Dekors

"Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, - все ведьмы..." Н.В.Гоголь
Друг мой Гена ехал с женой Мариной на дачу к старикам, встречать Новый Год. Не были там уже месяца три, а за это время открылась, наконец, долгожданная эстакада. Эстакада - штука хорошая, но в первый раз с ходу не разберешься, куда и в какой момент с нее сворачивать. Короче, оказались мои друзья чуть-чуть на "встречке" и, конечно, тут же нарвались на охотника, а как известно - охотники перед Новым Годом бывают особенно свирепые и безжалостные.
- Капитан Снегирев. Давайте-ка документики и пройдемте, э-э-э, Геннадий Викторович, в патрульную машину для оформления вашей езды по полосе встречного движения.
Гена с надеждой посмотрел на жену, вышел из машины и поплелся за капитаном.
Прошло минут пять, разговор не клеился, инспектор хотел таких запредельных денег, что это делало его даже не оборотнем, а практически честным человеком. Гена, конечно, как мог аргументировано торговался:
- Товарищ капитан, ну, это как-то слишком много. Побойтесь Бога, вы же не ради меня одного пошли работать в ГАИ!
Но инспектор дал понять, что торг здесь не уместен, и начал безжалостно доставать ручки с бланками, как вдруг в дверь заглянула Марина и сказала:
- Ну, хватит уже этого балагана. Гена, выйди, я сама с ним поговорю.
Гена облегченно выдохнул: "Ну вот, наконец-то и тяжелая артиллерия подоспела!" - и с удовольствием покинул гаишную машину.
Капитан, ковыряясь спичкой в зубах, криво ухмыльнулся и сказал:
- Это что сейчас такое началось? Что вы мне хотите такого предложить, чего не мог предложить ваш муж? Шутки в сторону, идите-ка в свою машину и верните водителя обратно ко мне. Он нарушил, с ним и будем разбираться.
Но Марина даже не шелохнулась, она как будто и не слушала капитана. Посидела, внимательно изучила его лицо, потом, не отрывая взгляда, хихикнула невпопад и сказала:
- Человек сам делает свою судьбу, ведь вся его жизнь зависит только от его собственного выбора...
- Женщина, хорош уже, я сказал - покиньте патрульную машину!
Но Марина никак не реагировала, а продолжала свое:
- А знаешь, чем отличаются умные от дураков? Только тем, что дураки делают неправильный выбор. Как говорится - нет ничего легче, чем иметь тяжелую жизнь. И ты, капитан, сейчас стоишь перед очень важным жизненным выбором...
- Э, але, не надо мне тыкать, я на службе. Вас что, силой вытолкать?
- Капитан, если бы ты не был таким дураком, ты бы не пристрелил свою любимую собаку, ее еще вполне можно было вылечить, были все шансы...
Капитан Снегирев замер с открытым ртом, посидел немного и с фальшивым спокойствием в голосе спросил:
- А откуда вы про моего пса знаете?
- Долго объяснять. Я, как бы это попонятнее, экстрасенс, колдунья, ведьма, ну или, в твоем случае, злая ведьма. Знаю, что с человеком было, и вижу - что будет. А тебе, Снегирев, я дам бесплатный совет: бросай ты свои глупости, навались пока не поздно на язву, хронический простатит и прекрати свои паскудства с тещей. Тьфу! Мерзость! К хорошему это совсем не приведет.
- А про тещу вы как?..
- Так же как и про реанимацию из-за паленого коньяка. Короче говоря, человек ты пока не совсем конченный, если, конечно, возьмешься за ум, а если не возьмешься, то закончишь, как твой бедный пес, а может и еще хуже.
- А можно у вас еще кое-что узнать?
- Нет, нельзя, бесплатный прием закончен, а на платный у тебя ни денег, ни здоровья не хватит. А теперь думай и выбирай, Снегирев: или ты сейчас пожелаешь нам счастливого пути, а я в ответ пожелаю тебе здоровья и удачи в новом году, или ты лишаешь моего мужа прав, и я пожелаю тебе чего-то совсем другого...
- Ну, зачем вы так? Большое спасибо за беседу. Вот, возьмите документики, счастливого пути, всех благ и счастья в новом году. Постарайтесь больше не нарушать. Извините за задержку - служба.
P.S. Так и хочется на такой славной, загадочной ноте обрубить сей рассказ, но это было бы несправедливо по отношению к тебе, Дорогой читатель.
Можно долго спорить о существовании ведьм, колдунов и экстрасенсов, но я должен сказать только одно - в природе все-таки существуют умные жены, и Марина как раз из их числа.
Фокус весь в том, что младший брат у Марины служит в ГИБДД в чине старлея.
Вообще-то Гена за рулем не пьет и на переезде перед электричкой никогда не проскакивает, так что Марина всего два раза в трудную минуту обращалась к брату за помощью. А тут как раз такой безнадежный случай.
Когда Гена с инспектором ушли в патрульную машину, Марина быстро позвонила брату:
- Але, с наступающим, выручай! Короче, нас сейчас поймали и гнут "встречку". Капитан Снегирев, из твоего, вроде, батальона.
- Снегирев? Вот блин... Только не этот. Из моего-то он из моего, но тут я тебе не помощник. Мы с ним заклятые враги. Ты даже не заикайся, что моя сестра. Если узнает, то лишит Гену на всю катушку, да еще и на меня заяву накатает, что пытался, мол, давить, выгораживать родственника. Ну, ты понимаешь... У нас никто его не любит, мерзкий мужик. Так что извини, сестрица, ничем помочь не смогу.
