Вижу цель [3]
Первая часть:
Вторая часть:
Голубев прицеливался тщательно и долго. Когда рассеялся серый дымок разрыва, он увидел накренившееся набок орудие, около него не было ни одного фашиста. Не медля, Иван перенес огонь на второе орудие. Оно едва успело сделать выстрел, как в него угодил снаряд. Но пушка еще жила, расчет укрылся за щитом. Голубев хорошо видел в панораму, как медленно поворачивается темный ствол вражеского орудия, нащупывая «сорокапятку». Впервые, кажется, наводчик почувствовал гулкое биение своего сердца, в голове, словно тысячи молоточков, призывно выстукивало одно слово: «Скорей! Скорей!», хотя и так все делалось мгновенно. И лишь когда раздался резкий, сухой звук выстрела, он как бы очнулся, распрямился и, поднявшись во весь рост, машинально смахивая рукою пот с лица, посмотрел в ту сторону. На землю оседал дым, вражеская пушка, оставшись без колес, уткнулась стволом в землю. Двое артиллеристов короткими перебежками начали уходить к лесу, но их тут же настигли очереди наших автоматчиков.
Командир орудия Андреев хотел было выкатить пушку на открытую позицию, чтобы достать снайперов, укрывшихся за стволами сосен на самом краю леса. Решение командира было рискованное: снайперы могли перестрелять весь расчет. Голубев посоветовал Андрееву поступить иначе — скрытно подойти к опушке через небольшой, лентой тянувшийся от хутора перелесок и ударить по противнику вбок. Андреев согласился.
В перелеске была узкая, но хорошо протоптанная тропинка, «ад которой с обеих сторон низко спускались густые ветви берез и ольхи. Отличная маскировка, да и катить орудие легко. Артиллеристы оказались на нейтральной полосе, не больше чем в сотне метров от врага. Андреев с Голубевым, осторожно пройдя сквозь заросли, добрались до края перелеска. Бесшумно легли в густой и высокой траве и, аккуратно раздвинув ее, сделали узкие смотровые щели. В неглубоких ровиках увидели снайперов, непрестанно и методично стрелявших из-за стволов деревьев по нашим бойцам.
— Ну погодите, гады, сейчас мы посчитаемся с вами!— выругался Голубев.
— Тише, тише,— сжал его руку Андреев и шепотом произнес: — Вот здесь и поставим пушку. Шрапнелью достанем.
Орудие установили почти на том же месте, откуда вели наблюдение, и открыли огонь по зеленой опушке леса.
Вражеские снайперы были уничтожены. Стремительно бросилась вперед наша пехота.
— Орудие — на передки! — скомандовал Андреев. Кто постарше — пристроились на станинах, а те, что помоложе, побежали за пушкой, ухватившись за ее ствол и щиток. Артиллеристы быстро догнали пехоту. Батальон приближался к Выборгу. Оставалось всего полтора километра до города, но тут наступающие опять были прижаты плотным огнем. Особенно сильным он был на левом фланге, у небольших каменистых холмов. Посланные вперед полковые разведчики после непродолжительного наблюдения доложили, что на одном из холмов вкопана в землю самоходная установка, на других замаскированы крупнокалиберные пулеметы. Командир стрелкового батальона приказал расчету Андреева уничтожить самоходку.
И вновь ситуация повторялась: то же открытое поле с редкими кустиками, да вдобавок еще слева — озеро.
Как быть? Выехать на поле — наверняка подставить лоб, выйти во фланг — мешает вода.
— Озеро-то, видать, в камышах, — обратился Голубев к командиру. — Может, и топкие берега, может, и нет: поглядеть бы? Коль надежные, так мы по камышу под самый нос фрицу бы пожаловали. Настрой комбата, пусть пошлет туда разведчиков.
— А что, пожалуй, дело говоришь, Голубев. Да и мне бы не худо посмотреть.
Камыш был густой, высокий. Некогда топкий берег изрядно подсох за лето и оказался достаточно крепким, чтобы не тонули колеса орудия. Расчет, усиленный четырьмя автоматчиками, осторожно, чтобы не колебать заросли, выбирая крохотные прогалины, петлял по берегу, пока, наконец, не показался просвет. Ползком, по грязи солдаты выкатили пушку на самый край высокой камышовой стены, и ствол орудия темным кружком уставился в бок бугра укрывавшего вражескую самоходку. Через панораму Голубев отлично видел ее башню.
