«Ущелье»: кустилище⁠⁠2

Посмотрел фильм «Ущелье» про древесные ужасы и нежную любовь. Пересказываю за семь минут, если вы вдруг смотреть не собираетесь, но хотите знать. Сегодня с картинками!

В натуральной берлоге просыпается Аня Тейлор-Джой. Из вещей у нее с собой зубная щётка и снайперка. Из зубной щётки она чистит себе тактические зубы, а снайперку немножко высовывает из берлоги наружу и убивает с ужасного расстояния ни в чем не повинного торговца оружием. Такие вот гигиенические процедуры.

Потом Аня возвращается к себе в родную Литву и сидит с отцом на могиле матери. У отца рак, но он говорит, что не будет ждать смерти, а застрелится сам на день святого Валентина, как настоящий литовский герой. Аня грустит и прощается, ей надо на работу — стрелять.

Тем временем Майлз Теллер просыпается у себя дома от кошмаров. Опять снились эти дурацкие убитые люди. Не почистив зубы, он едет куда-то к морю и долго смотрит на рассвет. Потом он приезжает на военную базу и там встречает суровую Сигурни Уивер, которая говорит, что готова добавить немного света в его беспросветную отставную жизнь.

Майлз соглашается на немного света. Ему ставят сонную капельницу и увозят на грузовом самолете неизвестно куда и неизвестно зачем. И там говорят: вот, прыгай с парашютом где-то здесь и иди куда-то туда.

— Куда? — спрашивает Майлз.

— Вниз и куда-то... туда, — отвечает пилот и дает Майлзу карту, на которой ничего непонятно.

Майлз прыгает и безошибочно идёт куда-то туда. И приходит на край ущелья. По разные стороны ущелья друг напротив друга стоят две здоровенные бетонные сторожевые башни. В ущелье таинственно клубится туман, а вдоль тумана развешаны мины и расставлены пулемётные турели.

Из сторожевой башни выходит предыдущий часовой и радостно говорит, что он тут прожил год и вот теперь всё, ура, дан приказ ему на запад, а ты тут служи как я служил.

На прощание бывший часовой рассказывает Майлзу необходимый минимум подробностей: в башне комнатка, во дворе огород, в лесу дичь, в арсенале куча оружия. В ущелье что-то сидит, иногда воет, изредка лезет и скорее всего, там вход в ад. Нужно сторожить. В башне напротив ситуация примерно такая же, но общаться с другой башней запрещено. Ну вот просто запрещено и всё. А, и ещё если все заградительные приспособления откажут или будут уничтожены, тогда включится...

— ...протокол «Бродячий пёс», — многозначительно завершает бывший часовой.

— Бродячий пёс? А что это? — переспрашивает Майлз.

— Я не знаю, — честно отвечает бывший часовой. — Но знаю, что тогда надо бежать.

Чтобы закрепить атмосферу опасности, бывший часовой рассказывает, что в сороковых годах в ущелье отправили две с половиной тысячи солдат для зачистки. Ну их там, в принципе, и зачистили. А в качестве финального аккорда театрально вбрасывает в ущелье гранатку. Далеко внизу глухо бумкает, а потом мерзко вопит.

Ну и всё. Бывший часовой радостно уходит в сторону места эвакуации, радостно машет подлетающему вертолету, радостно рапортует, кто он такой. И получает пулю в голову. Процедура демобилизации часовых сразу становится ясна.

А Майлз принимается охранять ущелье.

Через пару месяцев спокойной вахтёрской жизни выясняется, что в башне напротив живёт наша Аня Тейлор-Джой. Как она туда попала — неясно, мы знаем только, что после литовского кладбища она собиралась ехать «в Москву к Рабиновичу».

Теперь Майлз иногда смотрит на Аню в бинокль, а она каждый раз чувствует, что он смотрит, и тоже смотрит.

И вот однажды ночью, когда у Ани был день рождения, она заскучала и написала Майлзу записку. Привлекла его внимание сигнальной ракетой и давай показывать ему в бинокль буквы. Майлз сначала смущался, мол, не поло-ожено, но потом втянулся и тоже стал писать записки. Тут мы узнаём, наконец, что они не Майлз и Аня, а Ливай и Драса. Ливай и Драса. Просто чтобы вы привыкли к именам.

Некоторое время Ливай и Драса показывают друг другу в бинокли записочки, включают музыку, танцуют и пьют алкоголь. А потом Драса замечает движение внизу. И вот они уже стреляют из пулеметов по лезущим из ущелья человекообразных тварям, которые немного похожи на людей, но выглядят как ветошь, намотанная на засохший куст. Ну то есть враги буквально сделаны из говна и палок.

Взрываются мины, строчат турели, поливают пулеметы. Ливай и Драса отбиваются, что есть мочи, до самого утра. Ну и в общем их невероятно сближает эта романтика крупнокалиберной стрельбы. Теперь они не отлипают от биноклей, играют в шахматы записками, а Ливай даже наряжает Драсе рождественскую ёлку.

