальные связи?)), и, лежа в чужой кровати, я пялилась в потолок, пытаясь унять детские рушившиеся как карточный домик надежды быть оцененной по достоинству на телевидении. В ту ночь я вообще не спала.
Разумеется, в первый съемочный настроение у меня было так себе. Я вроде бы все еще верила в победу добра над злом, но уже подозревала наличие в этом утверждении многих сносок. Во-первых, съемочный день подразумевал 12 часов пребывания на студии и запись 3-4 программ за раз (точное кол-во уже не помню), это было дико стрессово. Во-вторых, нас не кормили. В-третьих, с каждой передачей таяла твоя надежда попасть в полуфинал. Хорошие моменты были в том, что мы неплохо сдружились между собой и поддерживали друг друга (мы и сейчас общаемся), а также в факте, что мама в ожидании меня на Королева ходила на записи программ к Урганту и видела живого Джеки Чана :) На этом, пожалуй, все.
Теперь про негативненькое. Заранее скажу, что я пристрастна и, возможно, не благодарна: мне дали возможность засветиться на Первом канале, а я тут программу критикую, видите ли.
Но правда в том, что ни о какой справедливости на Шоу (а это было именно оно, никакая ни олимпиада) говорить не приходится. Каждый раз, на каждый вопрос из зала взлетало множество рук с желанием ответить. Вяземский бродил меж рядов с видом довольного жизнью кота, рассуждая наподобие "так, этот ряд мы уже спрашивали, давайте пойдем налево". Сколько раз я пролетала с правильными ответами из-за этих вот "мы на этом ряду уже спрашивали в этой программе"!
Когда вызывали губернатора какой-нибудь области (а это случалось постоянно), на дорожку ставили школьника из этого региона. Не возникало ни малейший сомнений, что его будут вытягивать. Человек получил пять подсказок, ни в одном глазу не ведает ответа, признает это, просит сесть на трибуну - но Вяземский буквально по буквам разжевывает ему ответ - и в итоге наш герой попадает в полуфинал. Это было больно. Ведь мне, уставшей и голодной, в первый день даже не удосужились задать необходимое количество обязательных вопросов.
После каждого перерыва между программами жизнь в глазах окружавших меня школьников сходила на нет. Пока уважаемый Ареопаг (судей) красили к очередному выпуску, мы с печальными физиономиями жевали шоколадки и снова и снова ждали своей фортуны. Меня спрашивали три раза. Один раз вручили медаль (ака пол-балла), второй раз - тоже медаль, но в этот раз я была дико злая, ибо ответила все досконально, но то был дополнение ответ человека с дорожки, поэтому оценили его также в пол-балла, итого у меня был орден.
Третий раз меня вызвали на третий день. Это были уже третьи мои бессонные сутки, и вся надежда попасть в полуфинал меня уже давно покинула. Я была безумно злая, ненавидела Шоу и хотела, чтобы это все просто поскорее закончилось. Во второй или третьей программе третьего дня был какой-то странный вопрос про зарубежную газету и комментарий про отмену крепостного права в Царской России. Нужно было сказать, кто такое мог написать. Школьник на дорожке не смог ответить, и Вяземский пошел к нам на трибуны. На трибунах тоже не знали ответа, и это вывело меня из анабиоза, в котором я сидела уже пару часов как, упорно игнорируя происходящее. "О, никто не может ответить? - подумала я. - Что ж, надо, наверно, послушать задание". Вяземский повторил вопрос, и я подняла руку. Я узнала стиль писателя, давшего комментарий в газете: он написал мою любимую книгу из школьной программы, "Былое и думы". Я ответила "Герцен" и получила второй орден. Это немного подняло мне самооценку, ведь имевшие 2 ордена имели право попасть на съемки полуфинала - правда, снова в зрительный зал. Я сказала себе, что не паду так низко в своих глазах :)
Резюмирую. Да, мир жесток. Кто-то узнает об этом раньше, кто-то позже, мы вот узнали в школьные годы. Многие дети покидали съемочную площадку в слезах - отнюдь не из-за привязанности к съемочной группе. Очень болезненно, три месяца изучая латынь, наблюдать, как единственный вопрос по лингвистике, про средневековые ордена доминиканцев, упоминавшиеся в записке какого-то там Папы Римского с упоминанием "псов божьих" (доминикацы переводятся как domini canes, те самые псы) - по слогам разжевывают парню на дорожке, когда ты, сидя на трибуне перед носом у Вяземского, тянешь руку так, что та сейчас нафиг оторвется. И таких, как я, на трибунах было больше полусотни.
Стоила ли поездка того? Не знаю. Рыдания в подушку в вечера между съемками явно сильно потрепали мне нервы. И когда в последствии концертмейстер на занятиях скрипки рассказывала, что опять видела меня, что-то отвечающую на передаче - во мне это вызывало исключительно вьетнамские флешбеки и испанский стыд. Я не особо люблю вспоминать свои визиты на Королева, 12.
Но ту радость, что испытала, когда получила приглашение на съемки однажды в сентябре - это я никому не отдам. То был мой момент триумфа, именно тогда я поняла, что могу вырваться из города и матрица не заканчивается границами Ставрополя.
У этой истории нет вывода. Два ордена на цепочке висят на светильнике в комнате моей младшей сестры, она даже не знала, что это такое.
