- Вот-вот! Все время путаю.
- Да батя к родне мотался в город. Рассказал, как мы тут выкручиваемся. Вот и надавали чего не жалко было. У них же там у всех компы теперь.
Зашли в залитую светом гостиную. Знакомый всем интерьер конца девяностых. У дальней стены перед окном большой японский телевизор на антресоли. Сегодня везет: целый марафон заморских мультиков. Перед телевизором на полу раскинула щупальца проводов игровая приставка.
Кисюк вывалил содержимое пакета на текинский ковер. Принялись разбирать эту кучу. Дедовским советским паяльником крепили на место отошедшие от плат провода. Краем глаза подглядывали за перипетиями Чипа и Дэйла. Задымили канифолью всю квартиру. Жало этого орудия подходило больше для пыток, чем для пайки хрупкой электроники. Толстое, совершенно не предназначенное для таких мелких проводов. Быстро собрали первый прототип и приступили к тестовым испытаниям. Подключили аппаратуру к телевизору. Джойстик отказывался проявлять любые признаки жизни. Разобрали. Заменили плату. В ходе повторных испытаний достигли некоторого успеха. Бугермэн послушно бегал по экрану, но почему-то прыгал и швырял козявки нажатием одной кнопки. Подсчитали, что с таким расходом козявок мы не допрыгаем даже до второго уровня. Разобрали. Выяснили причину: измазали припоем соседний контакт. Третья попытка стала почти успешной. Персонаж четко выполнял все команды, но как-то нехотя, словно не очень и стремился подчиняться игроку. Этот временной лаг был недопустимым для турнира.
- Кисюк, ну твой будет. Мне же со Стасом играть. Мне нормальный пульт нужен. – быстро оправдался я.
Дружок медленно выдохнул и с надеждой взглянул на свое пластмассовое чудо Франкенштейна. Теперь у нас было два полноценных джойстика, - недоступная роскошь по тем временам. Решили начать тренировку. Для мягкого летнего ветерка открыли все окна в пропахшей канифолью квартире.
Я потянулся в дебри антресоли и через мгновение достал потрепанную книжку: «СЕГА. Коды. Пароли. Секреты» - наш тайный гримуар и магнум опус в одном трактате. Такие брошюрки, качественно локализованные, шли вместе с консолью, если вы покупали ее в специализированном магазине. Когда ты умел делать крутые приемы, коронные удары, фаталити и прочие добивания, то непременно становился знаменитостью в среде подростков. До самого обеда разучивали комбинации, провели пару товарищеских боев.
Пришли на обед мои родители. В форме со службы. Внимательно осмотрели разбросанные по комнате электронные внутренности, остановили взгляд на паяльнике, прошлись по нашим макушкам, молча удалились на кухню.
- Эй! Витька! А! Сашка!? Вы бы лучше книгу почитали. Эту… как ее… Пещерный лев! О! – крикнул в нашу сторону отец, уплетая свой обед.
Эта книга лежала у нас в туалете.
- Ага… лев хороший… и пещера. – мы очарованно мямлили, не в силах оторваться от экрана. Пальцы стучали по кнопкам.
Кисюк давно перестал быть в нашем доме просто гостем. Приходил в любое время, даже если меня не было дома. Как родной пил чай с моим отцом, с удовольствием поглощал мамину стряпню. Почему именно Кисюк? Даже сам Кисюк этого не знает. Еще в яслях, где мы сидели на соседних горшках, Кисюк получил свое прозвище, происхождение которого безвозвратно кануло в антологиях детства. Кисюк всегда был Кисюком, и мы даже не могли представить, что его милая мама могла родить на свет не Кисюка. Его улыбчивость и обаяние соперничали только с его прямой нагловатой натурой. Сорванец.
- Пап! – кричу – Сыграем?
- Не-не-не, спасибо, мне хватило.
Консоль была куплена отцом в командировке. Накануне отъезда всей компанией офицеров под бутылочку решили протестировать диковинную штуку. Всю ночь играли. После серии побед над собутыльниками отец утвердился в заблуждении, что теперь ему под силу одолеть и сына.
Привез. Я почти потерял дар речи открывая коробку. Этот запах! Замерев от восторга снимал полиэтиленовый пакет с приставки, долго крутил в руках джойстики, нетерпеливо ждал, когда отец подключит консоль к телевизору. Молча слушали мрачную музыку из заставки игры. Чтобы победить папу мне потребовалось тринадцать секунд в первом раунде и во втором – двадцать две. Папа курит.