— Смотри не торопись. Сделать надо все честь честью, — сказал командир орудия.
Припав к панораме, Голубев ничего не ответил, но через секунду-другую резко взмахнул рукою, подав знак зарядить орудие. Мгновение он что-то высматривал еще, едва касаясь ручки наводки, потом осторожно взялся за шнур. Грянул выстрел.
— Заряжай еще! — вдруг необычно громко крикнул Голубев.
Справа, словно перекликаясь одна с другой, с резким присвистом вели огонь другие орудия батареи.
Еще не развеялся дым над холмом, как пехота устремилась вперед. Те автоматчики, которые помогали катить пушку, бросились сквозь заросли камыша и тоже рванулись к высоте.
Расчет догнал батальон уже на окраине Выборга, под вечер. В городе завязались уличные бои. С чердаков, из подвалов гитлеровцы поливали наших стрелков плотным свинцовым дождем. Оставив передок во дворе большого серого дома, артиллеристы выкатили пушку на улицу. Тотчас к ним подбежал невысокий, в серой от пота гимнастерке старшина.
— Вон там, на чердаке, двое автоматчиков. Резаните по ним, хлопцы, жизни, сволочи, не дают.
Артиллеристы мгновенно развернули орудие. Голубев увидел на красной черепичной крыше большое, с козырьком окно. Гитлеровцы оттуда остервенело вели огонь. Первым же выстрелом автоматчики были сбиты. Но в это время на щиток орудия словно кто-то бросил пригоршни гороха — так часто и кучно застучали пули.
— Из подвала косит! Разворачиваем пушку влево. Да быстрей, быстрей! — командовал Андреев.
Не высовываясь из-за щитка, стоя на коленях, артиллеристы резко повернули орудие в сторону новой огневой точки противника. О том, чтобы вести наводку с помощью панорамы, и речи не было, — пули скосят вмиг. Голубев открыл замок и, глядя через ствол, стал выискивать фашистского автоматчика. В белом пятачке просвета наконец показалась узкая полоска темного подвального окна, в котором будто от папиросы вился голубоватый дымок,— автоматчик вел стрельбу непрерывно.
Гулко клацнул орудийный замок, и сразу же грянул выстрел.
— Еще! — крикнул Голубев.
Огненное пламя лизнуло гранит фундамента, взвился клубок темного дыма, в котором, смешавшись, взлетели вверх куски камня и асфальта. Путь пехотинцам был открыт.
Орудийный расчет, ни на шаг не отставая от пехоты, продолжал двигаться по улицам Выборга. Артиллеристы по первому зову приходили «а помощь стрелкам и автоматчикам, уничтожали огневые точки врага. Меткими выстрелами Голубев буквально в упор расстрелял еще три пулемета гитлеровцев.
Враг предпринял отчаянные попытки вернуть важный стратегический рубеж. Километрах в двух западнее Выборга развернулись жестокие бои. Орудие Андреева заняло огневую позицию на перекрестке большой автомагистрали. Здесь было танкоопасное направление, и десятки пушек, глубоко зарытых в землю и тщательно замаскированных, притаились в ожидании противника. Расчет Андреева оборудовал свой рубеж рядом с большим кирпичным зданием какого-то завода. Сзади, в нескольких метрах от огневой позиции, тянулась каменная стена, рядом с которой артиллеристы отрыли глубокие щели.
Уже вечерело, как вдруг перед огневой позицией Андреева, совсем низко, разорвался бризантный снаряд. Белое облачко неподвижно повисло в вышине. Второе такое облачко вражеский снаряд повесил несколько позади.
— Братцы, фриц вилку устраивает, — крикнул Андреев. — По щелям!
С грохотом, один за другим обрушивались на позицию вражеские снаряды. В щели пополз удушливый дым, посыпались твердые комья, осколки камня. Огненный ураган не утихал ни на секунду. В сплошной темноте Голубев почувствовал, что не может повернуться, не хватает воздуха. Он попытался еще раз приподняться, но безуспешно. В ушах стоял гулкий звон, рот был полон земли. Мелькнула догадка: «Я засыпан».
