Экологическое движение получило своё бурное развитие благодаря покровительству фондов и природоохранных НПО, а не массовой поддержке граждан. Хотя следует признать, что существуют споры о том, какую роль они сыграл, первую или вторую. Но в любом случае их определяющее значение отрицать невозможно.
Прежде чем перейти к оценкам, отмечу, что совокупный вклад частников установить невозможно, есть неразрешимые проблемы: «тёмные деньги», скрытые схемы, огромное количество фондов (более миллиона), сбор полной информации, отсутствие отчётности, несовершенная методология, недостаток исследований и ошибки их авторов. А вот ассигнования государств можно высчитать очень близко к истине, ведь они отчитываются перед НПО и ООН.
Профессор социологии Университета штата Огайо Крейг Дженкинс и его коллеги выявили почти 500 американских фондов, которые финансировали организации (США) по охране окружающей среды в период с 1961 по 2000 год, суммы такие: 1961 год – 5,07 млн долл., 2000 год – 676 млн (в долларах 2000 года); количество грантов в 1961 году – 507, 2000 год – 20 795. На мой взгляд, число фондов и суммы были в десятки раз больше. Так, согласно другим источникам, только за один 1990 год 30 основных экологистских НПО получили пожертвований в 1,2 млрд, при этом общее их число оценивалось на то время в 3 тыс. Всё же приведу графики от Дженкинса.
1. Охрана природы и рациональное её использование. 2. Экологическая справедливость и правосудие (судебные иски). 3. Защита природы от человека (заповедники, парки). 4. Реформы и здравоохранение. 5. Альтернативные дискурсы (пропаганда).
Для активистов и сотрудников организаций-исполнителей разработано множество специальных обучающих материалов о том, как более эффективно выпрашивать пожертвования и гранты. Это касается не только зелёных бесов, а всех деструктивных движений: АБВГД (признано в России экстремистским и запрещено), феминизм, права меньшинств, ликвидация полиции и пенитенциарной системы, критическая расовая теория, депатологизация перверсий и девиаций, легализация наркотиков, деинституционализация психиатрии, декриминализация и депенализация определённых явлений, связанных с реализацией либеральной повестки (эвтаназия, проституция, правонарушения).
На сегодняшний день в США насчитывается 33,7 тыс. экологических организаций, в совокупности это - 154,3 тыс. работников, более 32 млрд дохода каждый год и активы на сумму 96 млрд. По другим странам данных не собирают. Но я могу сказать, что всего в социальном движении задействовано несколько миллионов сотрудников НПО и свыше 100 млрд в год, причём есть тенденция к росту.
Традиционно экологистов содержит Фонд Рокфеллера, Фонд Макартуров* и Фонд Форда* (около миллиарда в год каждый или больше). Появились новые крупные участники, такие как Фонд Гейтса, Фонд Сороса («Открытое общество»; Сорос член Совета по международным отношениям с 1988 года)*, олигархи Майк Блумберг (приняли в Совет по международным отношениям в 1999 году), Фред Стэнбек-мл., Чарльз Фредерик Тейлор (Климатический фонд «Секвойя») и Джеф Безос. Последний в 2020 году создал Фонд Земли с первоначальным капиталов 10 млрд, более половины из них распределено, оставшуюся часть потратят к 2030 году. Дополнительно все они поддерживают и создают организации по снижению рождаемости (аборт, контрацепция, стерилизация), феминизму и экстремистское АБВГД-движение. (* Фонд Макартуров, Фонд Форда и Фонд Сороса («Открытое общество») признаны в России нежелательными организациями.)
Мне интересно другое. Если проверить всех российских учёных-экологов и активистов движения, то сколько из них окажутся иностранными агентами и кандидатами в иностранные агенты? Хорошо известно, что после уничтожения СССР российская экология начала получать огромный поток грантов из США и Европы, в том числе экологи и будущие экологи учились в США и (или) проходили там курсы по линии Госдепа, ЦРУ и частных враждебных НПО.
В 1995 году в Берлине (Германия) созвали первую Конференцию ООН по изменению климата. С тех пор каждый год страны (почти 200, то есть все), присоединившиеся к Рамочной конвенции ООН об изменении климата (1992), собираются вместе для оценки прогресса и обсуждения мер по борьбе с «изменением климата». 16-я Конференция прошла с 29 ноября по 10 декабря 2010 года в Канкуне (Мексика), на ней приняли Канкунские соглашения, в том числе стороны договорились о создании Зелёного климатического фонда. Эта организация представляет собой финансовый механизм для обеспечения целей Рамочной конвенции ООН об изменении климата и Парижского соглашения по климату (2015).
