Ссылка на первую часть: НАЗАД В ТЕРМЕССОС как поездка к руинам древнего города обратилась в историю о животных, людях и судьбе цивилизаций часть 1

2. Нурбек

Турок оказался киргизом Нурбеком. В Бишкеке преподавал английский язык. Здесь он директор по закупкам. Внизу, в Анталии, его дочка открыла кафе.

- Матрешки, - говорит он.

Матрешки это парк в Лимане, прибрежном районе Анталии. Еще его называют Русским. Там большие матрешки стоят на каменной скамье. Раскрашенные, в платках, в сарафанах. Рядом с парком – кафе. Мы туда заходили, очевидно, дочку Нурбека, и даже внучку, которая, после школы, помогает маме, знаем.

- Гульнара? – спрашиваем мы.

- Гульнара, - широко улыбается Нурбек.

В горы глава семейства приехал на переговоры с местным фермером.

- Кюзю, - говорит он, - Баранина.

Для убедительности показывает на овечьи следы, на растоптанные, и разбросанные по дороге темные кругляшки. Предупреждает:

- Какашки.

Автобус, стоит за навесом, выжидает положенное время. Водитель подводит пса к крану, включает воду. Пес жадно ловит струю.

- Палкан? – неуверенно произносит Нурбек.

Пес, забыв про воду, радостно размахивая хвостом, бежит к нашему знакомому, прижимается к нему, трется о его ноги; словно кот, подставляет голову под ладонь.

- Он там у нас, у матрешек, обитает, - говорит Нурбек, и обращаясь к Полкану, - Это же, ты с пересадкой доехал!?

Он гладит пса:

- Ну, ну, успокойся, привезем тебя к матрешкам. Иди, попей. Иди, иди. Нам еще обратно ехать.

Пес встретил своего человека. Человек быть может и не станет его хозяином, но точно не бросит одного, не оставит в незнакомом месте.

Водитель, очевидно еще не остывший от своих «Пагрдон», перекидывает раздражение на Нурбека. Толи в шутку, толи всерьез, укоряет того, что не уследил за собакой. Упреки подкрепляет резкими жестами, повышенным тоном, возмущенной мимикой.

Пес прижимается к Нурбеку. Присел на его сандалии, и чуть-чуть пригавкнул на водителя.

- Вай! - отвечает псу водитель, и уходит к автобусу.

- Досталось Вам за друга? – сочувствуем мы.

- Аа, - отмахивается Нурбек в сторону уходящего водителя, - Нерусский!

Мы расстаемся, нас приглашают в Лиман на кюзю.

- Спасибо, зайдем, - обещаем мы, - Привет Гульнаре.

- Осторожно, какашки, – напоминает Нурбек.

3. Фермеры

Еще с километр мимо фермерских хозяйств. Огромные племенные быки с безразличием смотрят мимо нас. Деревенские коровы, переступая через свои и овечьи следы, нажевывают вечернее молоко. Колесный трактор обгоняет нас по шоссе. Навстречу приближается другой. Еще два трактора тянут какое-то оборудование по полю. Тех, кто сидит в кресле, не поворачивается язык назвать трактористом. Это собственники. Хозяева! И тракторов и, заботливо ухоженной, плодородной земли.

Невольно вспоминается народная музыка на вечерней набережной Лимана, - тоскливые, страдальческие ноты. Улавливается явный диссонанс народной мелодии увиденному здесь. Мы проходим мимо арбузных, дынных, тыквенных, бахчей; кукурузных, чечевичных, ячменных полей; инжирных, абрикосовых, апельсиновых плантаций. Когда-то этот народ, несомненно, вложит в свои мелодии гораздо более жизнерадостные ноты.

4. Беледуеси

За очередным перекрестком асфальтовых дорог перед нами открываются символичные арочные ворота. С их свода на нас смотрит добрый фанерный олень. За воротами, - большие тенистые сосны природного заповедника. Чуть дальше, – стеклянная будка с надписью «belediyesi» (муниципалитет). Навстречу нам выходит седовласый муниципальный работник.

- Темессос? - спрашиваем мы.

- Гюллюк Дагы Термессос, - произносит полное название национального парка его представитель и с сочувствием оглядывает нас.

