Alexlx

Белый цвет айсберга говорит о его молодости. По мере его старения он голубеет или зеленеет, так как воздух в нём частично заменяется каплями воды.

Оптика Akinių Išparduotuvė разместила рекламный пост, в котором предложила покупателям расплатиться за покупку "натурой"; некоторые пользователи посчитали, что реклама оскорбляет женщин

Оптика разместила на странице в Facebook рекламный пост, в котором предложила покупателям расплатиться за покупку "натурой".

"Тебе нравятся приключения? Считаешь себя смелым? Любишь свободу? Отлично! Заплати за солнцезащитные или коррекционные очки натурой… ну хотя бы рыбой", — говорится в тексте объявления.

Некоторые пользователи не растерялись и озвучили свои варианты: один предложил за оправу униформу, а второй — электрочайник.

Однако, к огорчению авторов акции, не все пользователи оценили эту шутку, поскольку посчитали, что реклама унижает женщин.

"Когда мы публиковали этот пост, мы думали, что негативно отреагирует лишь старшее поколение. Но мы совсем не ожидали плохих комментариев и выставления низкого рейтинга от молодежи. Мир так изменился?" — отметили представители оптики.

Авторы неоднозначной рекламы предложили своим клиентам новую акцию в качестве извинения, заявив о скидке на продукцию оптики, приуроченной к Восьмому марта.

Однако и такой ход устроил не всех. В феминистской группе на Facebook извинения перед женщинами посчитали неубедительными, а Управление омбудсмена по вопросам равных возможностей напомнило, что все товары и услуги должны предоставляться обоим полам в одинаковой мере и празднование Всемирного женского дня не может быть поводом для исключений.

Источник

Получилось не совсем интервью, но тем не менее.
Место действия - север столицы, время - вечер минувшего понедельника.

Сегодня я долго собирался с духом и наконец решился ехать. Купил пару чебуреков, несколько сосисок в тесте и пакет кефира. Сел на Долгопрудной в электричку. И вот, Тимирязевская. Я зашел в переход в надежде найти там целую кучу бездомных. К моему удивлению бомжей не обнаружилось ни там, ни возле перехода, да и вообще, видимо, в радиусе сотни метров оттуда. Не беда, подумал я и поехал на Савеловский вокзал. Но и там в длиннющем подземном переходе меня постигло разочарование. Почему, когда мне вдруг понадобился бездомный, я не могу найти ни одного? Пошлявшись немного возле вокзала и окончательно отчаявшись, я решил вновь спуститься вниз. И вот у самой лестницы я увидел их. Комбо. Целых три бомжа стояли в углу, тихонько о чем-то переговариваясь. Немного подумав, я подошел к ним.
-Здравствуйте, уважаемые. Можно с вами пообщаться?
Не поверите, но бомжи бывают разные. Один из двух стоящих мужиков смотрел на меня открыто и располагающе к беседе, другой взирал равнодушным, тусклым взглядом. Третий, выглядевший почти нормально, сидел на спортивной сумке и показался мне грустным.
-Чего ж нет,- отозвался ближайший ко мне, тот, что выглядел наиболее приветливо. Я вытащил подготовленные припасы и протянул бомжам.
-Угощайтесь.
Мужики немного прифигели от подобной щедрости, но предложенное приняли. Я назвал свое имя, приветливый представился Дэном и сказал, что сидящего зовут Гарик. Имя третьего я, увы, не запомнил.
-Рассказывай, какие у тебя проблемы, - бомжам, видимо, показалось странным, что кто-то может подойти к ним без причины. Я объяснил, что у меня все в порядке, а подошел я просто из сочувствия. Дэн пояснил, что в случае чего он ушатает того, кто на меня наезжает и протянул мне мятую пачку сигарет в грязной ладони. Я отказался от щедрого предложения, а Гарик, подвинувшись на своем имитированном сидении, предложил мне сесть рядом. Поколебавшись, я присел. Некоторое время я молча наблюдал за жадно уплетающими принесенную мною еду мужиками и слушал Дэново излияние мыслей. Он мне эмоционально объяснял, что все мы люди, просто некоторых судьба привела в трудное положение. Сетовал на презрительное отношение москвичей к бомжам. Рассказывал, что бомжи бывают плохие и хорошие и себя он относит, конечно, к последним. Управившись с едой, безымянный бездомный (каламбур) покинул нас, меланхолично поднялся из перехода и ушел в неизвестном направлении. Мне тем временем удалось кое-что узнать о моих собеседниках. Дэн родом из Эстонии, у него был брат в Калининграде, есть жена в Москве, которую он, по его словам, бросил. Гарика на самом деле зовут Игорь, а Гарик - как он выразился, его "погоняло". Сам он приехал из Славянска, но довольно давно, и считает себя москвичом. Я встал с сумки, и Дэн с хитрой ухмылкой на лице вытащил из нее бутылку водки.
-Будешь?
Я сказал, что не пью, и эмоции на лице бомжа стали последовательно сменять друг друга. Удивление, недоверие, разочарование, снова удивление. Гарик, то есть Игорь только еще погрустнел. Дэн начал уговаривать друга выпить с ним.
Обстановку разрядила (или нет?) бездомная, видимо, знакомая уже известных мне личностей, проходившая в этот момент мимо нашей компании. Внезапно, заметив ее, Дэн бережно передал бутылку товарищу, подбежал к бомжихе, грубо прижал к стене и начал толи выяснять отношения, толи что-то требовать. Надо бы ретироваться, подумал я, но оставался еще один последний вопрос. Я присел к Игорю чтобы не видеть происходящего и тем самым не травмировать свою психику.
-Не мы такие, жизнь такая,-уныло пробормотал бомж. Рассказал мне еще что-то о том, как плохо им живется и почему им приходится бить товарищей по несчастью, чтобы выжить. Дэн в это время уже добился своего от подруги и оставил ее печально сползать по стене. Наконец я задал мужикам свой последний, самый важный вопрос - есть ли у них высшее образование. Оказалось, что у Дэна за спиной два класса в школе, а более солидный для бездомного Игорь-Гарик окончил какой-то институт в своем родном городе.
Я сообщил бомжам, что вынужден, увы, покинуть их благородное общество, ибо меня уже ждут неотложные дела. Мужики еще поуговаривали меня остаться выпить водки, поговорить за жизнь и еще что-то в этом роде, пообещали, что свернут шею любому, кто будет на меня наезжать, и все-таки смирились с грустным фактом моего непоколебимого желания уйти. Попрощавшись с ними за руку и пожелав удачи, я отчалил. Я поднимался по лестнице, выходя на свежий воздух из перехода, а за углом все еще звучал грустный голос Игоря:
-Толковый малый.