- Ой, плохо как... Погоди, погоди, а ты хоть можешь мне по-быстрому о нем рассказать. Что? Когда? Чем отличился?
- В принципе могу, если надо. Представляешь, этот урод недавно свою собаку пристрелил, вместо того, чтобы к ветеринару везти, видимо денег пожалел. А еще он...

- Не пускай Мишку!!! Не пускай!!! Твою мать, ну что ж ты...
Под смех мужиков, в клубах заиндевевшего воздуха, оттолкнув зазевавшегося Саньку широким плечом, в маленькое помещение ВОХР ввалился здоровый пес.
- Ну все, - ржали мужики, - для тебя, Лукьяныч, ресторан закрылся! Собирайся, "жена" пришла!
Разогнав широкой ладонью табачный дым над импровизированным "рестораном" (три бутылки водки и банка тушенки), хозяин с укоризной посмотрел на пса.
- Мишань, а Мишань? Шел бы ты домой, а? Дай с мужиками посидеть, имей совесть?
Молящие нотки в голосе Лукьяныча вызвали новый взрыв хохота.
- Ну, это... Ну, посмотрим еще, кто кого на этот раз, - пробормотал Лукьяныч и занял за столом стратегически верную позицию: подальше от Мишки.
За окном мела пурга. Мужики, отсмеявшись, еще разлили по одной. Пес, положив тяжелую голову на широкие лапы, сквозь полуприкрытые глаза подсматривал за хозяином...
Как там рассуждал Полиграф Полиграфыч, будучи еще Шариком? "Очевидно, моя бабушка согрешила с водолазом"? Судя по Мишке, его бабушка согрешила со всем Балтийским флотом. И даже с кем-то из заезжих, с Тихоокеанского. Мишкина мама тоже не ударила лицом в грязь и, попав с полярниками на берега моря Лаптевых, заставила выть в душевных муках на полярное сияние не один десяток аборигенских лаек. В общем, Мишка получился красавец: могуч как линкор, быстр как торпедный катер и хитер как чукотский шаман. А еще: огненно-рыжий.
Хозяина Мишка выбрал себе сам. Выбравшись на свет Божий из уютного сумрака теплотрассы, по-щенячьи спотыкаясь и повизгивая, он, повинуясь глубинным вывертам собачьего сознания, направился прямиком к дверям здоровяка, балагура и по совместительству водителя пожарного "Урала" Лукьяныча. Это была судьба.
Лукьяныч, поначалу, хотел новообретенного питомца назвать просто и незатейливо: "Блять". После столкновения в темноте подъезда с щенком, его какашкой и диким визгом, ничего другого в голову просто не приходило. Но как-то все утряслось, и Мишка стал Мишкой. (Все-таки лукавил немного Лукьяныч: перестройка была в самом разгаре, и непросто так пса он Мишкой назвал, ох, не просто так...)
Летело время, и под холодной усмешкой полярного сияния Мишка с Лукьянычем пережили многое: развал страны и уход жены, потерю работы и обретение новой, потерю смысла жизни и поиск нового. Все жизненные перипетии Мишка переносил с нордическим спокойствием и моряцкой бесшабашностью: вместе с хозяином жрал макароны, когда не было денег; придирчиво обнюхивал новых подруг Лукьяныча - дабы никакая змеюка подколодная не разрушила их уютный мирок; не теряя оптимизма, вместе с хозяином менял места работы в стремительно умирающем северном поселке.
Вот только Лукьянычу мишкиного оптимизма не хватало: что-то в итоге в нем надломилось, и все чаще и чаще смысл жизни стал находиться на дне граненого стакана. Мишка вначале не понимал происходящего с Хозяином, а потом начал страдать. Нет, Хозяин не уходил в запой, не забывал покормить пса, в припадке пьяной злобы не вымещал проблемы на Мишке... Он просто стал... не такой... Логика Мишки была проста и прямолинейна, как штык от "трехлинейки": Хозяина надо спасать!
За окном мела пурга. Мужики, слегка приняв на грудь, ударились в разговоры: под бубнящий телевизор обсудили Ельцина, МММ, рост цен и знакомых баб. От баб разговор вернулся снова к Ельцину и уже готов был свернуть к росту цен, как был прерван Лукьянычем:
- Ну, твою мать... - грустно пророкотал он басом и с детской обидой заглянул под стол...
Если внешне Мишка ассоциировался с красой и мощью флота, то внутреннему его содержанию могли бы аплодировать стоя все великие полководцы истории. Мишка был гениален как Наполеон в планировании, стремителен как Брусилов в прорыве и беспощаден как Жуков в наступлении. Проникнув в помещение и прикинувшись на время ковриком, Мишка подождал, пока внимание объекта атаки рассеется и, совершив обходной маневр с прорывом, аккуратно зажал кисть хозяина своими клыками. Всё. Сидеть Лукьянычу было можно, жрать тушенку - сколько угодно, пить - фигушки. Проверено.
Под смех мужиков, Лукьяныч натянул шапку, кунтуш и открыл входную дверь. Мишка озорными глазами оглядел собравшихся и, показав всем хвост колечком (эх, папка-лайка), чинно удалился с понурым хозяином в кильватере.
- А ведь так и не даст он ему пить, - смеялись мужики, разливая еще по одной.
А в глазах таилась грусть. У них такого пса не было...