З. Васильев
Продолжение следует...
Вторая часть:
Голубев прицеливался тщательно и долго. Когда рассеялся серый дымок разрыва, он увидел накренившееся набок орудие, около него не было ни одного фашиста. Не медля, Иван перенес огонь на второе орудие. Оно едва успело сделать выстрел, как в него угодил снаряд. Но пушка еще жила, расчет укрылся за щитом. Голубев хорошо видел в панораму, как медленно поворачивается темный ствол вражеского орудия, нащупывая «сорокапятку». Впервые, кажется, наводчик почувствовал гулкое биение своего сердца, в голове, словно тысячи молоточков, призывно выстукивало одно слово: «Скорей! Скорей!», хотя и так все делалось мгновенно. И лишь когда раздался резкий, сухой звук выстрела, он как бы очнулся, распрямился и, поднявшись во весь рост, машинально смахивая рукою пот с лица, посмотрел в ту сторону. На землю оседал дым, вражеская пушка, оставшись без колес, уткнулась стволом в землю. Двое артиллеристов короткими перебежками начали уходить к лесу, но их тут же настигли очереди наших автоматчиков.
Командир орудия Андреев хотел было выкатить пушку на открытую позицию, чтобы достать снайперов, укрывшихся за стволами сосен на самом краю леса. Решение командира было рискованное: снайперы могли перестрелять весь расчет. Голубев посоветовал Андрееву поступить иначе — скрытно подойти к опушке через небольшой, лентой тянувшийся от хутора перелесок и ударить по противнику вбок. Андреев согласился.
В перелеске была узкая, но хорошо протоптанная тропинка, «ад которой с обеих сторон низко спускались густые ветви берез и ольхи. Отличная маскировка, да и катить орудие легко. Артиллеристы оказались на нейтральной полосе, не больше чем в сотне метров от врага. Андреев с Голубевым, осторожно пройдя сквозь заросли, добрались до края перелеска. Бесшумно легли в густой и высокой траве и, аккуратно раздвинув ее, сделали узкие смотровые щели. В неглубоких ровиках увидели снайперов, непрестанно и методично стрелявших из-за стволов деревьев по нашим бойцам.
— Ну погодите, гады, сейчас мы посчитаемся с вами!— выругался Голубев.
— Тише, тише,— сжал его руку Андреев и шепотом произнес: — Вот здесь и поставим пушку. Шрапнелью достанем.
Орудие установили почти на том же месте, откуда вели наблюдение, и открыли огонь по зеленой опушке леса.
Вражеские снайперы были уничтожены. Стремительно бросилась вперед наша пехота.
— Орудие — на передки! — скомандовал Андреев. Кто постарше — пристроились на станинах, а те, что помоложе, побежали за пушкой, ухватившись за ее ствол и щиток. Артиллеристы быстро догнали пехоту. Батальон приближался к Выборгу. Оставалось всего полтора километра до города, но тут наступающие опять были прижаты плотным огнем. Особенно сильным он был на левом фланге, у небольших каменистых холмов. Посланные вперед полковые разведчики после непродолжительного наблюдения доложили, что на одном из холмов вкопана в землю самоходная установка, на других замаскированы крупнокалиберные пулеметы. Командир стрелкового батальона приказал расчету Андреева уничтожить самоходку.
И вновь ситуация повторялась: то же открытое поле с редкими кустиками, да вдобавок еще слева — озеро.
Как быть? Выехать на поле — наверняка подставить лоб, выйти во фланг — мешает вода.
— Озеро-то, видать, в камышах, — обратился Голубев к командиру. — Может, и топкие берега, может, и нет: поглядеть бы? Коль надежные, так мы по камышу под самый нос фрицу бы пожаловали. Настрой комбата, пусть пошлет туда разведчиков.
— А что, пожалуй, дело говоришь, Голубев. Да и мне бы не худо посмотреть.
Камыш был густой, высокий. Некогда топкий берег изрядно подсох за лето и оказался достаточно крепким, чтобы не тонули колеса орудия. Расчет, усиленный четырьмя автоматчиками, осторожно, чтобы не колебать заросли, выбирая крохотные прогалины, петлял по берегу, пока, наконец, не показался просвет. Ползком, по грязи солдаты выкатили пушку на самый край высокой камышовой стены, и ствол орудия темным кружком уставился в бок бугра укрывавшего вражескую самоходку. Через панораму Голубев отлично видел ее башню.