Оказывается, развалины древнего города, это лишь часть большого парка заповедной природы. Находятся выше. Еще девять километров в горы. Сюда приезжают на машинах. Вверх ведет извилистое шоссе. Тень придорожных сосен едва ли укроет путника от палящего солнца.

- Тик-тик, - говорит охранник, - Тик-тик.

Показывает на свою голову. Кажется, мы видим его пульсирующие вены.

- Very hot!

Древнейший город на вершине горы, окружающая его заповедная природа – манящая картинка! Седой работник заповедника согласно кивает. Почти две тысячи лет потревоженный землетрясением город стоит нетронутым. Там сохранились стены античной гимназии, там древний храм, там амфитеатр, там глубокие каменные цистерны, там много, много чего интересного, пытается рассказать наш новый знакомый. Рассказывает и, с тем же сожалением, смотрит на нас. Девять километров! Вверх под палящим солнцем!

Он смотрит на нашу пустую, из-под воды, бутылку, показывает на кулер в павильоне. Наполнив посуду холодной водой, мы стоим в растерянности. Нужны ли нам настолько: заброшенные, забытые почти на две тысячи лет, развалины?

Мимо павильона, через дорогу, пробегает маленький кабанчик. Тонкий хвост с кисточкой задран кверху. Вытянутое рыльце похрюкивает, посмеивается над нами.

«Там даже есть конь» - продолжает работник заповедника, - «И Алкет под конем». Мы ему показываем: «Наверное, на коне?». Он согласно кивает головой: «Оба там», - и добавляет: «Это почти Александр Македонский!»

Седой охранник не говорит по-русски. Мы не говорим по-турецки, но мы с историей города ознакомились заранее. И теперь взаимное желание услышать другого, замешенное на искреннем сочувствии к нам, делает все понятным.

В стороне от дороги специально для путников устроен умывальник. Мы отходим умыться. Я опускаю голову под струю воды. Пока она остужает начинающие тикать сосуды, к павильону охраны подъезжает автомобиль. Охранник поднимает шлагбаум, о чем-то беседует с водителем.  Дикий поросенок, не успев скрыться в лесу, возвращается обратно. С любопытством останавливается напротив машины, придирчиво втягивает носом.

- Walcome, - говорит нам охранник.

Турецкая молодая пара любезно согласились подвести нас. Мы садимся в машину, водитель дает гудок, кабанчик фыркает, уступает дорогу.

- Там Юсуф, - говорит напоследок охранник, - He will tell (Он расскажет)

5. Лингвисты

Наше путешествие продолжается. Гасан, водитель, немного говорит по-английски. Узнав, что его попутчики из России переходит на русский. Он знает три фразы:

- Здравствуйте, хорошо, давай до свидания.

В ответ, мы со Светланой переходим на турецкий:

-  Merhaba (привет), tamam (ладно), gule-gule (пока-пока).

- Пожалуйста, - вспоминает русское слово, спутница Гасана, Айгуль.

- Afiyet olsun, (приятного аппетита), - вспоминаем мы, и добавляем, только что изученное, новое слово, - Kuzu.

- Овечка, - отвечают нам.

Конец второй части, продолжение следует, Ваш Сергей Григорьев (VitagrovSV)

Серию забавных снимков сделала фотоловушка, установленная в Лазовском районе Приморского края. На первых кадрах мы видим, как кабанчик мчится к своим соплеменникам, пасущимся на заднем плане. Вероятно, зверь отстал от стада и торопится его нагнать.

Пролистываем вперёд и спустя несколько снимков наблюдаем, что стада на заднем плане уже не видно, а вот кабанчик, напротив, вернулся, и на этот раз не один, а в компании вороны, сидящей у него на спине. «Доехав» до дерева, птица отпускает копытное и деловито продолжает свой путь пешком, после чего выходит из кадра.

Уж не известно, чем птица заслужила такой сервис: кабанчик даже оставил ради нее свое стадо. Быть может, эта та самая ворона, которая водит дружбу с медведем? Пользуется авторитетом своего могущественного товарища и гоняет кабанчиков по своим делам, когда ей заблагорассудится.

Источник