По содержанию Зелёный климатический фонд (ЗКФ) это союз государств Запада, который выделяет огромные деньги в страны Глобального Юга на борьбу с «антропогенным глобальным потеплением», переход к «климатически нейтральным технологиям», «устойчивое развитие» и распространение феминизма. Это крупнейший в мире финансирующий фонд в области климата.
В конце марта 2026 года сумма одобренных проектов составила 20 млрд долл. Гранты (45% от всего бюджета) и кредиты (37%) распространяются в 130-ти «развивающихся странах» через сеть из 170-ти «аккредитованных организаций» - местные и международные НПО, государственный сектор, банки и система ООН. Главным образом поддержкой усилий по решению проблемы «изменения климата» и переход к «низкоэмиссионному и устойчивому развитию» финансируют Европейский союз (как объединение), США, Япония, Британия, Франция, Германия, Швеция, Канада, Италия и Норвегия. В прессе удалось найти информацию о том, что в 2019 году Россия перечислила в ЗКФ 10 млн долл.
«В целях обеспечения участия РФ в международных усилиях по оказанию содействия развивающимся странам в преодолении последствий глобального изменения климата осуществить в 2020-2022 годах уплату РФ за счёт бюджетных ассигнований федерального бюджета добровольного целевого взноса в бюджет Зелёного климатического фонда, учреждённого Рамочной конвенцией Организации Объединенных Наций об изменении климата, в размере до $10 млн, из них: до $4 млн - в 2020 году, до $3 млн - в 2021 году, до $3 млн - в 2022 году», - сказано в распоряжении премьер-министр России Дмитрия Медведева. Россия внесет $10 млн в Зеленый климатический фонд. ТАСС.
Основные направления роботы ЗКФ: здравоохранение, продовольствие и водоснабжение; средства существования; инфраструктура и антропогенная среда; экосистемы и экосистемные услуги; производство энергии и доступ к ней; транспорт; горда, постройки, промышленность и оборудование; леса и землепользование; «гендерное равенство» (феминизм), снижение рождаемости, «устойчивое развитие и инклюзивность».
Важной частью экологизма является «Блэк рок» (активов под управлением на сумму 14 трлн долл.; акции корпораций, пенсионные фонды, облигации и пр.) и подобные ему инвестиционные кампании – «Вэнгард» (12 трлн), «Фиделити инвестмент» (5,9 трлн), «Стэйт стрит» (5,7 трлн). Они не являются авторами зелёной идеологии, их втянули, но благодаря своему исполинскому размеру стали одним из главных инструментов, через который экологические и антинатальные цели превращаются в реальную силу на финансовых рынках: ЛГБТ, снижение рождаемости, «устойчивое развитие», защита окружающей среды, переход к «углеродной нейтральности», ЭСУ-повестка (ESG – экология, социум, управление; фундаментальная часть современного экологизма и антинатализма), «декарбонизации мировой экономики» и так далее. Перечисленная «Большая четвёрка» это не только деньги, но и влияние в ручном режиме.
1. Инвестиционные решения. Они активно внедряют критерии ЭСУ свои стратегии. Запускают фонды, которые специально отбирают компании с низким «углеродным следом», развивающими возобновляемую энергетику или внедряющими «зелёные» технологии. Наоборот, ограничивают или выходят из инвестиций с высокими экологическими рисками (например, всё что связано с ископаемым топливом). Ещё интегрируют оценку экологических угроз в процесс принятия решений наравне с традиционными финансовыми критериями.
2. Голосование на собраниях акционеров. Поскольку эти компании управляют деньгами множества инвесторов (пенсионных фондов, капитал НКО, частных лиц), они получают значительный вес при голосовании. Они могут: поддерживать предложения, направленные на снижение выбросов; повышать прозрачность отчётности по ЭСУ-факторам; требовать перехода к экологически устойчивым бизнес-моделям; добиваться от компаний более детальной отчётности по экологическим показателям.
Так, в 2020 году «Блэк рок» вступила в группу давления, которая борется с крупнейшими загрязнителями окружающей среды («Действия за климат 100+» - более 700 инвестиционных компаний с совокупными активами 68 трлн). Цель – оказывать давление на крупнейших эмитентов парниковых газов, чтобы те меняли стратегию. К слову, основатель и глава «Блэк рок» Лари Финк вступил в Совет по международным отношениям (СМО) в 2012 году, а с 2013 по 2023 год - член Совета директоров этого стратегического центра планирования внешней и внутренней политики США и Европы, причём решения СМО исполняются независимо от фигуры, которую олигархи посадили в главное кресло Белого дома.