Спасибо за внимание. Буду рада прочесть в комментариях ваши воспоминания от просмотра/участия в УиУ.
///и да, я тут затеяла писать биографию о странствиях автостопом, подписывайтесь на канал, если хотите быть в курсе //
//специально нашла и выложила огромный скриншот с приглашением на передачу, чтобы герои, призванные в этот мир, чтобы до*^&ваться до окружающих, лучше работали и что-нибудь еще придумали по теме//
11 лет назад в эти даты декабря проходила запись какого-то там сезона Уиу, в котором я участвовала. Ностальгнула
С тех давних событий у меня не сохранилось ни одной фотки - и это кстати очень неплохо описывает мое к ним отношение :)
Чтобы попасть на программу, надо было отправлять сочинения на озвученные в конце выпуска вопросы. То были мои первые кому-то отправленные по почте письма.
Больше всего на свете я боялась, что меня не возьмут. Я была школьницей с абсолютно черно-белым мышлением, и проигрыш в отборе для меня был равносилен геймоверу по жизни.
Но нет, то был один из немногих случаев, когда Фортуна сподобилась помахать мне ручкой. Я ожидала письма по почте, но однажды по дороге в музыкальную школу мне пришло смс. Думала спам - оказалось официальное приглашение на программу. То был единственный случай, когда я чуть было не разбила свою скрипку. От счастья.
Нам дали три темы: железные дороги России и еще две, которые я нифига уже не помню) Было три месяца на подготовку, и я никогда более не читала учебников в таких объемах. Видимо, где-то там мне и отбили к штудиям всю любовь. Так как я немного извращенка - просто учебников мне было мало. Мне казалось, Вяземский будет задавать какие-нибудь супер-сложные вопросы, поэтому я должна знать в 10 раз больше нормы. Чтоб вы понимали, для темы Средневековья я начала учить латынь.
В том декабре я впервые оказалась в Москве. Почему-то - на ВДНХ. Как мне не понравилась Москва! Грязный город, куча дыма, серые люди, огромные расстояния, повсюду попрошайки. Ах да, ВДНХ - потому что ул. Королева 12, съемочные павильоны Первого канала. Они мне тоже не понравились.
Нас заставили сидеть в зале около пяти часов. Вызывали по фамилиям, и ваша рассказчица, разумеется, была в самом хвосте. Всем задавали по 3 вопроса, отбирая народ, что будет на дорожках. Все вопросы своих соседей я знала, но те, что были заданы мне - ввели меня в ступор. Я к тому моменту была уже дико усталая и голодная. И на нервах. Мсье Вяземский даже не стал задавать мне последний вопрос, просто отпустил нас по домам. Уже в тот день я знала, что ничего хорошего из всего этого не выйдет.
Накоплю энергии - напишу вторую часть. Про съемки.
Проспонсируйте меня лайками, чтобы быстрее села писать )
Когда-то, улетая из Малайзии, я умудрилась купить два невозвратных билета на рейс Куала-Лумпур - Тегеран.
Уже при посадке, смирившись с фактом, что вернуть деньги за билет не светит, решила постараться изо всех сил забыть, что то были предпоследние мои сто баксов, и яростно улыбаться миру. Засим я выдавила полусчастливую-полуагрессивную улыбку проходящему мимо некоему бородатому скитальцу.
Им оказался француз. А французы дико разговорчивы, особенно на родном языке. Заходя с ним в салон и болтая о Сирии, где тот работал полевым доктором, я воздела глаза к небу и попросила, что, если потраченные деньги на второй билет были на самом деле покупкой некоего офигительно ценного жизненного квеста, я узнала об этом со стопроцентной гарантией.
Не знаю, насколько предсказуемо дальнейшее: наши места в салоне оказались соседними. Мое - у окна, его - у прохода. В переполненном самолете пустовало только мое купленное второе место между нами. Мы проболтали весь полет, а через неделю француз прислал мне приглашение стать волонтером на органической ферме его подруги в маленьком городе Ош, что рядом с Тулузой.
Сказав всем на кафедре универа, что уехала снимать документальный фильм про французскую деревню, я полетела во Францию волонтерить.
to be continued.
В горах горячий чай подобен чаше Грааля. Все его обожают, носятся с ним и выражают им свою заботу.
Одна из участниц всё время приносила мне, опять спрятавшейся где-нибудь от мира в медитации, чашку горячего чая. Я однажды спросила её, почему она это делает.
Оказывается, в прошлом походе (три года назад) в Крыму я принесла ей кружку горячего кофе в палатку и для нее это было так необычно, что она запомнила и теперь так выражает мне свое спасибо.
Три года, Карл! Я и думать забыла, что кому-то когда-то приносила растворимый кофе с молоком и видом на Бахчисарай.
Как прекрасна, разнообразна и благородна человеческая доброта.
Мама у нас была странная. Каждый вечер раскрывала свои пахнущие серой и майораном потёртые книги, раскладывала их на полу, доставала мел и учила нас с братом черчению.
Отец был не лучше: вдохновившись примером матери, учил нас иностранным языкам с младенчества, особенно латыни. Вдвоём они нещадно голосили вечерами под мамино вдохновенное рисование.
Самой нормальной в компании была собака. Именно она научила нас чтению, кулинарии и игре на арфе.