Наступает ночь 14 февраля. Драса грустит у себя в башне, потому что где-то сейчас в родной Литве застреливается её отец. В состоянии крайней эмоциональной уязвимости Драса пишет Ливаю, что было бы здорово, если бы в этот трудный день он был здесь с ней.

Ливай, который вообще-то сначала тушевался и не хотел даже общаться с Драсой, теперь быстро придумал переделать реактивный гранатомет в гарпун, перекинул трос через ущелье, побрился, набрал цветочков и горизонтально полез в башню к принцессе.

И долез. Происходит романтика, а утром Драса провожает Ливая обратно в его башню. Ливай летит на крыльях любви и на блок-ролике по тросу, но тут очередные твари из ущелья лезут к нему в башню и натыкаются на мины. От взрыва мины трос лопается и Ливай летит в ущелье. На крыльях любви и немножко на парашюте, который он предусмотрительно взял с собой.

Драса видит это и, недолго думая, хватает винтовку и парашют и тоже сбрасывается вслед за Ливаем. Драса пронзает туман и приземляется в горную реку на дне ущелья. Там она немедленно теряет электрожумар — это такое устройство, с помощью которого они бы быстро выбрались наверх по оборванному Ливаевскому тросу.

Пока Драса булькает и бьётся о мокрые камни, Ливай просто без сознания висит вниз головой, зацепившись стропами за дерево. Сознание возвращается за секунду до того, как гигантская сороконожка готовится откусить Ливаю нижнюю, то есть, учитывая его положение, верхнюю половину туловища.

Ливай спешно пристреливает сороконожку и влажно шлепается к подножью дерева. Тут же под ним разверзаются кроваво-красные корни и начинают с чвяканьем всасывать Ливая в себя. На помощь приходит Драса. Не дав дереву переварить Ливая, она отстреливает корни и со скрипом, как пробковую затычку, вытыкает любимого из ловушки.

Они идут сквозь курящиеся желтоватые испарения, но внезапно лошадь! Из тумана выскакивает один всадник, потом ещё один и ещё. Они проносятся, норовя сшибить героев с ног и полоснуть саблей. Что всадники, что сами лошади всё так же сделаны из какашек и мха. Только сабли у них настоящие.

— Это кавалерия! — делает глубокий и своевременный вывод Ливай, когда им удаётся отбиться.

Тут Драса наконец замечает, что жумар потерян, поэтому идти к стене ущелья бесполезно и нужно идти вдоль, вдруг там что. Они идут и находят городок, весь покрытый плесенью, абсолютно весь.

Туман вокруг перестает быть жёлтым и становится фиолетовым. Они заходят в церковь и там на них нападают эти люди-кусты. И ещё пауки. С черепами вместо туловищ. Черепауки.

Все визжат, Ливай и Драса палят из винтовок и наконец убегают из церкви. Но только затем, чтобы прибежать в какой-то бункер. Там тоже всё покрыто плесенью и тайной.

Среди плесени они находят пленку и включают старый проектор, чтобы её посмотреть. На пленке тётенька-учёный в плаще раскрывает тайну. Тайна вопиюще проста. В сороковых годах в ущелье была обычная сверхсекретная лаборатория по производству биохимического оружия. А потом тут же, в ущелье, случилось землетрясение и то, что они там наизобретали, вырвалось наружу. И смешало ДНК всего, что смогло найти. Нашлись люди, червячки, паучки, кусты и деревья. Именно поэтому обитатели ущелья выглядят как «часть команды — часть корабля».

В качестве подтверждения тётенька-ученый распахивает свой плащ, а под ним... фу. Чтобы привлечь внимание обратно к своим словам, тётенька запахивает плащ и говорит, что всё тут в ущелье ужасно мутирует в течение пяти дней, но если вы пробыли тут недолго, то, может, и не мутируете.

Немедленно подумал, что я бы там точно мутировал, потому что и так простужаюсь по четыре раз в год, а от биовируса уж точно объединюсь с какой-нибудь мокрицей или кустом шиповника. Но это ладно, хотя обидно, конечно, немного.

В общем, послушав тайну сороковых, герои переходят в соседнее помещение бункера, а там ещё одна тайна, но поновее, уже на компах с виндовсом. Из второй тайны они понимают, что таинственная корпорация исследует ущелье, чтобы создать генетических суперсолдат. Как будто у сценариста выбило дно коробочки со штампами и они сыплются, а он не видит.

Тут же на компе Ливай находит папку «Бродячий пёс».

— Бродячий пёс! — восклицает он и вчитывается. В общем, посреди ущелья висит на веревочке небольшая ядерная бомба. Если вдруг откажет система защиты, бомба отцепится и бахнет, обеззаразив ущелье и всё остальное на четыре километра вокруг.

Теперь, туго наполненные раскрытыми тайнами, Ливай и Драса выбираются из бункера, чтобы ловко противостоять человеко-кустам и выбраться живыми. Через три секунды после уверенного выхода Драсу кто-то ловит петлей за ногу и начинает волочить в сиреневый туман. Это главный человек-валежник верхом на кипарисовом коне. Конь скачет, Драса шлифует за ним по земле, бьётся об камни и собирает боками торчащие ветки. Туман становится красным — он тут вообще делает, что хочет, то он серый, то желтый, то всё вдруг стало вокруг голубым и зелёным.