- Ну давай! Хоккей. Тут у тебя нет шансов. – напрашивался отец.
Через четверть часа матч закончился со счетом четыре – два в мою пользу. Папа снова курил, но на этот раз несколько нервно. Он еще, бывало, играл с Кисюком, но со мной всегда отказывался. Говорил: «Нет шансов. Ты с этим пультом в руках родился».
Спустя недолгое время после покупки приставки, благодаря родителям я стал обладателем полноценного персонального компьютера. Что это значило для одиннадцатилетнего подростка? Тут важно кое-что пояснить.
На тот момент волна компьютерной техники гигантским валом захлестнула всю страну. Появилось общественное явление, которое оставило неизгладимый след в жизни любого ребенка. Я говорю про компьютерные клубы.
Это были особенные места. Целый отдельный социум со своими правилами, традициями, иерархией. Место притяжения и силы. Точка входа в бескрайние виртуальные миры. Когда стало возможно играть по сети сразу нескольким людям, компьютерные клубы обрели культовую значимость.
Школьники сидели голодными на уроках, чтобы сэкономить выданные на питание деньги. Мыли машины, играли на деньги в фишки, выменивали друг у друга все подряд, искали мелочь на улице. Часто терлись вокруг бабушек и дедушек, - они, как правило, давали карманных больше, чем родители. Все ради одного. Ребятня собиралась целыми компаниями для ночных посиделок в клубе. Строили петли ночевок, где Вася оставался у Пети, Петя у Сереги, а Серега у Васи. Как могли избегали старших, которые всегда норовили или отнять деньги, или просто выгнать из-за компьютера.
Так или иначе добирались до заветного экрана, а там… Бои на космических аренах и перестрелки на улочках в Италии, штурмы оркских замков, бомбежки зергов дредноутами, там спасали землю от пришельцев и рассекали по улицам на самых крутых машинах. Эту атмосферу трудно передать. А когда у тебя был свой собственный компьютер, полный самых популярных игр, в среде подростков начала нулевых ты обретал едва ли не мифологический статус.
Тем временем, пока мы с Кисюком оттачивали навыки консольного боя, родители закончили обедать, покормили нас и отправились дальше нести службу. Едва захлопнулась дверь, как в нее тут же постучали. На пороге Ваня – сосед с третьего этажа – и его закадычный друг, имя которого я уже и не вспомню. Наши с Ваней родители несли службу в одном отделе, так что мы были хорошо знакомы. Ванька был старше на целых четыре года, опекал нас по мере возможностей и не раз защищал от обнаглевших сверстников. Несмотря на это, я всегда старался быть ближе к его взрослой тусовке. Так, мне казалось, я сам становился старше. Кроме того, наличие лояльных старшеклассников отвечало критериям безопасности. Гостей ожидалось много.
- Привет, Витёк! Я видел, твои свалили. Мы героев погоняем недолго? – говорит Ваня.
Я не возражаю. Тем более что у нас сегодня куда более важные игры. Ваня с другом заходят ко мне в комнату, по-свойски включают компьютер, запускают героев и пропадают. Там своя атмосфера.
Входная дверь перестает закрываться. Тянется народ: одноклассники, уличные дружки, совсем незнакомые типы. Пара человек нырнуло к старшим, остальные расселись на ковер у телевизора. Галдят, верещат, разыгрываются. Почти все в сборе. Нет только главного антагониста истории.
Стасик пришел позже всех. Еще ниже Кисюка, но крепкий, смуглый, раскосый. В сопровождении четверо едва знакомых мне дружков и старший брат Костя. Его я знал лучше, чем Стаса. Ванькина тусовка.
- Привет! – говорит Костя. – Ваня у тебя уже?
- Да, вон там, опять замок захватить не могут.
Костя ушел к сверстникам, а Стасик с друзьями, сжимая в руке личный джойстик, протиснулся к нам в общую кучу. Надо сказать, что, в основном, мы все более-менее знали друг друга, а даже если и не знали, то вели себя так, будто дружили всю жизнь. Разбились на подгруппы. Назначили писаря с твердой рукой. Составили в тетради по биологии инфографику чемпионата. Началась смертельная битва.