Кульминацией внедрения ЭСУ можно считать 2016 год, тогда Финк в своём ежегодном письме генеральным директорам корпораций заявил: «Хорошее решение вопросов ESG является признаком высокого уровня операционной эффективности. BlackRock уже в течение нескольких лет прилагает усилия по интеграции аспектов ESG в наши инвестиционные процессы, и мы ожидаем, что у компаний появятся стратегии по управлению этими вопросами. Недавнее решение Министерства труда США показывает, управляющие пенсионных фондов тоже могут учитывать факторы ESG при принятии своих решений». Это значит, что все корпорации и банки начали бороться с «потеплением» и приступили к найму малопригодных женщин, цветных, гомосексуалистов, лесбиянок, трансов, квиров и прочих «гендеров», коих «учёными» придумано в широком ассортименте. Таким образом достигнута давняя цель запрещённого в России экстремистского АБВГД-движения. Раньше некто был психически больной и находится под присмотром психиатров, а теперь он агендерный экологический пансексуал и ему положено место в Совете директоров, кресло чиновника или иного руководителя.
После Финк продолжал панегирики ЭСУ в письмах от 2017, 2021 и 2022 года, но в дальнейших обращениях заткнулся и начал использовать другую терминологию. «В различных отраслях промышленности, от автомобилестроения до банков и нефтегазовой сферы, мы наблюдаем следующее: компании с лучшими ESG-показателями демонстрируют более хорошие результаты, они получают премию за устойчивое развитие», – отметил он в письме генеральным директорам корпораций от 2021 года.
Более подробно про ЭСУ-трансформацию, в том числе в России, можно узнать из моих статей: «Смерть ESG! Сбросим оковы западного колониализма»; «Глобалисты втянули Россию в ЭСУ-перестройку (Environmental, social, and corporate governance / ESG)»; «Экономический аспект содомского движа».
В целом роль «Большой четвёрки» состоит в том, чтобы сделать экологические цели частью мейнстрима финансового сектора. Они переводят идеологию, наративы и активизм в плоскость реальных денежных потоков и корпоративного управления.
Июль 2024 года: во время выступления в Бразилии на встрече «Большой двадцатки» министр финансов США Джанет Йелен (член СМО с 1976 года) сказала, что к 2050 году на «глобальный переход к низкоуглеродной экономике» потребуется 78 трлн долл. «В период до 2050 года из разных источников нужно выделять не менее 3 трлн долл. ежегодно», – заявила она. Однако эта астрономическая сумма не предел, в январском отчёте ООН они показали гораздо большую прожорливость.
«Климатическое финансирование имеет решающее значение для достижения ЦУР № 13 [Борьба с изменением климата], которая призывает страны принять меры по борьбе с изменением климата и его последствиями. Для смягчения последствий изменения климата к 2050 году потребуется инвестировать 150 трлн долл. в технологии и инфраструктуру энергетического перехода, что составляет 5,3 трлн долл. в год на реформирование мирового энергетического сектора», – говорится в Докладе ООН о положении и перспективах в мировой экономике в 2024 году (стр. 43).
Ранее в октябре 2021 года такая же цифра фигурировала в отчёте «Банк оф Америка».
«Для декарбонизации мира необходимо в среднем 5 трлн в год в течение следующих 30 лет. Общий объём инвестиций составляет 150 трлн», – сообщил управляющий директор по исследованиям «Банка оф Америка» Хаим Израиль.
Откуда брать такие суммы на решение несуществующей проблемы «климатическая катастрофа» неизвестно. По всей видимости, страны продолжать наращивать государственный долг, в том числе занимая у глобальных ростовщиков, ещё появятся значительные налоги для «грязных» сфер экономической деятельности и обычных людей.
К маю 2026 года мировой госдолг достиг 353 трлн долл., или 305% от глобального ВВП, свыше 11% из него приходится на США (39 трлн). Так что афера «антропогенное потепление» только усугубит ситуацию.
Аппетиты растут. В 2023 году финансирование мер по «борьбе с изменением климата» достигло 1,9 трлн долл. Но экологисты полагают, что в период с 2024 по 2030 год необходимо выделять минимум 6,3 трлн долл. каждый год. Дальше - больше. С 2031 по 2050 год ежегодные потребности в «климатическом финансировании» составляют минимум 7 трлн, средний сценарий – 9 трлн, по максимуму – 12 трлн.