— Смотри не торопись. Сделать надо все честь честью, — сказал командир орудия.
Припав к панораме, Голубев ничего не ответил, но через секунду-другую резко взмахнул рукою, подав знак зарядить орудие. Мгновение он что-то высматривал еще, едва касаясь ручки наводки, потом осторожно взялся за шнур. Грянул выстрел.
— Заряжай еще! — вдруг необычно громко крикнул Голубев.
Справа, словно перекликаясь одна с другой, с резким присвистом вели огонь другие орудия батареи.
Еще не развеялся дым над холмом, как пехота устремилась вперед. Те автоматчики, которые помогали катить пушку, бросились сквозь заросли камыша и тоже рванулись к высоте.
Расчет догнал батальон уже на окраине Выборга, под вечер. В городе завязались уличные бои. С чердаков, из подвалов гитлеровцы поливали наших стрелков плотным свинцовым дождем. Оставив передок во дворе большого серого дома, артиллеристы выкатили пушку на улицу. Тотчас к ним подбежал невысокий, в серой от пота гимнастерке старшина.
— Вон там, на чердаке, двое автоматчиков. Резаните по ним, хлопцы, жизни, сволочи, не дают.
Артиллеристы мгновенно развернули орудие. Голубев увидел на красной черепичной крыше большое, с козырьком окно. Гитлеровцы оттуда остервенело вели огонь. Первым же выстрелом автоматчики были сбиты. Но в это время на щиток орудия словно кто-то бросил пригоршни гороха — так часто и кучно застучали пули.
— Из подвала косит! Разворачиваем пушку влево. Да быстрей, быстрей! — командовал Андреев.
Не высовываясь из-за щитка, стоя на коленях, артиллеристы резко повернули орудие в сторону новой огневой точки противника. О том, чтобы вести наводку с помощью панорамы, и речи не было, — пули скосят вмиг. Голубев открыл замок и, глядя через ствол, стал выискивать фашистского автоматчика. В белом пятачке просвета наконец показалась узкая полоска темного подвального окна, в котором будто от папиросы вился голубоватый дымок,— автоматчик вел стрельбу непрерывно.
Гулко клацнул орудийный замок, и сразу же грянул выстрел.
— Еще! — крикнул Голубев.
Огненное пламя лизнуло гранит фундамента, взвился клубок темного дыма, в котором, смешавшись, взлетели вверх куски камня и асфальта. Путь пехотинцам был открыт.
Орудийный расчет, ни на шаг не отставая от пехоты, продолжал двигаться по улицам Выборга. Артиллеристы по первому зову приходили «а помощь стрелкам и автоматчикам, уничтожали огневые точки врага. Меткими выстрелами Голубев буквально в упор расстрелял еще три пулемета гитлеровцев.
Враг предпринял отчаянные попытки вернуть важный стратегический рубеж. Километрах в двух западнее Выборга развернулись жестокие бои. Орудие Андреева заняло огневую позицию на перекрестке большой автомагистрали. Здесь было танкоопасное направление, и десятки пушек, глубоко зарытых в землю и тщательно замаскированных, притаились в ожидании противника. Расчет Андреева оборудовал свой рубеж рядом с большим кирпичным зданием какого-то завода. Сзади, в нескольких метрах от огневой позиции, тянулась каменная стена, рядом с которой артиллеристы отрыли глубокие щели.
Уже вечерело, как вдруг перед огневой позицией Андреева, совсем низко, разорвался бризантный снаряд. Белое облачко неподвижно повисло в вышине. Второе такое облачко вражеский снаряд повесил несколько позади.
— Братцы, фриц вилку устраивает, — крикнул Андреев. — По щелям!
С грохотом, один за другим обрушивались на позицию вражеские снаряды. В щели пополз удушливый дым, посыпались твердые комья, осколки камня. Огненный ураган не утихал ни на секунду. В сплошной темноте Голубев почувствовал, что не может повернуться, не хватает воздуха. Он попытался еще раз приподняться, но безуспешно. В ушах стоял гулкий звон, рот был полон земли. Мелькнула догадка: «Я засыпан».
З. Васильев
Продолжение следует...