Визги, крики, смех. Кто-то закрывает глаза игрокам или мельтешит перед экраном в самый напряженный момент. На эти крики дважды выходили Ваня с Костей. Убедившись, что пострадавших нет, возвращались к своим замкам, оплотам и темницам.
Кисюк хорошо показал себя в первой битве, но во второй разгромно проиграл Стасу. Тот, садистски ухмыляясь, провел мерзкое кровавое фаталити. Несколько мгновений Кисюк держался, но в конце концов бессильно расплакался. Заливаясь слезами, он кричал присутствующим, что дело в кустарном джойстике, а не его кривых руках. За Кисюка стало обидно.
Победить Стаса считалось невозможным. Он так же имел заветную книжку и много тренировался. Родители занимались пушниной, кедровым орехом, медом и считались обеспеченными. Стасу предусматривалось продолжить семейное дело, поэтому на учебу он особо не налегал. Ничем не интересовался, никуда не ходил, ничего не делал. Целыми днями играл в приставку.
Как и предполагалось, я сошелся со Стасом в финале. Мой ураганный чувак в маске и красный робот Стаса. Неудобный и непредсказуемый соперник.
С первой секунды я нападаю в прыжке, но сразу же получаю болезненный апперкот.
- Thoasty! – издевается Дэн из нижнего угла экрана.
Робот Стаса возникает из ниоткуда, умело держит дистанцию, внезапно ее срывает, нападает агрессивно и быстро, использует приемы и комбо. Я безнадежно сливаю первый раунд. Все удивлены, а Кисюк вообще шокирован. Фаворит турнира, без особого сопротивления, отдает противнику раунд. Стасик самодовольно улыбался. Кисюк появился за моим правым ухом и прикрыл его ладонью.
- Он когда ныряет, ты – приседай! Он подскочит возле тебя, и ты ему по яйцам! По яйцам! – услышал я совет консультанта.
Как ни странно, во втором раунде эта тактика полностью себя оправдала. Я больше проводил времени на земле, ставил блоки, сочными апперкотами и вертушками наказывал телепорты противника. Второй раунд уверенно остался за мной. Обстановка начала накаляться. Ребятня подпрыгивала от избытка эмоций. Все кричали друг на друга и спорили.
Начался решающий третий раунд. Стас переходит в абсолютное наступление. Он повторяет по два раза подряд комбинации, по три раза приемы. Играет грязно, не оставляя мне ни секунды, чтобы перевести дух. Я стараюсь изо всех сил. Мой боец мечется из одного угла экрана в другой, стреляет искрами из всех возможных мест и положений, но я проигрываю. Я вижу, как полоска жизни моего персонажа убывает быстрее, чем у соперника. Вот отчетливый металлический звон – один процент. Мне остается один последний удар, и все пропало. Видит это и Стас. Он отходит к краю экрана, и начинает безостановочно стрелять в меня ракетами, чтобы закончить битву надежно и верно. Трус. Мой персонаж зажат на противоположной стороне. Шаг, присед, шаг, прыжок. Я медленно подбираюсь, но враг все еще так далеко. Одно неверное движение и мне конец. К горлу подбирается мерзкий ком, на мокрое место плывут глаза. Стас работает без ошибок – ракеты летят ритмично, без перерыва. Шаг, присед. Градом бежит под футболкой пот, все тело пробирает дрожь. В какой-то момент судьба дает мне шанс. Краем глаза я вижу, как уставший от однообразного приема Стас на секунду ошибается. Вспотевший палец соскальзывает с крестовины и срывает прием. Всего на секунду или две прекращается этот бесконечный ракетный залп. Этого достаточно. Рывок. В красного робота летит длиннющая, клеймом выжженная в мышечной памяти комбинация ударов, которая ставит предварительную точку в этом сумасшедшем раунде. Противник качается в ожидании. Я пытаюсь набрать последовательность добивания, но дрожь в теле не дает мне этого сделать. Красный робот упал.
На всю квартиру рев. Он оглушает. Я пропадаю где-то под грудой тел. Это неописуемо. Никто не может поверить в увиденное. Меня хватают со всех сторон, теребят, что-то кричат в лицо. На эти дикие вопли выбежали из комнаты старшие. Счастливый Кисюк висит на моей руке. Я ничего не могу разобрать, только бессильно киваю и улыбаюсь. Каменным изваянием, глядя на свой джойстик, замер Стас.
