В одном из филиалов банка на первом этаже, где сидят операционистки,ипотечники и т.д работали засранки. Забивали унитазы каждую неделю-две.
Затычки свои, салфетки, прокладки, всё кидали в унитаз. Сантехник постоянно чертыхался пробивая всё это. А вызов сантехника платный.
И однажды у управляющей лопнуло терпение, когда засранки, забив свои унитазы полезли засирать 2 этаж, где были кабинеты руководства.
Туалет на 2 этаже был закрыт на ключ. Ключи только у руководства. Засранки бегали в туалет на вокзал.
А утром завхоз раздал каждому кабинету по ведру.
На вопрос что это,он ответил, гадить будете на ведро, прям на рабочем месте, если не умеете пользоваться благами цивилизации. За вас платить никто не будет сантехнику.
До обеда засранки терпели и возмущались, но видя, что руководству на них реально похер, сами скинулись на сантехника, а в последствии тупо пасли друг-дружку, что бы в кабинках была чистота. С теми кто гадил разбирались всем своим засранческим коллективом)))
Вмиг окультурились)

P. S. Забыл добавить для эскспердов-скептиков, что у туалетов 1 и 2 этажа разные стояки в разных крыльях здания. И засоры на 1 никаким образом не влияли на унитазы 2 этажа. А то у некоторых аж пукан подгорает почему-то от прочитанного)

Освободился и остался в Молдавии, при змеином питомнике. Хотел заработать, ставка была 250 руб.

Сравни: брат механиком в порту, а оклад 105. А тут научный центр с 60-х, с эпидемии гриппа. Всех на яды и подсадили - страна за их лекарствами как за дефицитом охотилась.

Ну вот, а я "охотился" на змей, яд собирал. Кроме всех благ, в штате имелось восемь женщин, ненавидящих друг друга. Там же кто по какой теме защитился, кто у кого данные украл..

Оранжерея, словом, ибо я крутил романы с кем хотел. Но два серпентария сомкнуть - это ж кольцо получается!! Не учёл, глуп был. И до бабской ласки очень жаден.

В общем, отработал два года и на третий цапнула меня одна... Я стал бояться заходить в питомник. А беды ж толпой ходят, как женщины, вот и коллектив меня тут поймал на аморалке. Я уж и баб начал сторониться - куда мне ещё аморалку-то!

Увольняться надумал, так напоследок всеми отомстили, будто они подружки.. Подбросили неядовитый экземпляр в мою комнату. А я с испуга головой потолок пробил! И в дыре застрял.

Чуть не подох, пока верхом вынимали. Под довольное шипение всех обитательниц.

Школа встретила меня запахом дезинфекции и старых обид. Я стояла перед кабинетом директрисы, как преступник перед судьёй, который уже всё решил. За дверью слышался её голос — холодный, как нож в спину.

— Заходите, — бросила она, даже не подняв глаз.

Кабинет был уставлен трофеями — грамоты, кубки, фото с важными людьми. Она сидела за столом, как королева на троне, с лицом, которое не просило, а требовало.

— Ваш сын, — начала она, медленно выжимая каждое слово, — сегодня устроил цирк в столовой.

Я молчала. Мой мальчик — тихий, с глазами, которые видели больше, чем должны в его возрасте. Он не дрался, не грубил, просто жил где-то внутри себя.

— Он вылил борщ на мою дочь. Со сметаной.

Я представила эту сцену: горячий красный поток, сливочная заправка, капающая с идеально уложенных волос. Картина была почти красивой.

— Почему? — спросила я.

— Почему? — она усмехнулась. — Потому что он дебил.

Я закурила мысленно.

Дома он сидел на кухне, крутя в руках стакан с водой. Лицо — каменное, но в глазах буря.

— Рассказывай, — сказала я.

Он вздохнул.

— Это была Лера. Опять.

Лера. Дочь директрисы. Королева школы с ледяной улыбкой и привычкой ломать людей для развлечения.

— Она плюнула в тарелку Кати.

Катя. Тихая девочка из бедной семьи, в поношенной форме, но с гордостью в осанке.

— И что? — спросила я.

— Она сказала: «Съешь. Или будешь голодать».

Я представила эту сцену: столовая, полная зрителей, Лера с её ядовитой ухмылкой, Катя, сжимающая ложку так, что костяшки побелели.

— И ты вылил борщ на Леру.

— Да. Со сметаной.

— Зачем сметана?

— Для стиля.

Я чуть не рассмеялась.

Он не сказал, что было потом. Но я узнала: столовая взорвалась аплодисментами. Лера орала, как раненый зверь. Катя смотрела на моего сына, как на героя.

А он просто купил ей новый обед. Без слов.

Я закурила уже по-настоящему. Впервые за долгое время почувствовала — что-то в этом мире ещё держится на честных людях. Даже если это всего лишь пятнадцатилетний парень с тарелкой борща.

Завтра директриса снова вызовет меня. И будет орать. И угрожать.

Но я уже знаю, что скажу.

«Со сметаной, говорите? Неплохой выбор».