С 2018 по 2023 год на предотвращение потепления потрачено 7,453 трлн долл.
Финансирование смягчения последствий изменения климата по секторам в 2023 году (всего 1,8 трлн): энергетические системы – 45%, транспорт – 30%, здания и инфраструктура – 15%, другое – 10%.
Из 1,9 трлн «борьбы с изменением климата» на частный сектор приходится 70%, остальные 30% – правительства стран.
Частный сектор в 2023 году составил 1,3 трлн: по трети приходится на корпорации, коммерческие финансовые учреждения (фонды) и домохозяйства (частные лица).
Карта наглядно демонстрирует, что климатическое финансирование в 2023 году было крайне концентрированным, с явным перекосом в пользу Запада и Китая, при этом страны Африки и Ближнего Востока остаются в хвосте. Китай – 659 млрд, Западная Европа – 502 млрд, США и Канада – 261 млрд, Латинская Америка и Карибы – 105 млрд, Центральная Азия и Восточная Европа – 71 млрд, Южная Азия – 70 млрд, Восточная Азия и Тихоокеанский регион (исключая Китай) – 83 млрд, Африка к югу от Сахары – 47 млрд, Ближний Восток и Северная Африка – 45 млрд, Другие регионы Океании – 26 млрд.
Наибольшая зависимость от международного финансирования характерна для Африки к югу от Сахары – 77% средств поступает извне. Использование внутренних ресурсов характерно для Восточной Азии и Тихоокеанского региона (95%), далее следуют США и Канада (88%) и Западная Европа (80%).
Инвестиции в «энергетический переход» в 2024 году выросли до 2,4 трлн. Это на 20% больше по сравнению со средним показателем 2022-2023 годов. Крупнейшие сегменты:
1. Возобновляемая энергетика – 807 млрд (солнечная фотовольтаика – 554 млрд, ветер – 196 млрд, солнечная тепловая энергетика – 12 млрд, другое – 19 млрд);
2. Электромобили –763 млрд;
3. Электрические сети – 359 млрд;
4. Энергоэффективность – 346 млрд;
5. Хранение энергии – 54 млрд;
6. Инфраструктура зарядки электромобилей – 39 млрд;
7. Зелёный водород – 8 млрд.
Вложения в возобновляемую энергетику, сети и хранение энергии (суммарно 1,19 трлн) превысили инвестиции в ископаемое топливо (1,13 трлн).
Общий объём инвестиций в возобновляемую энергетику в 2024 году составил 807 млрд, что на 22 % больше по сравнению со средним показателем 2022-2023 годов (662 млрд долларов). Распределение по регионам: Китай – 352 млрд; Европа – 137 млрд; Северная Америка и Океания – 122 млрд; Азия (без учёта Китая) – 93 млрд; Латинская Америка и Карибы – 44 млрд; Ближний Восток и Северная Африка – 21 млрд; Евразия – 18 млрд; Африка к югу от Сахары – 18 млрд.
Источник инвестиций в возобновляемую энергетику, глобальный средний показатель 2022-2023 гг., всего 662 млрд:
1. Частный сектор составил 397 млрд (60% от общего объёма) – корпорации (40%), коммерческие финансовые учреждения (38%), домохозяйства (19%), фонды и институциональные инвесторы (3%);
2. Государственный сектор 265 млрд долларов (40%) – государственные предприятия (31%, 94% из них – в Китае), государственные финансовые учреждения (29%, 85% из них – в Китае), национальные государственные банки развития (27%), многосторонние банки развития (8%), правительства (3%), двусторонние банки развития (1,5%), многосторонние климатические фонды и суверенные фонды благосостояния (менее 1%).
В 2024 году инвестиции в энергетический переход по технологическим направлениям (всего 2,4 млрд): возобновляемая энергетика и электромобили – по 30%, электрические сети и энергоэффективность – по 15%.
Анализ данных о деньгах для экологизма, «зелёной повестки» и энергетического перехода позволяет выделить ключевую тенденцию: экологическая и климатическая деятельность превратилась в глобальный финансовый мегапроект, стоимостью в несколько триллионов долларов в год, можно смело сделать прогноз на рост. Запад, частный капитал и крупные инвестиционные акторы играют доминирующую роль, формируя политику государств Глобального Юга, ООН и международных организаций.