- Мальчики! Мне бы домой попасть! – слышится из прихожей голос матери.
- Ну все… гейм овер, товарищи. – произнес все еще висящий на моей руке Кисюк.
Все притихли. Я прошел в коридор. Действительно, мама не может войти, потому что вся прихожая заставлена обувью. Негде ступить.
- А ты что уже отработала?
- Конечно. Уже шесть вечера. Давай, разгоняй свой шалман!
Я посмотрел на кухню. Мельчайшие пылинки и волоски отливали в нежном вечернем солнце. Как же быстро пролетело время.
- Мама пришла! Расходимся! – кричу я на всю квартиру.
Из комнат начинают стягиваться гости. Быстро надевают ботинки, некоторые даже не шнуруются, выходя говорят: «Здравствуйте – до свидания».
- Два, четыре… здравствуйте – до свидания… девять, одиннадцать. – считает мама, провожая ребят.
Выходили долго. Сложно было представить, как уместилось в одной комнате такое количество людей. Пока очередь тянулась, я успел переодеться и схватить из кухни что-то съедобное.
- Витя! Двадцать три человека! Это как? – удивляется мама круглыми глазами.
- Двадцать четыре. – бросаю я на ходу и выбегаю следом за всеми.
Футбольное поле на школьном стадионе, совсем рядом с домом. Нас видно из окна. Сначала долго играли полными составами, но когда солнце начало садиться, быстро проредились и доигрывали уже небольшой кучкой. Уже в сумерках прощались с Кисюком:
- Завтра приду к обеду. С утра зайду к одному пацану. Говорит, есть новые игры.
- Давай лучше завтра на речку. Я с утра на огород, а вот вечером можно будет искупаться. Я сегодня наигрался выше крыши.
- На речку так на речку. Ну все, не потей!
Кисюк быстро скрылся между домами. Я хоть и устал, ободрал колено, поставил синяк на руке, домой не спешил. Взглянул на школу. Она казалась обманчиво пустой, но то и дело загорались окна кабинетов, где бродили неясные силуэты.
Футбол, конечно, интересная игра, но ведь совершенно старая. Уже полторы сотни лет люди пинают эти несчастные мячики. Настанет день, и виртуальные битвы станут намного популярнее этой древней забавы. Так я думал пока возвращался домой.
Присел на ступени подъезда. В доме напротив насчитал девятнадцать горящих окон. Подумал: «Буду сидеть, пока не останется пятнадцать». Сумерки сменились ночью. На ясном небе заняли свои места звезды. Подъехала служебная машина, из которой вышел отец.
- Чего сидим? Мать там уже с ума сходит, наверное. Становись! Кругом! Шагом марш! – скомандовал отец и пошел следом.
Мы медленно шли на свой этаж, на ходу обмениваясь репликами по поводу прошедшего дня. Я рассказал про турнир, как удивилась мама, когда мы выходили. Рассказал, что пинают по ногам на футболе, что завтра после дачи пойдем на реку. Папа только улыбался.
Дома почти все готово к столу. Быстро вымылся и припал к горячей тарелке. Подумал: «Я вообще ел сегодня?». Родители болтают о своем, ругают какого-то Ельцина. Отец, высокий и крепкий, уходит в мою комнату. Они с мамой – вековой дуб и молодая береза.
Меня всегда поражало как отец играет в свои стратегии. После очередной победы подолгу сидит над результатами и статистикой. Что-то обдумывает, анализирует, подсчитывает, смотрит как развивался противник на каждом отрезке времени, как в это время действовал он сам. Я не мог в это играть. Просто не понимал, что нужно делать и как противостоять врагам. Это понимание пришло намного позже.
Уже проваливаясь в сон, я наблюдал как отец выключает компьютер. Белый зверь напоследок взвизгнул вентилятором и затих. Лишь зеленая лампочка мигала на мониторе. Отец пожелал мне спокойной ночи и, закрыв за собой дверь, вышел из комнаты. Мысли мерцали в угасающем разуме. Я думал, какими станут игры будущего, как сложно их будет отличить от реальности. Как до вечера пережить дачу. Незаметно уснул. Так закончился третий день школьных каникул, а впереди предстояло целое лето.