Ливай бежит за Драсой, безнадежно отставая от древесной лошади.

Драса приходит в себя подвешенной. В боку у нее торчит ветка. Человек-валежник подходит к Драсе и ревниво вырывает у неё ветку. Драса с одной стороны рада, что из нее ещё не растут ветки, но с другой всё-таки неприятно, поэтому она кричит и угрожает дровами.

Затем ловкая Драса вырывается и начинает драться с валежником не на жизнь, а на смерть. Примерно к середине драки поспевает Ливай и пристреливает помесь флоры с фауной.

Валежник устроил себе логово в глубокой ракетной шахте — да, коробочка со штампами всё не иссякает — и Ливаю с Драсой нужно пересечь дно шахты и подняться по лесенке наверх.

А на дне лежит и ветвится какая-то огромная нервная система — то ли грибница, то ли брюквенные коренья, в общем, полулошадь-полушлюз. Ливай и Драса очень медленно и осторожно пробираются между отростками этой нервной системы, стараясь не задеть своими аксонами её дендриты, но, конечно, у них ничего не получается. Драса наступает своим каблучищем прямо на нежный оранжевый нерв. Вокруг всё соматически визжит и сокращается, но Ливай берет и кидает в эту гущу гранатку. Нервная система выгорает.

Герои выбираются со дна шахты на дно ущелья, находят там ангар, а в ангаре полугусеничный джип с лебёдкой. Они решают использовать лебёдку вместо жумара и подняться с помощью неё по стене ущелья. Приезжают к стене, находят свой трос, цепляют лебедку джипа и включают.

Джип начинает медленно карабкаться по вертикальной стене. Некоторое время Ливай и Драса сидят в джипе, как космонавты в стартующей ракете, но потом снизу за ними начинают взбираться человеко-кусты. Часть кустов Ливай и Драса рубят саблей и топором, часть жгут пропаном и сигнальными файерами. Происходит подсечно-огневое земледелие.

Наконец все кусты порублены и герои выбираются на поверхность, чтобы зализывать друг другу раны. Они в целом рады, что остались живы, но немного тревожно, не станут ли они через пять дней тоже кустами, и еще не заметила ли наниматель их отсутствия.

Ливай и Драса придумывают гарпун и план. Ливай отбывает обратно в свою башню, использовав гарпун, а план ждёт своего часа. В плане есть ядерная бомба и отдаленная французская провинция.

Раз в месяц Ливай должен выходить на связь с нанимателем, и вот теперь во время следующего сеанса суровая Сигурни Уивер спрашивает, всё ли там у Ливая хорошо. Не был ли он в другой башне, например. Или в ущелье. Не убивал ли человека-валежника. Не смотрел ли диафильмы в лаборатории. Не тыкал ли мышкой на папку «Бродячий пёс» в компьютере таинственной корпорации.

— Неа, — отвечает Ливай. — Ничего такого.

— Ну ладно, — говорит Сигурни, одновременно наблюдая на своем мониторе запись с камер в лаборатории. На ней Ливай и Драса с испуганными лицами глядят в лабораторный компьютер.

Сигурни понимает, что миссия скомпрометирована, как говорят в шпионских фильмах, поэтому посылает к ущелью отряд зачистки на вертолёте. И совершает ошибку многих руководителей, а именно ударяется в контроль и микроменеджмент:

— Я полечу с вами! — говорит Сигурни.

Ливай и Драса как раз прогуливались по разные стороны ущелья, когда Ливай заметил вертолёт корпорации и заорал Драсе: «Беги!»

И они бегут в разные стороны от ущелья, а на спине у них обоих брякают снайперские винтовки. Вертолет подлетает к сторожевой башне, а Ливай с Драсой всё бегут. Отряд зачистки рыщет по башне и окрестностям, а они всё бегут. Боевые дроны летят, ищут и атакуют, а они всё бегут. И отбегают от ущелья на четыре километра в гору. И разворачиваются. И прицеливаются из снайперских винтовок.

Ливай и Драса стреляют в предварительно заминированные радары автоматической системы сдерживания вдоль ущелья. Все радары по цепочке взрываются и система «Бродячий пёс» вдруг понимает, что настало её время. Одновременно с этим Сигурни Уивер, семеня обратно к вертолёту, понимает, что и её время тоже настало.

Где-то глубоко в ущелье небольшая ядерная бомба отрывается от веревочки и падает на дно. Бум. Ущелье, сторожевые башни и торопливо летящий вертолёт корпорации вместе с Сигурни Уивер исчезают в пепле ядерного огня.

А Ливай и Драса спустя некоторое время встречаются в кафешке отдаленной французской провинции. Они счастливы и совершенно не мутировали в кусты. Вот что значит настоящая любовь, удача и сильный иммунитет.